Скала альбатросов

У Арианны вопрос о цвете платья даже не возник. Она была в трауре — в черном платье с голубой лентой. Вместе с Серпьери она неспешно приблизилась к дивану, на котором восседала Жозефина. Граф с изящным поклоном представил Арианну.
— Мадам, это моя подруга, о которой я говорил вам, графиня Арианна Веноза.
Жозефина подняла на нее глаза и улыбнулась. Арианна заметила, как расширились ее зрачки.
— Но вы не говорили мне, граф, что ваша подруга так очаровательна! Хотя я и сама должна была догадаться. Такой интересный мужчина, как вы, конечно, не мог сделать иной выбор, — и, обращаясь к Арианне, добавила: — Добро пожаловать в мой дом, дорогая!
Графиня с поклоном ответила на превосходном французском:
— С вашим появлением, мадам, Милан стал красивее и приятнее.
В глазах Жозефины вспыхнули благосклонные искорки.
— Не уводите далеко вашу подругу, граф. Мне хотелось бы немного побеседовать с ней, — и она отвела взгляд, обратившись к нескольким офицерам, стоявшим рядом.
Серпьери и Арианна проследовали дальше.
— Это Массена, — шепнул граф.
Она посмотрела на высокого, крепкого, импозантного мужчину.
— Человек атаки, — добавил Серпьери, — ничего не понимающий в военной стратегии, но совершенно несокрушимый для врага в самый ответственный момент боя.
Арианне показалось, что Массена в этот момент с интересом рассматривал обширное декольте Жозефины Бонапарт.
— Говорят, он большой любитель женщин и денег, — продолжал Серпьери, — и крадет их повсюду, куда только дотянется.
С дивана в дальнем углу гостиной, на который они присели, был отлично виден весь зал. Серпьери негромко называл имена гостей:
— Вон там, в глубине, в окружении дам, — Бертье, начальник штаба, отлично разбирающийся в географических картах…
— И дьявольский эксперт в вопросах искусства, — съязвила Арианна, глаза ее вспыхнули гневом.
— Увы, — развел руками Серпьери.
Арианна исподтишка рассматривала Бертье. Полная противоположность Массена. Невысокого роста, голова круглая, крупная, движения резкие, почти карикатурные. Рядом с ним стояла красавица герцогиня Висконти, которую Арианна хорошо знала. О ней злословили, будто она влюблена в Бертье. Арианна усмехнулась: да люди просто слепы! Она влюблена в его полномочия, и нельзя назвать ее неправой. Не могла же она влюбиться в Мюрата, уж слишком они похожи. Двум нарциссам будет неуютно рядом друг с другом. Чтобы благоденствовать, им необходимы зрители.
И действительно, Мюрат держался подальше от Жозефины и герцогини Висконти. Он стоял чуть в стороне, в своем роскошном мундире из зеленого бархата, и поигрывал огромной шляпой с плюмажем — высокого роста, сильный, интересный, уверенный в себе мужчина. В миланских салонах о нем ходили легенды как о необычайно смелом, неотразимом воине. Арианна не упускала его из виду. Мюрат подошел к двум дамам и, склонившись к ним, что-то прошептал. Женщины весело рассмеялись. Жозефина тоже повернулась к нему и громко сказала: — Генерал Мюрат, и мне хотелось бы услышать вашу остроту.
Арианна усмехнулась. Конечно, как она и ожидала, Мюрат нашел для себя зрителей. Неподалеку от Мюрата остановился человек среднего роста в очень элегантном, но не роскошном наряде, и жестом попросил генерала прекратить разговор.
— Кто это? — поинтересовалась Арианна.
— Иосиф, брат Наполеона, — ответил Серпьери.
— А почему он сделал знак Мюрату?
— Ах, он просто хорошо его знает. Мюрат не рассказывает приличных анекдотов. Взгляните лучше туда и обратите внимание вон на ту девушку.
— Вижу, ну и что?
— Это Элиза, сестра Наполеона. Смотрит, слушает, а потом все докладывает своей матери Летиции. Мать Наполеона терпеть не может, когда окружающие позволяют себе говорить непристойности.
Арианна представила себе Летицию пожилой синьорой с уложенными на затылке косами, в темном платье, с гордой осанкой и суровым лицом и поделилась с Серпьери своей догадкой.
