Пепел и пыль (СИ)

— В чём дело? — спрашивает Нина.
Они с Беном, к счастью, ничего не заметили.
— Что-то с его левым глазом, — говорю я. Соображать приходится быстро. — Сильно покраснел. У нас есть с собой какие-нибудь лекарства для этого?
Ваня приоткрывает глаз, тот, который карий.
— Чего?
— Примочка нужна, — поясняю я. — Чтобы снять покраснение. На один глаз.
Ваня, продолжая на меня таращиться, опускается к рюкзаку. Чтобы отвлечь Нину и Бена, мне приходится рассказать им о своём несостоявшемся нападении. Тогда они идут в дом: удостовериться, что монстр мёртв.
— Что ты придумала? — спрашивает Ваня шёпотом.
— Целое стекло ещё работает, а вот от второго уже нет никакого толку. Запасные же ты не нашёл? — Ваня отрицательно качает головой. — Ну вот. А рассказать правду всем, я так понимаю, ты ещё не готов.
Ваня, поняв, к чему я веду, достаёт аптечку. Пока он открывает упаковку с полосками лейкопластыря, беру охлаждающий пакет, раздавливаю ампулу внутри него и прикладываю к Ваниному затылку.
От моего прикосновения он замирает, как вкопанный.
— И да, — говорю я, когда Ваня сам перехватывает пакет поудобнее. — Всё-таки мою голову тоже стоит обработать. Кажется, становится хуже.
— А я говорил, — кивает Ваня.
Когда мы заканчиваем с его глазом, Ваня даёт мне бинтовую салфетку, на которую предварительно наносит пасту зелёного цвета.
— Так остановится процесс заражения, — поясняет он, когда я жалуюсь на раздражающий запах. — И это лучше, чем тот аромат, который сейчас источает твоя рана.
— Я ничего не чувствую.
— Поверь мне, оно и к лучшему.
Первым знать о себе даёт Бен. Он выглядывает из окна, через которое на крышу пробралась Магдалена, и кричит нам:
— Тут ещё один труп, только не феникс! Химера! Мужик какой-то! Ну и рожа у него, я вам скажу!
Мгновение спустя открывается дверь. На пороге — Нина.
— Это ты его грохнула? — спрашивает она у меня.
— Нет.
— Но это он хотел тебя грохнуть?
— Да.
— И всё равно грохнула его не ты?
— Ага.
Нина подходит ко мне, несколько секунд смотрит точно в глаза, будто проверяет, правду ли я сказала. Затем оборачивается на дом:
— Бен?
Тишину сотрясает топот. Из оставленной открытой двери видно, как Бен бегом спускается по лестнице.
— Там, это, — выходит наружу, останавливается и складывает указательные пальцы так, что получается крест, — кажись, Магдалена была. У химеры в груди крестовая дыра.
— Это её фирменная отметка, что ли? — интересуюсь я.
— Вроде того. Кинжал просто у неё особенный: четырёхгранный стилет. Последний в своём роде. У него в сплаве столько всего намешано, что если я начну перечислять, мы тут до заката сидеть будем.
— И где она такой достала?
— Украла у Дмитрия.
— Что? Как?
— Да прямо из-под носа! — восклицает Бен. — Вот смехотища-то, — говорит он, опустив взгляд на засовывающего свои вещи обратно в рюкзак Ваню. — Капитан и его сын — одноглазый пират.
— Ага, обхохочешься, — ворчит Ваня в ответ.
Он швыряет в Бена охлаждающим пакетом. Тот успевает уклониться, и пакет летит в болото под мостом.
— Успокойтесь оба, — устало просит Нина.
Я слежу за Ваней. В его рюкзаке все вещи не только плотно загерметизированы и разделены по назначению, но ещё и подписаны. Замечаю откатившийся в сторону красный рулон и поднимаю его с земли, чтобы передать Ване.
— Это что, мусорные пакеты? — спрашиваю я. — Зачем?
— На всякий случай, — отвечает Ваня.
— Ты ещё много чего найдёшь в рюкзаке, — говорит Нина. — Он потому-то и такой тяжёлый, что туда складывается всё самое необходимое, плюс ещё ерунда «на всякий случай», вроде этих пакетов или швейного набора.
— Я посмотрю на тебя, когда вдруг понадобится в экстренном порядке зашить рану, а под рукой будет всё, кроме иголок и ниток! — возмущённо произносит Ваня.
— Но зачем он каждому из нас? Лежал бы у тебя, и дело с концом!
