Я стираю свою тень 9 (СИ)

— По-моему, им вообще всё равно, какой уровень развития у других, потому что они априори считают всех отсталыми, — высказался я. — В свете открывшихся обстоятельств вы присоединитесь к нам, чтобы прекратить это беззаконие?
— Подобные вопросы быстро не решаются. Мы должны обсудить это коллективом, — ответил глава хамелеонов.
— Сколько времени вам потребуется?
— Столько, чтобы принять верное решение, — произнёс глава.
— Мы спешим, — попробовал я поторопить их.
— Торопливость — залог неудачи, — выдал главный пословицу на интерлингве.
Я посмотрел на друзей. Апанасий пожал плечами.
— Подождём минут двадцать, если не договорятся, пойдём без них, — сказал Трой. — Интересно, конечно, узнать, как они обманывают создателей, не используя камни. Может быть, и нам бы пригодилось.
— Забавные они, — произнёс Галим. — Я представлял их страшнее.
— Надеюсь, чёрные глаза не признак такой же чёрной души. — Трой переключал режимы радара, рассматривая хамелеонов в разных спектрах. — У них в костях много железа. Что, если они умеют экранировать чужие мысли?
— И это они называют обманом? — засомневался я. — Мне они кажутся жутко хитрющими типами, которые обдурят, наврут с три короба и посчитают, что честно на тебе заработали. Это первое впечатление, которое у меня сформировалось о них. Возможно, я ошибаюсь, потому что опыта в общении с инопланетянами у меня не очень много.
Отведённые двадцать минут закончились, а хамелеоны так и не пришли ни к какому решению.
— Слушайте, если они будут так совещаться по каждому вопросу, то мы никогда и никуда не доберёмся, — решил я. — Каждая минута может стать последней для моего отца. Мы теряем время на то, чтобы любоваться галдежом милых существ. — Я тронул главу хамелеонов. Под моей ладонью его кожа сразу поменяла цвет. — Простите, мы спешим, готово ли у вас хоть какое-нибудь решение?
— Народ не верит, что у вас получится. Нас терзают сомнения. Мы можем потерять всё, что имеем.
— А что вы здесь имеете, кроме хорошей экологии и постоянной необходимости прятаться? — удивился я.
— Нашу жизнь и жизнь всей общины. Мы уверены, что за несколько сотен лет она станет началом новой цивилизации. Научимся противостоять огнелюдям, переймём их технологии и оспорим право на лидерство, — несколько пафосно и самодовольно объяснился глава.
— Ну что вам пожелать? Удачи. — Я махнул рукой. — Пойдёмте, парни, тут без вариантов.
Наш отряд двинулся дальше, потеряв на хамелеонах больше получаса драгоценного времени.
— Осторожнее по дороге. Мы видели большой транспорт. На таком могут возить мозголомов, — крикнул нам вдогонку глава отряда хамелеонов. — Они что-то зашевелились.
— Спасибо, — поблагодарил я его на интерлингве, а сам обернулся и поинтересовался у Галима на русском: — Он упомянул каких-то мозголомов, которых возят на большом транспорте. Не знаешь, о ком он это говорил?
— Не знаю, — пожал плечами мальчишка. — Может быть, тысячник, который управляет посёлком. Я их никогда не видел и не уверен, что они вообще существуют.
— Ладно, будем думать, что мозголом — это переспевший тыквоголовый, — решил я. — Победит тот, у кого реакция лучше.
Наш маленький отряд без всяких проблем прошёл два километра по лесу. Ещё до того, как в поле зрения появилась водная гладь, я почувствовал близкий водоём. Он пах иначе, чем наши земные озёра, но присутствие рядом воды всё равно ощущалось отчётливо. Проводник, прежде чем подойти к воде, замер и долго прислушивался к звукам. Он так привык и никак не мог взять в толк, что в нашей экипировке имеются радары, техническое зрение, позволяющие нам видеть всё скрытое в радиусе ста метров в очень плотном лесу.
— Рядом никого нет, — тихо шепнул я. — Мы можем идти.
— Я пойду первым, а вы за мной. Помните, если в голове начинается беседа, не поддерживайте её, это провокация.
— Мы поняли, — ответил я за всех. — Будем держать при себе ягоды, отбивающие ум.
— Всем не надо. Я же не смогу собрать вас в кучу, если вы поглупеете, — предупредил проводник.
  
— Хорошо.
Галим только ему одному понятными тропами вывел нас к насыпи, перегораживающей реку. Мы осторожно вышли на неё. Справа нас встретила синяя водная гладь, ритмично бьющая в берега. Слева был крутой откос метров тридцати высотой и чуть далее деревянная плотина, через которую переливались избытки воды.
