Путь тьмы 2 (СИ)

Ритон понимал это, простолюдины — тоже понимали, а потому смотрели настороженно, ожидая худшего.
Венценосец чуть улыбнулся и проговорил, четко выделяя слова:
— Да, мы не можем снизить налоги, потому как страну следует восстанавливать. Мы не подготовим даров из казны и не закатим пира, потому что деньги эти будут пущены на другое, куда более нужное дело. Однако вы не останетесь без награды. Я подарю вам иное. Я подарю вам свободу! Первым указом мы, венценосец Исиринатии Ритон Первый Ириулэн объявляем свободу веры на землях Исиринатии: молитесь кому хотите, кроме, конечно, Матери Тишины; свободу торговли: никаких пошлин внутри нашей державы; свободу ремесел: каждый, кто захочет, сможет открыть свою мастерскую, не вступая в цех и казна поможет ему в этом. Такова наша воля!
Несколько секунд толпа молчала, переваривая услышанное, затем люди начали перешептываться, все громче, громче и громче и вот, наконец, оглушающий рев одобрения заполнил все вокруг. Простолюдины обнимались и плакали от счастья, восхваляя своего нового правителя.
Ритон глядел на своих подданных, улыбаясь. Они думают, что он сделал это по доброте душевной. Ну-ну, пусть считают так, пусть работают, торгуют, производят товары. И, конечно же, платят налоги.
«Чем богаче они будут, тем богаче стану я», — думал он. — «Так что, надеюсь, мои слова разожгут огонь в ваших сердцах, что будет пылать ярко и долго».
Мирол вышел из собора и занял положенное традицией место. Вслед за ним появилась и Найлиэна. Эльфийка смотрела на Ритона задумчиво — она не была посвящена в планы венценосца и теперь усиленно анализировала их.
«Пусть, остроухой будет полезно немного подумать», — подумал Ритон, делая знак своему наставнику и учителю.
— Нам пора возвращаться во дворец, дела не станут ждать.
Седьмой день первого месяца лета 41-го года со дня окончания Последней Войны, закат.
Приятный бриз разгонял дневную жару и трепал волосы Ритона. Он стоял на балконе своего дворца и любовался морем. Бескрайняя синяя гладь раскинулась внизу, волны с шумом наваливались на берег подобно несметной рати, не знающей покоя и усталости.
«Как армия Шахриона», — подумал венценосец. — «Такая же молчаливая, такая же исполнительная, такая же упорная. Что им сотня-другая лет? Куда спешить, если победа в итоге достанется стихии? И этот дворец, и этот город, все со временем поглотит океан».
От столь нерадостных мыслей его отвлекло тихое деловитое покашливание.
— Доброго здравия тебе, звездорожденная, — с легкой улыбкой проговорил венценосец, оборачиваясь.
Естественно, кто еще кроме эльфийки мог подойти к нему абсолютно бесшумно?
— Вам надоело празднование? — очаровательно улыбнулась та.
Найлиэна знала, как производить впечатление на мужчин: губы блестели алым, роскошное шелковое платье приманивало взгляд глубоким декольте, холеные пальцы украшались изящными кольцами, а на высокой груди лежало очаровательное золотое колье с большим изумрудом в оправе, гармонировавшим с цветом глаз зрящей. Ритон, даже несмотря на то, что ожидал чего-то подобного и готовился к этому, с большим трудом отвел взгляд от манящей ложбинки и, сглотнув тягучую слюну, посмотрел за спину своей собеседницы, в пиршественный зал, туда, где цвет Исиринатии сейчас напивался до скотского состояния.
Да, он сказал простолюдинам, что пира не будет, но, увы, тут венценосцу пришлось слукавить. Речь шла о пире для низших сословий. Отказать в угощении аристократам он не мог, именно поэтому за сегодняшний день было и еще будет сожрано и выпито столько, что хватило бы для снаряжения целой пехотной тысячи!
Но что поделать? В конце концов, как бы он ни хотел поскорее восстановить страну, сделать это будет в высшей степени непросто, особенно если настроить против себя сильных людей.
— Я не голоден, — осторожно ответил венценосец.
— Понимаю. После того, как вы озвучили свой первый указ, кусок в горло не лезет.
В этих словах, как ни странно, не было и намека на насмешку. Звездорожденная, кроме шуток, беспокоилась о нем!
 
