Изыскатель (СИ)
Гарцева поморщилась, ее собеседник прав, а вопрос прозвучал глупо. Что такое та или иная стихия? Вызванный искусственно снег или град, небольшой огонек на фитиле свечи они все имеют магические корни от стихий.
— Необходимы исследования, — тихо проговорила декан. — Начинаем с малого и двигаемся в сторону большего. Если копью тут окажется «тесно», то выйдем в «поле», но ответы необходимо получить.
— А это уже совершенно другой подход! — потер ладони Вахтанг Гурамович и радостно улыбнулся. — Ох, чувствую работенка будет интересной!
***
Нет ничего худшего, чем кого-то ждать, а особенно когда сделать толком ничего не можешь. Маячки слежения за внутренними органами ребенка начали сообщать о нарастающем напряжении, словно начинается противостояние и выиграть в этой борьбе сложно. Помочь стонущей во сне Насте очень хочется, но не представляю как это сделать. Стеша со Стеллой сидят на кухне, не смогли находиться рядом с больной. Глафира Викентьевна бледная, руки дрожат, сердечный ритм неровный, уже пару раз в ее сторону отправлял лечебные посылы, а то бы тут свалилась с инфарктом или инсультом. А Майнина все нет!
— Черт! Где же профессор путается? — пробормотал я и подошел к окну.
Уф, можно выдохнуть! У подъезда остановилось такси и Петр Борисович выбрался из салона машины с небольшим саквояжем.
— Так-с, рассказывайте, что тут у нас! — через пару минут, входя в гостиную, заявил профессор.
Ну, не вижу смысла повторяться, да еще когда Майнин запустил сканирующее заклинание.
— Станислав Викторович! Опять снимаю перед вами «шляпу» — неожиданно объявил профессор.
— Что не так? — насторожился я.
— Источник девочки переполнен энергией. Дар отрицания бушует, но причинить сильного вреда так и не смог. Если бы, — Петр Борисович запнулся и уточнил: — Как ребенка зовут?
— Анастасия, — выдавила консьержка и зачем-то добавила: — племянницей мне приходится.
— Так вот, — мало обратил на нее внимание господин Майнин, — Настенька сейчас спит, что совершенно невозможно! Но дело в другом! При такой большой концентрации дара и энергии, если бы она бодрствовала, то от боли наступил анафилактический шок с печальными последствиями. Господин Жергов, пообещайте, что объясните, какими методами этого добились.
— Непременно, даю слово, Петр Борисович, что все подробно разъясню, — заверил я профессора.
— Хорошо, договорились, — кивнул тот и стал вытаскивать из саквояжа обычные медицинские инструменты. — Не переживайте, они дезинфицированы, в том числе и с помощью магии, — буркнул Майнин перехватив мой взгляд.
Хм, он неверно истолковал мое удивление. Я не ожидал, что увижу обычные шприцы и капельницу. Последнюю подвесили на торшер, после чего Петр Борисович спросил у меня:
— Коллега, вам давно не доводилось вводить препараты в вены больным?
— Обхожусь без иголок, — отрицательно помотал я головой.
— Зря, надо практиковаться, — укоризненно ответил тот и остановил взгляд на пришедших с кухни княжне и ее подруге: — Так, второкурсницы, кто решится попрактиковаться? Я-то староват для такой работенки, кхе-кхе, — кашлянул он в кулак. — Да, еще предстоит поставить два укола в мышцу. Распределитесь между собой и вперед, у нас мало времени!
Глава 10. Неожиданное предложение
Пока княжна что-то попыталась возразить профессору, Стелла схитрила, первой подошла к Майнину и взяв в руки один из шприцов, сказала:
— Моя пациентка женского пола, попрошу мужчин выйти!
— Не правильный подход, — огорченно вздохнул Петр Борисович. — В первую очередь мы тут все целители, в той или иной степени, — он кашлянул в кулак и посмотрел на консьержку: — Родственников в расчет не берем, как и искусственно созданное существо. Обычно, когда ставят уколы, то интеллигентные люди отворачиваются и не наблюдают за процессом. Так что выполняйте свою работу и повторите материал «о оказании первой медицинской помощи».