— Любопытно, что она действительно именно такая, как вы описали. Из всех детей больше всего похож на нее Наполеон.
  
Корсика — это остров, размышляла Арианна, как и Тремити. Пожалуй, она понимает Летицию. И хотела бы познакомиться с нею.
Из-за дверей, открытых в сад, донеслись веселые возгласы. Кто же это, подумала Арианна, и поднялась, чтобы получше рассмотреть. Выглянув, она увидела пухленькую девушку, игравшую с кем-то в жмурки.
— Это Паолина, — объяснил Серпьери. — Радуется последним дням свободы перед свадьбой. Видите, играет с Ипполитом, только для того чтобы позлить Жозефину. Паолина не любит креолку и называет ее старой развалиной.
Арианна улыбнулась:
— Дерзкая малышка! А где же ее прославленный брат?
— Не беспокойтесь, сейчас найдем. Наполеон не любит бывать в гостиной — скорее всего, он в одной из галерей или разговаривает с кем-нибудь в саду. А вот и он! — встрепенулся Серпьери.
Арианна увидела человека невысокого роста, беседующего с каким-то пожилым мужчиной, очень высоким и тощим. На нем было платье восемнадцатого века, парик и белые чулки.
— Да это же наш Мельци д’Эрил! — обрадовалась Арианна, но тут же принялась с интересом рассматривать Наполеона.
Одет весьма просто: мундир серого цвета, словно ему хотелось быть как можно незаметнее, и даже то, что он разговаривал с Мельци стоя, могло показаться проявлением скромности. Однако обмануться так мог лишь невнимательный зритель. Наполеон отнюдь не старался казаться выше ростом. Более того, он даже слегка сутулился и немного наклонял голову набок, хотя смотрел прямо перед собой. Хитер, подумала Арианна, ведь он вынуждает высокого Мельци д’Эрила еще ниже склониться, чтобы его было слышно.
— Подождем, когда Наполеон закончит разговаривать с Мельци д’Эрилом, и я представлю вас. Но еще раз советую — постарайтесь держаться как можно спокойнее, сдержаннее, а самое главное, не обнаруживайте свой ум и образование. Изобразите вдову, потерявшую мужа, оставшуюся с маленьким ребенком, без средств из-за того, что миланские грабители опустошили один ее дом, а другой даже сожгли. А прольете несколько слезинок, делу не помешает. Таким оружием обычно пользуется Жозефина.
Они подошли ближе, и Мельци д’Эрил, заметив их, приветствовал кивком, а затем, видимо, завершив обсуждение какой-то темы, сказал:
— Простите, генерал, это вдова моего близкого друга графа Венозы, недавно убитого, и я хотел бы узнать, не нуждается ли она в чем-нибудь.
Бонапарт согласно кивнул.
— Арианна, дочь моя, — подойдя к Арианне, д’Эрил поцеловал ее в щеку, — покажитесь! Как поживаете? Сочувствую вашей трагедии… Что я могу сделать для вас?
Наполеон, стоявший неподалеку, услышал его слова и решительно направился к ним.
— А что я могу сделать для столь очаровательной и несчастной синьоры?
Арианна приблизилась к Наполеону:
— Простите за беспокойство… Но я рискнула бы просить у вас всего несколько минут. Я хотела поговорить с вами о двух семейных реликвиях, которые мне очень дороги.
— К вашим услугам, синьора. Вы нисколько не обеспокоите меня. Я здесь для того, чтобы выполнять пожелания миланцев. А мы, дорогой господин д’Эрил, еще увидимся.
— Пройдемте, графиня, в сад, там спокойнее, — предложил Бонапарт.
Он галантно уступил ей дорогу, пропустив справа от себя. Некоторое время они шли молча. Арианна уже не раз бывала во дворце Сербеллони и обратила внимание, что галерея, ведущая на веранду и в сад, заметно преобразилась. Теперь она была обставлена позолоченной и изысканной мебелью в стиле барокко, и даже ковры постелили другие — шелковые персидские и китайские. Все вокруг сверкало яркими красками, создавая ощущение великолепия и роскоши.
У Арианны мелькнула мысль: «Интересно, какой француз топчет сейчас мои ковры?» Кто знает, куда делись ее картины?
Прогуливаясь рядом с Наполеоном, Арианна краешком глаза следила за ним.
Лицо генерала, бледное и худое, показалось ей бесспорно привлекательным.