Пепел и пыль (СИ)

Всё в этом месте работает так, чтобы не дать никому постороннему и шанса сунуть свой нос не в своё дело.
Полина пропускает меня вперёд. Я делаю шаг, спотыкаюсь о деревянный порог и целый метр безуспешно пытаюсь вернуть себе равновесие, размахивая руками.
— Только не трогай колючку! — кричит Полина.
Понятия не имею, о чём она говорит, но, чтобы перестраховаться, ни за что руками не цепляюсь. Только когда мне удаётся плотно ощутить почву под ногами, Полина подходит ближе, старательно скрывая смех за кулаком, прижатым к губам.
— Колючка? — уточняю я, касаясь пальцами лба.
Моё лицо горит.
Полина кивает на высокое растение в отдельном горшке, стоящее в двух шагах от меня. Оно кремового цвета, исключение составляют только маленькие зелёные бугорки, которыми растение покрыто полностью.
— Оно очень ядовитое, — говорит Полина. Отходит к дальней стене, где стоит деревянный шкаф, снимает один из фартуков с крючка под полкой с инструментами и повязывает его на талии. — Если хотя бы капля попадёт внутрь — не успеешь даже завещание написать.
Полина достаёт из кармана фартука плотные хлопковые перчатки.
— Смотри.
Она подходит к колючке и медленно подносит к ней ладонь. Когда между ней и растением остаётся не больше пары сантиметров, Полина вдруг резко отдёргивает её обратно.
И я понимаю, почему. Растение выпустило длинные, толщиной с мизинец, колючки.
— Зачем вы его держите, если оно так ядовито?
— Сок, который находится в стебле, можно использовать как обезболивающее наружного действия. Подай-ка мне плоскогубцы.
Я беру инструмент с полки и отдаю его Полине. Она ловко вытаскивает с помощью него одну колючку. Из образовавшегося отверстия сочится прозрачная жидкость.
— Твоя рука ещё болит? Не хочешь попробовать?
— Рука в порядке, спасибо, — я демонстрирую Полине отсутствие бинтов и способность сжимать пальцы в кулак без болевых ощущений. — Мне уже помогли.
Когда Лия явилась в штаб вчера вечером, чтобы забрать Лису, первое, что она сделала — это отчитала меня как маленькую девочку. Второе — вылечила руку, показав, как работает её магия. Оказывается, тот самый «дневник», который Лия всё время таскает с собой — это тетрадь с особым пергаментом. Лия что-то быстро чиркнула на одной из страниц, оторвала исписанный кусочек, вложила мне в руку, подожгла его с помощью зажигалки и, пробормотав что-то себе под нос, согнула мои пальцы. Я даже не успела вскрикнуть, когда почувствовала боль — последний отголосок ушиба. После, раскрыв ладонь, вместо пергамента увидела лишь пепел. А стряхнув его на пол, обнаружила, что рука в порядке — даже ссадины исчезли.
Полина просит меня достать из шкафа пластиковый пакет для утилизации биологических отходов и прячет в него колючку. Пакет сворачивает в рулон и отдаёт мне в руки, чтобы я кинула его в плетёную корзину.
Пока Полина заканчивает с колючкой, я оглядываюсь и нахожу интересный экземпляр: одинокий и высокий цветок с пушистым ярко-синим бутоном и здоровыми, как у лопуха, листьями.
— А это что? — спрашиваю я.
Полина следит за моей рукой.
— Песочник. Не ядовитое, но редкое. Кстати, презентовано Доуриной Дмитрию на день рождения.
— Кстати?
— Ну, Нина рассказала мне, что ты вчера устроила с её дочерью, — Полина добро улыбается и трясёт меня за плечо. — Молодец, что действовала по справедливости.
— Спасибо.
Мне правда этого не хватало — чтобы кто-то понял мои мотивы. Ведь наверняка и со стороны Вани, и со стороны Дмитрия помощь мне была вынужденной: одного я фактически прижала к стенке, а второму, откажись он, закатила бы истерику.
Никто из них не поинтересовался, зачем я это делаю.
— Значит, ты устроила Лису у подруги? — продолжает Полина.
Интересно, хоть что-нибудь из того, что я Нине и Бену вчера рассказала, осталось в тайне?
— Да, — отвечаю я. — Лия сказала, что сможет потом отправить её домой, если Лисе тут не понравится.