— А если мы разделимся? Об этом ты не подумала?
— Да я всё равно не умею зашивать эти чёртовы раны!
— Вот поэтому я предварительно выложил свой швейный набор и заменил его на ещё один пакет конфет, — с довольной улыбкой сообщает Бен.
 
Похоже, это радует только его одного. Ванин же глаз расширяется, а щёки краснеют от возмущения.
— Без меня вы помрёте, — шипит Ваня, вставая. Тычет пальцем в каждого, даже в меня. — Все вы. Серьёзно. Вам стоит беречь меня. Пылинки сдувать. На руках носить, если придётся.
Бен хохочет, не воспринимая слова Вани всерьёз. Между ними снова начинается перепалка, переходящая в рукоприкладство.
Хочу разнять их, когда Нина хватает меня за локоть и слегка встряхивает.
— Как думаешь, почему она тебя отпустила?
— В смысле? — недоумеваю я.
— Из-за Магдалены артефакты Единства, находящиеся в Старом мосте со времён подписания пакта, были переданы в другие миры на временное хранение до тех пор, пока Дмитрий не усовершенствует систему охраны нашего хранилища. Магдалена настолько жадная до наживы, что лишилась ноги, но пробралась туда и достала этот стилет. А тут она мало того, что спасла твою шкуру, так ещё и рюкзак не тронула. Это странно.
— Возможно, у неё была цель получше, нежели походный рюкзак, набитый всякой ерундой, — отвечаю я. — Да и она предупредила, что в следующий раз себе такого не позволит.
Нина кивает, надеюсь, удовлетворённая таким ответом.
— Ты извини, — говорит Нина. — Просто я немного на взводе из-за всего происходящего.
— А кто нет?
— Да уж, — Нина оборачивается на парней.
Те уже успокоились и теперь стоят на крохотном мостике, перекинутом через речку, и что-то разглядывают вдалеке.
— Даже хорошо, что Магдалена была там, когда на тебя напала химера. Они могут быть очень опасны. Славно, что ты цела.
— Это точно, — подтверждаю я, а сама, поправляя капюшон, незаметно провожу пальцами по шее и стираю все следы ранения о внутреннюю сторону ветровки. — Кстати, кто они? Жители ещё одного мира?
— Эй! — кричит Бен, не давая Нине шанса ответить мне. — Вам нужно это видеть!
Он машет рукой до тех пор, пока мы с Ниной не равняемся с ними. Объект, который вызвал у Бена такую реакцию, заметен сразу. Над следующим после моста домом идёт дождь.
Точнее, только над ним.
— Дайте угадаю, — говорю я. — Магия.
— В яблочко, — подтверждает Бен.
Переходим через мост, обходим дом и оказываемся со стороны чёрного входа. Тут, похоже, когда-то был небольшой садик. Теперь же одни лужи и сплошная грязь.
— Ни у кого случайно в рюкзаке не завалялось пары резиновых сапог? — спрашивает Бен.
Нина бьёт его кулаком в плечо. Прежде чем он отвечает ей, она шипит, приложив указательный палец к губам. Нам стоило быть тише ещё на том берегу, до всех перепалок и споров. Теперь я уже не уверена, что мы до сих пор не замечены. Но ребята продолжают на это рассчитывать, а я не хочу всё портить, поэтому молчу.
И только тихо мокну. По крайней мере, в этот раз достаётся не мне одной.
Крайнее к двери окошко оказывается распахнутым настежь. Светло-голубые занавески разлетаются во все стороны от поднимаемого дождём ветра и даже умудряются ударить по лицу Ваню, который встаёт рядом с окном.
Прижимаюсь спиной к каменной стене. Прислушиваюсь. Внутри кто-то общается между собой, и голоса определённо принадлежат девушкам. Они говорят приглушённо, и тут два варианта: либо они поняли, что мы караулим их снаружи, либо это их слепая мера предосторожности.
Возможно, по округе бродит ещё кто-то?
Бен отцепляет от рюкзака арбалет. Раньше, чем он достаёт стрелы, Нина хватает его за кисть.
— Погоди, — произносит она.
Беглая улыбка на мгновение растягивает её губы.
— Что? — спрашивает Ваня.
— Кажется, я знаю, кто это.
Она уже не прячется, выпрямляясь во весь рост. Зачем-то распускает волосы, собранные в хвост, и быстро взбивает их у корней. Мы с парнями переглядываемся. Не я одна удивлена резкой смене настроения у Нины.