— А вы говорите, что эти плазмоиды очень умные, — усмехнулся Апанасий. — А у самих деревянные конструкции.
— А какая разница из чего, если это работает? — спросил Трой. — Они вообще склонны к натуральным материалам, это их фирменный стиль.
— А где, ты говорил, находятся пирсы, с которых кормят животных, живущих в воде? — поинтересовался я.
— Там, — указал направление Галим.
Я усилил зрение и увидел движение на берегу, у которого имелись несколько выдающихся в воду площадок.
— Ребята, там кто-то есть, — предупредил я друзей.
Апанасий вскинул винтовку и посмотрел через прицел.
— Это не тыквоголовые и не ищейки. Похоже, это персонал водохранилища. У них нет голов, только конечности.
— Тогда нам бояться нечего. Соблюдайте мыслительную гигиену, и всё будет хорошо, — посоветовал мальчишка.
— Ишь ты, оборотов набрался — мыслительную гигиену, — усмехнулся Апанасий.
— Глушаки, — по-командирски распорядился Галим и сам положил камень в рот.
Мы послушались его приказа. Мне даже импонировало, что ребёнок берёт ответственность за нас, чувствуя себя опытнее.
Галим пошёл первым, в дурацком ореховом шлеме, делающим его похожим на гриб. За ним Апанасий, потом Трой и я. Между собой держали дистанцию в двадцать шагов. Я старался не думать и не использовать счёт, просто гасил любую зарождающуюся в голове мысль. А также анализировал, насколько рождённая мысль принадлежит мне. За этим напряжённым занятием я не заметил, как мы дошли до середины дамбы.
Кормящие водяных существ работники принялись за дело. Вода возле пирсов вскипела от борьбы за еду. Я посмотрел в прицел и увидел огромные клыкастые пасти, широкие и короткие, совсем непохожие на рыбьи или крокодильи. Он больше напоминали гигантские лягушачьи рты, но с зубами, как у акул. Я стал свидетелем, как из-за пошатнувшегося пирса в воду упал один из безголовых работников. На месте его падения мгновенно вскипела вода и поднялись кровавые брызги. Меня передёрнуло от чрезвычайно разыгравшегося воображения.
— Какая мерзость, — произнёс я шёпотом. И буквально в ту же минуту почувствовал, как в голове появилось чужое присутствие, выразившееся в заинтересованности. Меня как будто попросили назваться, чтобы опознать себя. Я растерялся. Взял себя в руки, плотнее натянул каску и прибавил шаг.
— Передай Галиму, что меня обнаружили, — подошёл я к Трою на расстояние слышимости. — Передай дальше.
Он догнал Апанасия, тот Галима и передал ему мои слова. Мальчишка остановился и завертел головой. Потом показал нам, чтобы мы прибавили шаг, и пустился лёгким бегом. Мы побежали следом.
Чужое сознание не отпускало меня. Оно как будто искало моё местоположение, которое сложно определялось из-за глушаков. Меня просили назваться и объяснить, где я нахожусь. Просили не словами, а моим внутренним желанием сделать это, будто я сам себя уговаривал. К счастью, у меня уже появился опыт и понимание, как работают менталисты. Не было никаких нашептываний, как в дешёвых фильмах ужасов про одержимых. Всё, что меня пытались заставить сделать, хотел я сам, и только хладнокровная логика и обращение к собственной памяти, в которой были установлены точки восстановления с правильно сформулированными идеями, позволяли сопоставить и отличить свои истинные желания от навязанных извне.
Меня просили зайти в воду, искупаться, потому что день выдался жарким, а я вспотел и нуждался в водных процедурах. Однако один взгляд в сторону прозрачной водной поверхности, под которой удалось разглядеть несколько ужасных пастей, полностью очистил мой разум. Я построил в уме кирпичную стену, отделяющую меня от всего внешнего. Приём помог мне на несколько минут. Потом я представил в ней красивую входную дверь и расхлебенил её нараспашку. И снова чужие мысли начали атаковать меня, заставляя совершить поступок, ведущий к смерти. Прыгнуть с кручи, залечь на дно в прямом смысле и прочее. К счастью, попытки управлять мною не шли ни в какое сравнение с той прямой атакой тыквоголовых, когда я держал их на прицеле. Мне удавалось избавляться от навязчивых желаний и даже посылать менталиста куда подальше, не стесняясь в выборе слов и связанных с ними визуальных ассоциаций.