Я стираю свою тень 9 (СИ)

— Они уже знают. — Паренёк коснулся руки тыквоголового пальцем. — Надо уходить отсюда.
— Не стоило стрелять, — шепнул я Апанасию на ухо.
Тот пожал плечами.
— Это он сам меня заставил. Я не ведал, что творю, — отшутился он.
Галим снова встал во главе отряда и повёл нас в направлении посёлка. Ищейки, сколько мы за ними ни наблюдали, так и не сдвинулись с места. Это вселило в нас уверенность, что убитый тыквоголовый находился в этих краях в единственном числе. Судя по телосложению, они не отличались расторопностью, и ждать их внезапного появления не стоило.
Мы шли бодро, внимательно глядя по сторонам. Судя по навигатору, расстояние до корабля, на котором прилетел отец, составляло менее десяти километров. Ещё часа два, и мы должны были оказаться в наиболее вероятном месте его присутствия. Я даже начал испытывать приливы оптимизма. Как это обычно бывает на опасном задании, преждевременная радость оказывается напрасной.
Трой вначале услышал, а потом увидел приближающееся стадо животных.
— Сюда скачет около двухсот единиц какой-то скотины, — сообщил он проводнику.
— Ищейки? — испугался Галим.
— Нет, не похоже, на высоких ногах.
— Это, наверное, степные антилопы. Обычно они бегут в лес, когда горит трава, — сообщил местный натуралист.
— А их не могут использовать против нас? Тыквоголовые умеют управлять ими? — спросил я.
Мои сомнения происходили из уверенности, что люди и местная фауна имели только внешнее сходство, но внутренне могли кардинально отличаться.
— Они не управляют здешними видами животных. Им вообще интересны только разумные виды, как мы или умнее. Наверное, они видят в нас более интересные запчасти.
— Тогда нам не стоит бояться этих оленей, — решил Апанасий. — Мы даже можем затеряться среди них.
Когда стадо антилоп, совершенно непохожих на земных из-за шести конечностей и в целом из-за специфического строения тела, приблизилось к нам, мы забрались на деревья, чтобы наш отряд не затоптали. Вожак с тремя тонкими рогами, увидев нас, резко остановился, пробороздив копытами сырую лесную землю. Ему в корму стали ударяться другие антилопы, не успевшие вовремя остановиться. Вожак сопротивлялся напору, упёршись ногами в землю и собирая перед собой валик из прелой листвы. Когда всё стадо наконец замерло, он уставился на нас, как заворожённый, и не сходил с места.
— Иди куда шёл! — прикрикнул я.
Мой вопль никак на него не подействовал. Видимо, люди так сильно напугали его, что он потерялся.
— Галим, скажи, а тыквоголовые не чувствуют эмоции местных животных? — спросил я нашего проводника.
— Без понятия. Вижу этих антилоп первый раз. До этого мне про них старшие рассказывали, кто живёт в нашем посёлке больше десяти лет. Так было однажды, степь горела, а животные прятались в лесу. Они тогда заготовили много мяса.
— Что-то мне интуиция подсказывает, будто это стадо запустили сюда в качестве живого радара. Надо уходить, парни. Не нравится мне этот пристальный взгляд вожака.
Не успел я это сказать, как над головами пронеслась птица и в моей голове неожиданно возникла мысль, что я должен слезть с дерева и идти туда-то, потому что у меня там одно очень неотложное дело, точнее, дело всей моей жизни.
В себя я пришёл от боли в скулах и ощущения камня во рту.
  
Глава 9
 
— Где Тхой и Апанахий? — спросил я первым делом, очистив мозги от чужих мыслей.
— Убежали. Я мог помочь только одному и выбрал тебя. У вас ещё не выработался рефлекс совать в рот камень при первой опасности. Я это делаю не задумываясь. — Галим держал глушак в руке.
Я тоже вынул его, чтобы нормально разговаривать.
— В какую сторону они направились? — Вскочил и завертел головой, желая скорее действовать.
— Туда, но это ничего не значит. Они могут менять направление сколько угодно раз. — Галим не горел желанием бежать за моими друзьями.
— Мы не можем их бросить. Ты же умеешь читать следы? — требовательно поинтересовался я у подростка.
— Мы не успеем за ними. Когда человек подчиняется чужим приказам, он не знает усталости. Они окажутся в руках создателей раньше, чем мы их догоним. — Галим поник головой, словно ему тяжело было признаться в этом.
  