«Кажется, я занимаю важное место в ее плане мести», — подумало Ритон. — «Остается только понять — какое».
— Как вы вообще смогли продавить такой закон?
— Это было непросто, — процедил Ритон сквозь зубы.
Воспоминания о том, как ему приходилось договариваться с каждым из значимых благородных и благороднейших, вызывали приступы головной боли даже сейчас. Ни один из этих напыщенных идиотов так до конца ничего и не понял. Ни один не желал принять тот простой факт, что перемены уже произошли и нужно идти в ногу со временем.
Кто-то польстился на золото, кого-то с горем пополам вышло убедить в личной выгоде от реформ, а остальных он попросту запугал. Именно потому и приходилось сейчас задабривать их на пиру. Ритон прекрасно понимал, что с этим болотом придется разбираться, причем быстро, иначе реформа, которая назрела и должна быть проведена в считанные месяцы, потонет в говорильне. Однако осознавал он и то, что сопротивляться сии достойные мужи продолжат еще долго. Как явно, так и тайно.
— Я помогу вам уговорить самых недовольных, — словно прочитав его мысли промолвила эльфийка. — Ваши нововведения, и правда, помогут Исиринатии вернуть хотя бы часть утраченных позиций. Но вы, я погляжу, внимательно следите за успехами Черного Властелина.
— Увы, у меня попросту не осталось никакого иного выхода из текущей в высшей степени неблагоприятной ситуации.
— Не страшно, тем более, его методы работают, — пожала плечами звездорожденная.
— Скажи, зрящая, — произнес Ритон, — какой будет плата за помощь? Кажется, ты некоторое время назад в высшей степени туманно обрисовала стоимость эльфийских услуг в деле устранения Черного Властелина.
Эльфийка улыбнулась.
— Как я и говорила, ничего невозможного.
Ритон вздернул брови, не произнеся ни единого слова, и Найлиэна тепло улыбнулась собеседнику.
— Хорошо. Слушайте: вы поможете мне прикончить Черного Властелина. Исиринатия станет домом для оставшихся в живых эльфов — выделите нам какой-нибудь свободный лес. Вы всячески станете избегать войн в ближайшие годы, по крайней мере, не получив на это мое одобрение.
«А может мне еще и регулярно в задницу тебя целовать»? — раздраженно подумал Ритон, однако на лице его не появилось и тени недовольства.
Помощь эльфов с их сверхъестественным умением проникать в защищенные места, добывать информацию и устраивать несчастные случаи, сейчас была нужна, как никогда. Свободное место он найти сумеет, а воевать Исиринатия будет не в состоянии еще долгие годы — на этот счет венценосец не питал никаких иллюзий. Собственно говоря, именно потому он и затеял реформу. Свобода вероисповедания привлечет в страну последователей всех богов, свобода торговли — наполнит его казну, свобода ремесел подарит возможность снарядить армию отличным вооружением… Возможно даже — об этом Ритон мог лишь мечтать — позволит конкурировать с Черным Властелином, чьи мануфактуры в последние годы росли, точно грибы и продавали все, начиная от гвоздей и заканчивая полными рыцарскими доспехами.
«Ну а потом, если что, всегда можно будет устроить сезон стрижки слишком длинных ушей», — подумал он, согласно кивая.
— Твои условия кажутся мне справедливыми, звездорожденная. Хотя другой венценосец мог бы и не принять их.
— Другой и не принял, — неожиданно прямо и честно ответила ему Найлиэна.
«Ага, стало быть идиот Гашиэн в свойственной ему манере отказался. Заносчивый болван. Мало ему было потерять Белый Город, видимо, хочет поделиться с соседями чем-нибудь еще».
 
— Стало быть, мы не имеем права говорить о гипотетической попытке восстановить Лигу, верно? — осторожно уточнил новоиспеченный венценосец. — А как обстоят дела в стане дварфов и прегиштанцев? Они понесли меньшие потери во время войны с Черным Властелином, нежели прочие участники конфликта, ведь воевали лишь друг с другом.