Полина понимающе качает головой. Мы проходим между посаженными в два параллельных ряда растениями, напоминающими мне лаванду.
 
— Что за цветок?
— Лаванда, — Полина оборачивается на меня через плечо. — Думала, ты догадаешься.
— Я и догадалась, просто это было бы слишком очевидно на фоне всего… остального. И зачем вам столько лаванды?
— Это ты у хранителей спроси.
Во втором секторе в основном плодовые растения, и здесь мы не задерживаемся. Полина сразу ведёт меня в третий сектор.
— Задача миротворцев, помимо всего прочего, состоит в том, чтобы внимательно следить за состоянием каждого растения, — говорит Полина, наклоняясь и проводя ладонью по бело-зелёным листьям куста, который достаёт ей до колена. — Большинство из них используются в качестве ингредиентов для различных магических смесей, но есть и те, которые полезны в медицине. Или даже такие, которые можно использовать в еду. Главное — ничего не перепутать. А то был у нас один случай…
Полина морщит лоб.
— Кто-то умер? — спрашиваю я.
— Боже, нет! — восклицает Полина. Она хватает меня за кисть и тянет куда-то вперёд. — Где-то полгода назад у нас была миротворческая экспедиция в Проклятые земли, в результате которой одна нереида… — (каким-то чудом я вспоминаю, что это разновидность водных нимф), — … презентовала нам концентрированный сок морских ягод. Его можно использовать для дезинфекции. Внешне этот сок очень напоминает напиток из черноплодной рябины, который делает Феликс. — Полина запинается на полуслове и трясёт головой. — То есть, делал… В общем, мы разбирали вещи в общей гостиной, когда пришла Нина…
Я уже представляю, чем всё кончилось. Чувствительный пищевод, значит.
— Она отравилась?
— Можно и так сказать.
Мы останавливаемся, когда обходим последний куст с фиолетово-жёлтыми листьями. Передо мной ровным строем вдоль стены растут цветы. Если бы я не видела их своими глазами, подумала бы, что это какой-то бред сумасшедшего. В их бутонах собраны все существующие оттенки синего: начиная от какого-нибудь пафосно названного аквамарина до глубокого чернильного цвета. Бутоны широкие и напоминают увеличенные вдвое кувшинки, только в середине не жёлтые лепестки, а белые.
— Синичка, — говорит Полина.
— И в чём его польза?
— Он просто красивый.
Я подхожу ближе и приседаю на корточки. Уже так, не принюхиваясь, слышу лёгкий весенний аромат, вмиг переносящий куда-то далеко, в горы, где дует прохладный ветер, от которого кожа рук покрывается мурашками, и внезапно сильнее обычного хочется жить.
— Действительно красивый, — говорю я.
Полина приседает рядом. Теперь вместе с ароматом цветка я слышу и запах арбуза. Наверное, парфюм или гель для душа.
— Мы сегодня целый день будем разглядывать цветы? — спрашиваю я.
— Не только, — отвечает Полина. — Потом пойдём к Марте в медкорпус.
— А путешествие в другой мир мне пока не светит?
— Успеешь ещё.
Полина встаёт и хлопает себя по бокам. Я смотрю на неё снизу вверх, и так она кажется мне ещё выше. Думаю, что они с Лисой если не одного роста, то очень рядом.
— Ну что, готова немного поработать?
Я качаю головой, что можно расценить и как да, и как нет. Это последний день моего вводного курса, и именно он расставит всё по своим местам. Уже завтра утром я должна проснуться с чётким осознанием того, кем собираюсь стать и чем буду заниматься.
Ещё буквально пару недель назад мама пилила меня на тему того, что я до сих пор не определилась с будущей профессией, а сейчас ни её, ни Дани рядом нет, и уже никто не подтолкнёт меня в нужном направлении.
Похоже, взрослеть придётся раньше, чем я планировала.
Я немного боюсь, но не хочу выдавать себя. Поэтому натягиваю улыбку, встаю и коротким кивком демонстрирую Полине свою полную готовность.
* * *
В оранжерее мы сидим и до, и после обеда, пересаживая, перепалывая, собирая, поливая, удобряя растения. Мне нравится общаться с Полиной, хотя иногда я забываю, что она не может ответить мне сарказмом или иронией, как это делают Бен, Нина или моя Лия, поэтому перегибаю палку. Но Полина реагирует на мои подколки спокойно — просто улыбается и делает вид, что всё в порядке.