— Хорошо, — не стала спорить внучка губернатора и на пару секунд прикрыла глаза.
Хм, применила какое-то слабое заклинание очистки. Для чего? Блин! Да она же дезинфицировала руки и шприц. Когда подошла к девочке и повернула ту на бок, я отвернулся к окну. Небольшое возмущение от следящего маячка — укол сделан, а следом еще один.
— Готово! — произнесла Стелла. — Стефания Олеговна, ваш выход.
— Благодарю вас, Стелла Викентьевна, — ответила в тон подруге княжна.
Стеша спокойно выполнила свою часть работы, вену на руке нашла быстро, иглу ввела с одной попытки.
— А вот этого делать не стоило, — прокомментировал профессор. — Честно говоря, я подстраховался, поставил блок на заклинание обезболивания. Но, Стефания, вы же слышали о диагнозе, а никакого воздействия, кроме применения капельницы, я не назначал. Ай-ай-ай, следует в точности исполнять предписание.
— Простите, я автоматически посыл сделала, — прошептала и склонила голову княжна, словно нашкодивший котенок.
— Ой, а я забыла про снятие боли от укола, — заявила Стелла и добавила: — А так бы точно попыталась облегчить страдание девочки.
Петр Борисович не стал комментировать слова брюнетки, он сосредоточился на происходящих процессах внутри Насти. У девочки стал замедляться сердечный ритм, активность мозга не дает всплесков, а энергия в источнике начинает тускнеть и распадаться. Никогда такого не видел! Это что за хрень вколол и продолжает вводить профессор? Ну, то что он не своими руками эту процедуру проделал ничего не меняет. Подруги выступили в качестве инструмента и их обвинить в содеянном никак нельзя. Да и не знает Стеша со Стеллой, что за лекарство вводили.
— Профессор, а что вы собираетесь делать дальше? — обратился я к Майнину. — Скоро не останется энергии в источнике девочки.
— Попытаюсь перепрофилировать дар, — объяснил Петр Борисович и посмотрел на консьержку: — Вы говорили, что родственница ребенка.
— Да, все так, — закивала Глафира.
— Отлично, — потер ладони Майнин. — Скажите, к чему Настя стремилась, что у нее получалось? Может быть какое-нибудь увлечение или хобби имелось?
Консьержка задумалась, неопределенно пожала плечами и сказала:
— Да вроде ничего такого за ней не замечала. Она у меня очень хорошая девочка, работящая, учится хорошо…
— Понятно, — покачал головой профессор и ко мне обернулся: — Коллега, ваши предложения?
Майнин упорно обращается ко мне как к равному. При том, что я-то не соотношу себя с целителем и уж тем тем паче не может идти речь про «коллегу». Нет, как травник много умею, в том числе и болячки лечу, но целителем назваться не могу. На крайний случай — лекарем. Да и подходы к лечению у нас с профессором разнятся. Имей идеи, как Насте помочь, то опять бы ее в круг силы поместил. Впрочем, если бы не цейтнот, то чего-нибудь придумал с этим чертовым даром отрицания.
— Петр Борисович, отыскать в источнике связывающие нити и проследить их путь к импульсам и преобразованию из положительных посылов в отрицательные не составит труда. Но вот как все это перенаправить, да еще создать другой дар на месте отрицания — не понимаю, — ответил я и попросил: — В двух словах, объясните, пожалуйста.
— Мы застали момент, когда дар еще не окреп и, — профессор чуть улыбнулся, — его можно подчинить, если он до сего момента никак себя не проявлял. Честно говоря, такое случается крайне редко. В студенческие годы, когда проходил обучение, однажды с таким столкнулся. У мужчины, уже в возрасте, лет под сорок ему было, если не ошибаюсь, активировался источник. Можно сказать, нонсенс. Наставник потом объяснил, что тот дотянул до такого возраста с нестабильным источником, который то затихал, то пытался заработать, только из-за дара отрицания. Не окажись рядом понимающего целителя, то для больного все бы закончилось быстро и плачевно.
— Но как дар можно изменить? — не выдержал я.
— Именно таким образом проводится лечение, — улыбнулся Майнин. — Но тут следует угадать предрасположенность человека, только тогда источник перестроится.