Притворись моей дочкой! (СИ)

Да что я опять сказала не так!? Открываю рот, чтобы реабилитироваться, и как-то исправить произведенное впечатление, но не успеваю.
— Ника? — мужик, пожимая руку Глебу, не сводит с меня глаз. — Глеб говорил, что у него взрослая дочь, но я не предполагал… — ну вот еще один будет говорить, насколько старо я выгляжу, — я не предполагал, что она еще и настолько красивая!
Выкрутился, молодец! Садись, пять.
А мне пора.
— Здравствуйте, — киваю мужичку и собираюсь ретироваться в сторону ближайшей остановки, но, видимо, не судьба…
— Глеб, прости, что не предупредил о приезде, надеюсь, ты не в обиде на старика? Я снял номер в гостинице в нескольких кварталах отсюда и от нечего делать решил прогуляться. Вбил в навигатор твой адрес, который ты прислал мне в сообщении, пришел, а тебя нет дома…
Дядька еще что-то вещает, а мне не терпится уже сбежать. Тем более на часах уже почти пять, а сад в шесть закрывается.
— Я пойду, — несмело перебивая назойливого незнакомца, пищу обращаясь к шефу.
Мужик замолкает и вопросительно смотрит на Глеба.
— Ника, дорогая, познакомься, это Валентин Петрович — старый друг твоего дедушки. Мы будем сотрудничать с ним по вопросам поставки мясных и молочных продуктов для ресторана.
И зачем мне эта информация??? Меня дочь вообще-то ждёт, а я тут вынуждена участвовать в программе «Жди меня» местного разлива…
— Очень приятно, — уважительно кланяюсь, надеясь, что на этом любезности закончатся и меня отпустят с миром.
— Ты, наверное, спешишь? Очень жаль, так хотелось пообщаться с вами. Я ведь последний раз тебя помню, когда ты только в первый класс шла. Мы с дедом твоим тогда вместе отмечали это событие…
Я сейчас просто взвою! Ну что за вечер воспоминаний?!
— Кстати, — спохватывается Валентин вроде бы Петрович, — я ж тебе подарок от деда привез! — он поднимает свой дипломат еще советских времен и похлопывает рукой по нему. — Но раз ты нас покидаешь, отдам Глебу.
— Да-да, папа мне потом передаст.
— Чей папа? — раздается звонкий голос, на который мы все трое как по команде оборачиваемся.
Позади меня стоит девушка лет семнадцати-восемнадцати и вопросительно смотрит на нашу компанию, пытаясь понять, что здесь происходит. Да-да, по ее взгляду читается не просто удивление, а настоящий вызов — она явно ждёт объяснений. Только вот — от кого?
Я запуталась и умываю руки. Мне сегодня лучше помалкивать…
— Ой, Ника, ты снова к нам в гости пришла? — бросается на амбразуру Глеб.
— В гости??? — с явным недоумением восклицает девушка.
И тут до меня доходит вся абсурдность ситуации. Похоже, на авансцену выходит настоящая Ника! И похоже, она ничего не знает о «плане» своего папочки.
— Так, девочки, вы общайтесь, а мы с Валентином Петровичем поднимемся уже в квартиру, сколько ж можно стоять у подъезда!
С этими словами Глеб чуть ли не хватает дядьку в охапку и практически утаскивает его от нас. Мы смотрим вслед удаляющимся мужчинам и видим, как «наш папка» запихивает друга своего отца в подъезд и, поворачиваясь к нам, делает какие-то странные знаки глазами. Ну, видимо, предлагает нам разобраться самим, кто есть кто.
— Привет, Ника, — начинаю разговор я. — Я — Николь, работаю в ресторане твоего отца. Так уж получилось, что сегодня я была тобой…
Я в кратце передаю ей нашу договоренность с Глебом, но у Ники возникает целая куча вопросов.
— Слушай, Ник, я сейчас не очень могу говорить, мне дочку нужно из сада забрать. Если хочешь, давай завтра встретимся и поболтаем.
— У меня есть идея получше, — загадочно говорит девушка. — Давай я тебя отвезу, и ты мне всё подробно расскажешь?
— Отличная идея! Лучшая за сегодня, — мы смеемся и бежим в сторону её машины — сиреневого матиза, припаркованного тут же во дворе.