— Мы вырвем их из лап создателей, да кого угодно. Веди меня за ними, остальное не твоя забота. — Мне хотелось дать подзатыльник пареньку за то, что он не верит в мои силы и проявляет малодушие раньше времени.
— Ладно, пошли, — нехотя согласился он.
— Не пошли, а побежали. Держи, это тебе быстрые калории. — Я протянул Галиму энергетический батончик. — Съешь, и сил прибавится.
Нам пришлось положить в рот глушаки, потому что на ходу внимание рассеивалось. Паренёк бежал легко и умело маневрировал. Он не мог знать все провалы, особенно в тех местах, что находились на путях, которыми он не пользовался, но при этом мальчишка всё равно различал их по каким-то недоступным мне признакам.
Следы друзей то появлялись, то исчезали. Пока они выдерживали ровное направление. Через двадцать минут бега мне попался шлем одного из них. Видимо, он мешал, падал на глаза, и тот, не помня себя, скинул его как ненужную вещь. Галим подобрал потерю.
— Вехнем, как нахоним, — пообещал он.
— Хоохо, — согласился я.
Мы двигались совсем не в том направлении, где находился космопорт. Мне пришлось делать выбор — отец или друзья. Я выбрал друзей, потому что из-за меня они оказались здесь. На мне до скончания дней осталась бы вина за их смерть.
Галим не выдержал моего темпа и запросил передышку. Он вынул глушак изо рта и тяжело дышал, опёршись спиной о ствол дерева.
— А ты чего… совсем… не запыхался? — поинтересовался он, не сумев скрыть удивления за усталостью.
Я тоже вынул камень, но держал его в руке возле лица.
— Я же тебе говорил, у меня модификации увеличения силы и выносливости. Знай подливай в бак спирт и наслаждайся их работой. — Я вынул из аптечки пластиковую фляжку с топливом и сделал большой глоток. — Уф-ф, главное, не перепутать горлышко.
— Мне тоже такие надо. — Глаза паренька горели завистью.
— Хорошая вещь, но от внушения не помогают. Что толку от силы и скорости, если ты над собой не властен.
— Я бы сделал шлем из глушака и уничтожил всех тыквоголовых, всаживая копьё им в башку, — размечтался Галим.
— Так врага не победишь. Они будут штамповать новых тыквоголовых, пока ты не сдашься. Тут нужна не сила, а другой подход.
— Какой?
— Да бог его знает. Натравить на них высших или войска какой-нибудь галактической коалиции, которая отвечает за порядок на этом участке. Хотя тут никто ни за что не отвечает. Короче, программы-максимум у нас нет, только программа-минимум — догнать Троя и Апанасия и освободить раньше, чем их разберут на запчасти. И вторая часть — найти моего отца и вместе с тобой улететь с этой планеты.
— Со мной? — удивился Галим.
— Да. Разве ты не мечтаешь об этом?
— Мечтаю, но… А как же Эрпэу и другие? Я буду там, а они здесь, в опасности.
— Мы не бросим их. Придумаем, как обратить внимание на проблему похищения и использования людей самыми противоправными античеловеческими методами, — успокоил я паренька. — Ты вернёшься сюда на корабле как спаситель, заберёшь старого робота домой, сделаешь ему новое тело, и он будет твоим другом навсегда.
Галим задумался.
— А если я не смогу привыкнуть к вашей жизни? Тут мне всё знакомо, — неожиданно выдал он.
— Брось. К хорошему люди привыкают быстро. Это здесь ты долго привыкал, а там всё будет проще. У тебя же остались дедушка с бабушкой?
— Да. Я их видел всего два раза и почти не помню. Они могут и не знать, что мы пропали.
— Когда узнают, сразу обрадуются, что ты жив, и возьмут тебя к себе.
Следопыт снова погрузился в размышления.
— Я бы хотел быть рядом с таким человеком, как ты или твои друзья. Вы сильные и смелые, и я таким буду, но мне надо учиться. Эрпэу умный, но не двигается с места и не может научить, как пробить башку тыквоголовому. Он привык прятаться и выжидать, а я хочу нападать.