Школа на краю империи (СИ)

Спорт меня умилил.
Ладно, не умилил. Шокировал. Футбол есть, но какой-то жёсткий, там чуть ли не дерутся на полях. Очень популярны гонки, причём не на болидах Формулы-1, а на укреплённых грузовиках по бездорожью на выживание. Само собой, боевые искусства. И схватки механикусов, в основном — полулегальные. По телеку такое не показывают, но вскользь упоминают о том, что полиция кого-то там задержала, а этот «кто-то» участвовал в гладиаторской мехобитве.
На прогноз погоды я забил болт.
У меня остаётся ровно два дня, чтобы устроиться на работу, как можно больше узнать об этом мире и сварганить себе подходящее оружие. Кастет — это хорошо. Лучше, чем ничего. Вот только мои свежеиспечённые одноклассники будут иметь при себе ножи, мечи и топоры. Люди в этой реальности, насколько я понял, не заморачиваются доспехами и делают ставку на виртуозное владение клинками. Не лучший подарок для киллера, привыкшего в двух предыдущих инкарнациях к огнестрелу. Придётся извлекать из пыльного чуланчика гладиаторские навыки.
Да мало ли, к чему ты привык, Крикс.
Пора отвыкать.
— Куда? — спросила Джан.
Надев рубашку, шорты и мокасины, я уже взялся за ручку входной двери. Рюкзак с кастетом на спине, мятая пятёрка и монеты рассованы по карманам. Весь мой капитал на сегодняшний день.
— Съезжу в город.
— Прям так и съездишь? — моя новая подруга изогнула бровь. — На чём, если не секрет? И куда?
— Разберусь.
— Ну, смотри. А в ПСП пойдём сегодня?
Ответ у меня уже был заготовлен:
— Не хочу там светиться.
— Правильно, — одобрила Джан. — Мой тебе совет: поезжай на автобусе. Там контролёров почти нет, а на канатку без билета не пустят.
— Понял.
— И телефон наш запиши, — добавила девушка.
— А что... уже провели?
Джан молча указала в угол прихожей.
На допотопной лакированной этажерке красовался стационарный проводной аппарат. Наборный диск, изогнутая трубка, покрытые хромом детали. Дорого-богато. Прямо как в бразильских сериалах, которые в начале «девяностых» смотрела моя покойная мама. Хм, моя последняя покойная мама...
— Четыреста двадцать два ноль пять ноль пять, — сообщил Бродяга.
— Блатной номерок, — хмыкнул я.
— Чего? — переспросила Джан.
— Забудь, — отмахнулся я. И в очередной раз подумал о том, что не все словечки из прошлого мира прижились в этом. — Я запомнил. Присмотри за Федей.
Джан важно кивнула.
Вообще, оставлять на тринадцатом этаже восьмилетнего пацана — не лучшая идея. Даже с девушкой-подростком вроде Джан. И за такой идиотизм я бы напрочь лишал родительских прав. Просто Фёдор мне не родной, а выхода нет. Я ведь не нанимался его опекать. Да и мальчуган попался серьёзный — большую часть времени смотрит телек и в моих книжках копается.
За парадным входом крыльца не было.
Дверь распахнулась в узкий лестничный пролёт, ведущий вниз и упирающийся в металлическую решётку. Подозреваю, что мы оккупировали часть технического этажа.
Я спустился по бетонным ступеням и обнаружил, что решётка незаперта. В незапамятные времена кто-то заклинил полотно двумя кирпичами, да так и забыл. Ну, и окурков набросал вместе с шелухой от семечек.
Топать на первый этаж мне пришлось пешком.
Лифт не работал.
Подъезд был пустым, только на четвёртом этаже рабочие затаскивали в блок с шестью квартирами листы гипсокартона.
Я вышел из дома.
И понял, что не имею ни малейшего представления о районе, в котором оказался.
  
Глава 12
 
Канатка в Фазисе — больше, чем канатка.
Обычно вы видите что? Станции, начинающиеся в городе и карабкающиеся по склонам гор. Между станциями натянуты тросы, по которым снуют кресла или кабины-гондолы. Этот транспорт считается внеуличным, но бывают исключения. В Гонконге, Сингапуре и Каракасе люди пользуются канаткой ничуть не реже, чем речными трамвайчиками. Прикол в том, что жители Фазиса довели концепцию до абсурда. Станции здесь компактные, их врезают во все ключевые перекрёстки, окружая островком безопасности с пешеходными переходами. Линии протягивают среди домов, прямо над магистралями. И снуют туда-сюда оранжевые одноместные шары. Именно одноместные, что позволяет градостроителям убить двух зайцев. Во-первых, вписать капсулу в любой ландшфат, даже на узких улицах. Во-вторых, нарастить скорость и уменьшить нагрузку на трос. Минус только один — цена проезда.
  
Именно поэтому я отказался от затеи покатушек на капсуле.
Руки чесались, но два рубля — это зашквар.
Прогулявшись немного пешком по Мервети, я перешёл на другую сторону, к автобусной остановке. Буквально через пятнадцать минут подкатил пузатый одноэтажный автобус с цифрой «20» на боку и умчал меня к высоткам центра. Джан не соврала — контролёров я не заметил. Равно как и кондукторов. Местные жители держали в руках голубые талончики, но пробивать не спешили — жались к компостерам.
Я вышел на проспекте Солидарности, прокатившись «зайцем».
И тут же начал расспрашивать людей о том, как проехать в сторону рынка. Хоба меня не особенно интересовала, поскольку располагалась на окраине, ближе к горам. А вот Гранд Базар — самое то. Чем больше, как говорится, тем лучше. Куча возможностей заработать.
Улицы, примыкающие к проспекту Солидарности, были застроены так плотно, что на тротуарах в любое время дня лежала тень. Шоссе запрудили машины, водители непрерывно сигналили, подрезали друг друга, разворачивались, где вздумается, и напрочь игнорировали любые правила. Нижние листья у пальм здесь пожелтели и явно нуждались в подрезке.
В центре города я решил не рисковать. Купил в газетном киоске трёхкопеечный билет. Подумав, инвестировал ещё десять копеек в карту города. Жалко, но суровая необходимость. Всю дорогу простоял у компостера, но контролёра так и не увидел. Лайфхак от Джан оказался реально полезным.
Три остановки — и я на месте.
Гранд Базар раскинулся на Рыночной Площади, в самом сердце Фазиса. Здесь сходилось штук пять больших улиц, по одной из которых я и подъехал. Сплошь исторические здания, много брусчатки, раскидистых древесных крон над тротуарами... и нереальное количество магазинчиков, лавочек, обменников.
Я вышел на остановке чуть ли не у входа в филиал «Единого Имперского Банка». Целый дворец с колоннами, мускулистыми фигурами атлантов, деревянными дверями и позолоченной ручкой. Пожалуй, самой необычной деталью было отсутствие банкомата. Ничего удивительного — в мире проводных телефонов и речи не может идти о пластиковых картах да процессинговых центрах. Подобные технологии здесь немыслимы.
На логотипе ЕИБ красовалась львиная морда.
Площадь бурлила.
Толпы людей сновали во всех направлениях, скапливались в очередях к шаурмичным и закусочным с пирожками, покупали напитки у разносчиков или в автоматах с газировкой. Сам рынок был огорожен чугунным забором — моему взгляду открывался внешний ряд лотков и торговых павильонов. Ещё дальше виднелся купол, напоминающий аналогичное сооружение на Хобе. Только выше и вместительнее.
Над куполом скользила оранжевая капсула.
Я перешёл через дорогу и окунулся в сутолоку. Кого здесь только не было! Старики сидели в тени павильонов на раскладных стульчиках и рубились в нарды. Цыгане совали ладони к прохожим, рядом на картоне сидели их босоногие дети. Тут же попадались бочки с квасом, холодильники мороженщиков, сахарная вата, овощи, фрукты, табак и кофе на развес. Странствующий таролог предложил мне погадать. Подтянулсся мужик, смахивающий на сектанта, и спросил, не нужна ли книжка с автографом Джидду Кришнамурти...
Ныряю в ворота.
Меня интересуют задворки Гранд Базара. Выезды, скопления тележек. Перетаскивающие тяжести женщины. Если знать, где искать, работёнка подвернётся быстро.
Ага.
Вот и оно.
Ругающаяся с водителем микроавтобуса тётка.
— Что значит — запил? А кто разгружать будет?
— Мне на точку, Миранда, — уныло пробубнил водитель, худощавый кавказец лет пятидесяти. — Дорогая, не обижайся.