Глава 7
Вероника
Какая же классная девчонка эта Николь! Когда мы приехали в детский сад за её дочкой, у меня скулы уже болели от смеха.
— Я так рада, что ты не обиделась на меня и не вцепилась в волосы за то, что я выдала себя за тебя, — сказала Николь, когда мы уже парковались у высокого кованного забора.
 
— Шутишь?! Да я благодарна тебе, что спасла меня от всего этого! — я так рада нашей такой необычной встрече, что мне прямо сейчас очень хочется обнять свою новую знакомую. — И я очень рада, что ты вырубила моего отца! — говорю радостно и натыкаюсь на непонимающий взгляд собеседницы.
— Почему? — Николь смотрит на меня как на неадекватную.
— Ну как же? Если бы ты его не вырубила, ты бы не повезла его домой и мы бы могли с тобой так и не познакомиться… А я очень рада, что это всё-таки случилось.
— Мы можем видиться хоть каждый день — я в ресторане твоего отца работаю. Приходи, поболтаем как-нибудь, — Ника вроде бы приглашает меня искренне, но в её словах чувствуется какая-то недосказанность и грусть. — Хотя… долгие разговоры Татьяна не слишком приветствует…
Теперь понятна причина её грусти. У неё элементарно нет времени на меня… Что ж… мне не привыкать.
Николь выходит из машины, и я снова чувствую себя одинокой. Так хочется еще немного пообщаться с ней.
— Ника, — откликаю девушку, которая уже жмет кнопку на калитке. — Давай я подвезу вас до дома?
Девушка радостно улыбается и кивает, а через несколько минут скрывается за открывшейся калиткой, чтобы уже спустя пять минут вернуться с маленькой куколкой в розовых бантиках.
Пока они идут к машине я вижу, как девочка что-то взахлёб рассказывает маме и смеется, прижимая руку Николь к своей щеке…
У меня никогда не было матери. Точнее, номинально она есть. Я даже знаю, как она выглядит и где живет, но по-настоящему, чтобы вот так рассказать ей о своих делах, переживаниях, секретах, такого никогда не было.
Она оставила меня отцу, когда мне не было и года. Сказала, что это он виноват в моем рождении, а она не хочет ставить крест на своей жизни в семнадцать лет. И угадайте, откуда я знаю такие подробности? Нет, не от папы. Она сама мне всё это рассказала как-то, в очередной раз будучи проездом в нашем городе…
Отец тоже тогда был молод — всего на год старше матери. Взять ответственность за маленького человека не мог. Или тоже не хотел. И воспитывали меня бабушка с дедом. Они стали мне родителями.
Бабушка всегда была очень строгой, она держала меня в строгости, часто повторяя, что сына уже упустила, поэтому мне не даст пойти по его разгульным стопам. Да я и не планировала, если честно.
Но вот дед у меня — мировой! Он — мой самый главный друг детства и юности. Только он всегда слушал меня и помогал разобраться с моими проблемами. Именно разлука с ним тяжелее всего дается мне в последние две недели.
Пока мы едем к дому Николь, девочка, которую, как оказалось, зовут Диана, щебечет без умолку. Ника пытается её немного усмирить, но ребенок настолько увлечен, что совершенно не внемлет матери. А меня почему-то это умиляет. Какое же счастье — когда у тебя есть тот, кому можно вот так нести всякую чушь, и тебя за это еще и целуют в обе щечки.
Мы подъезжаем к старой пятиэтажке, каких большинство в нашем городе. Двор выглядит совсем непривлекательно, даже пугающе. Двери подъездов расписаны краской из баллончиков, скамейки все изломаны, вокруг полно разнообразного мусора. Я останавливаю машину напротив детской площадки и невольно отмечаю, насколько удручающее зрелище она создает. По сути от неё осталась только железная горка. На месте карусели только железный столб, торчащий из земли, а от качелей остались только две треугольные опоры. Довершает картину «счастливого детства» компания явно нетрезвых молодых людей, расположившихся на бортиках песочницы, которая давно забыла, что в ней когда-то был песок.
Что ж это за дом такой?! Он что, находится на особом статусе, и коммунальные службы обходят его стороной?
И самый главный вопрос: как Ника может тут жить? да еще и с маленьким ангелочком? Ответ я попыталась найти на лице девушки, сидящей на заднем сиденье. Но та наверное неправильно поняла мой взгляд, потому что сказала следующее: