Путь тьмы 2 (СИ)

— Войдите, — резко бросила женщина, оборачиваясь и устремляя взгляд на вошедшую.
— Госпожа, — пролепетала служанка, — владыка приказал всем готовиться к отбытию. Мы наверстаем упущенное время ночью.
«Да чтоб его в задницу драли алебардами»! — мысленно выругалась Дарлионна, сохраняя на лице приветливо-подобострастную маску. — «Вот есть же такие любители поработать! Он не в курсе, что от плохого сна у женщин бывают морщины»?
— Желание владыки — закон, — отчеканила она. — Готовы ли мои вещи?
— Да, о извечная, — девушка склонилась в глубоком поклоне и Дарлионна улыбнулась ей. Все-таки, приблизить к себе эту простушку стало правильным выбором. Безусловно, девчонка докладывала о любых ее действиях Ледяной Ведьме, это очевидно, но зато работала быстро и расторопно и отменно командовала ее собственными служанками, благодаря чему извечная за все дни пребывания при дворе ни с чем не знала проблем.
«Когда твоя хозяйка умрет, я тебя возвышу, девочка», — пообещала она служанке и грациозно покинула помещение.
— Что ж, не будем заставлять владыку ждать, — проговорила извечная, направившись прямиком к своей карете.
Одно дело — мило щебетать с императором днем, и совсем другое — ехать с ним в одной карете ночью. Есть некоторые границы, переступать за которые порядочная девушка не имеет права, даже если собирается в один прекрасный день раздвинуть ноги перед своим обожаемым господином, а перед этим — отравить его законную супругу.
Особенно, если она планирует провернуть нечто подобное!
Девятнадцатый день второго месяца лета 4-го года со дня Реставрации (по имперскому летоисчислению), ночь.
И снова ночь, снова стук копыт по древним, как сама Империя, булыжникам, снова факелы, разгоняющие мглу, снова размышления.
Одно отличие — сейчас они ехали по земле, зараженной смертью и император ощущал ее тленный запах при каждом вздохе. Хорошо хоть голову больше не разрывают на куски голоса! Иначе было бы совсем грустно. Впрочем, и так радоваться особо нечему.
Стоградье ночью представляло собой еще более жалкое и страшное зрелище, чем днем: остовы сожженных домов, чьи печные трубы немыми перстами устремлялись в небеса, упрекая те за бездействие; огромные проплешины, выхватываемые в темноте факелами — там кремировали покойников; сотни пней на месте немногочисленных лесов — вокруг поселений срочно пришлось возводить частоколы, а десятки тысяч мертвых — развеивать по ветру; а до недавних пор — еще и живые мертвецы, жаждущие человеческой плоти и крови.
«Хотя бы с последней проблемой разобрались», — подумал император, вглядываясь в ночную мглу. — «Правда, хоронить людей на этой земле будут нескоро. Впрочем, о чем это я… Страны Лиги Света уже вернулись к старым обычаям, да и многие подданные тайком стараются сжигать своих мертвых. И все же, в Стоградье мы будем терять немалое количество полезного материала. Ну, что поделать, такова жизнь».
Некромант прошептал заклинание, и тьма отступила, открывая его взору унылый пейзаж: несколько разрушенных селений неподалеку, огромное пшеничное поле, и, конечно же, черную проплешину, прямо-таки кипящую от остатков энергии смерти.
«Эта картина надолго станет единственной для некогда процветающей земли», — вздохнув, подумал император. После этого он поудобнее устроился у окна и погрузился в собственные размышления…
— Владыка? Владыка? Владыка?
Тихий, но настойчивый голос заставил Шахриона моргнуть и непонимающе распахнуть глаза. Еще секунду назад была глубокая ночь, и вот, на тебе — почти рассвело.
«Проклятье, опять, да как долго»! — подумал Черный Властелин, мысленно выругавшись. — «С каждым разом — все дольше и дольше».
Паника вновь пощекотала его нервы своими острыми коготками, но император не был бы собой, если бы не сумел обуздать расшалившиеся нервы.
— Владыка? — вновь раздался тихий голос и Шахрион вдруг понял — он в карете не один.
Некромант обернулся и встретился взглядом с человеком, закутанным в черное. И на этот раз его посетил не Первый, что, в общем-то, было логично — император загрузил его работой сверх всякой меры.
 
— Прости, Второй, я задумался, — соврал он, искренне благодаря Мать за то, что Тень решила пока что не появляться.
— Владыка, тебе не за что извиняться перед своим ничтожным рабом.
Шахрион улыбнулся уголками губ и проговорил.
— Второй, ты ошибаешься, столь преданные слуги, как ты, Первый и Третья, заслуживают моей искренней любви и уважения.
Тут он почти не кривил душой — эти трое оказались благословением небес: мастера скрытного проникновения, они были способны добраться куда угодно, выкрасть что угодно и убить кого угодно. Уничтожение Парнира — штаб-квартиры Ордена — при помощи лиосского огня определило исход всей войны, и именно Первый и Второй были теми, кто совершил это выдающееся деяние, а заодно и вернул в Черную Цитадель несколько редких и опасных книг. Мемуары Безумца — в том числе.
Усилия же Третьей в те годы позволили добиться нейтралитета Аблиссии, чей венценосец почти был готов прийти на помощь разгромленной, но не сломленной Радении. Именно ее дипломатический талант вкупе с некоторыми… иными умениями позволил склонить чашу весов в нужную сторону.
Все трое были награждены после войны, но, при этом, пролившийся из императорских рук дождь из милостей ни в коей мере не повлиял на фанатичную преданность самых верных и полезных орудий Империи.
А еще — всем им очень нравилось слушать слова благодарности от обожаемого владыки, так почему бы не одарить своих преданных последователей? Похвалы можно расточать без счета.
Как и всегда, лицо хмурого убийцы расцвело, едва только император даровал похвалу, и он склонил голову в поклоне.
— Владыка, у меня есть важные сведения для тебя.
— Из числа тех, что можно доверить бумаге?
— Нет.
— Понятно.
«Судя по всему, сведения действительно важные», — подумал император.
— Они — от Первого? — уточнил он на всякий случай.
— Да, о владыка.
— Говори.
— Крысы зашевелились.
Шахрион тотчас же нахмурился.
— Уточни, какие именно.
— Все сразу.
— Вот как? — задумчиво почесал подбородок чародей. — Ну надо же. Подробности?
— Их Первый не доверяет не только бумаге, но и слову.
Имелось в виду, что тот мог сообщить их лишь при личной встрече.
«Видимо, все куда серьезнее, чем я полагал», — с грустью подумал император. — «Проклятье, как же неудачно в этом году я отправился в поездку по Империи».
— Есть ли что-нибудь, что можно было доверить бумаге?
— Да, — слуга с поклоном извлек из-под плаща свернутый и запечатанный свиток.
— Благодарю, можешь быть свободен.
— У владыки будут распоряжения для меня?
Шахрион задумался. По-хорошему, он должен реагировать уже сейчас, но головная боль — эта сводящая с ума спутница — в очередной раз путала мысли.
«Ладно, несколько дней ничего не изменят, особенно после неудачного покушения. Обдумаю все чуть позже», — решил он. — «Да, так и сделаю».
— Пожалуй… нет. Действуй согласно предыдущим указаниям.
— Будет исполнено, — вновь поклонился мужчина и, чуть-чуть приоткрыв дверцу кареты, растворился в темноте.
Император устало покачал головой.
— Все-таки вера — плохой маяк. Он может завести в услужение к самым настоящим злодеям.
— Приятно, что ты смотришь в лицо действительности, — раздался над ухом до боли знакомый голос и император устало отмахнулся от Тени.
— А я-то думал, куда ты запропастилась.
— Решила немножко пожалеть тебя и дать небольшую передышку от своего замечательного общества.
 
— Как великодушно с твоей стороны, — фыркнул он.
— Да, я такая.
Было время, когда Шахрион считал, что сходит с ума, что все происходящее — игра больного разума, что его собеседница — разыгравшееся воображение или персонификация совести, а может, отдача Безымянного Заклинания, сорвавшая какие-то запоры в голове чародея.