Пепел и пыль (СИ)

Выскальзываю из ванной, прижимаюсь спиной к стене и двигаюсь вдоль неё до тех пор, пока между мной и дверным проёмом, ведущим в комнату, остаётся не больше четверти метра.
— Ерунда какая-то, — заявляет низкий голос с хрипотцой. Он принадлежит парню или даже мужчине. — Давай свет включим, ничего не видно же!
— Ты серьёзно? — второй голос тоже принадлежит парню, но он более высокий и приятный на слух. — Может, ещё развесим шарики и быстренько нарисуем плакат: «Поздравляем! Ты не такая как все!»?
— Напомни мне, почему я с тобой, таким нытиком, вообще дружу? — вздыхает первый.
— Я не нытик.
— Хорошо, нытик. Тогда давай откроем портал, чтобы свет из штаба хоть немного осветил комнату.
— Давай.
Голоса замолкают. Я слышу шаги, затем какой-то шелест. Ещё спустя некоторое время — скрип.
— Бен, тише!
— Я стараюсь. Она же раньше не скрипела никогда!
Снова скрип, только в этот раз чуть дольше и ещё противнее. Я передёргиваю плечами.
— Бен! — призывает высокий голос.
— Пытаюсь! — отзывается низкий.
В ответ не поступает ничего, кроме шумного выдоха. В квартире снова повисает тишина. Я накрываю рот ладонью, чтобы случайно не выдать себя раньше времени, когда мою комнату наполняет непонятно откуда взявшийся жёлтый свет.
— Нараспашку не открывай, — говорит высокий голос. — Не хватало нам ещё свидетелей.
Свидетелей. Они собираются меня убить.
Значит ли это, что они уже расправились с Даней?
Я с трудом сглатываю. На размышления времени почти не осталось: прошмыгнуть в мамину комнату незамеченной я теперь не смогу, да и позвонить в полицию тоже — телефон остался на прикроватной тумбочке. Вглядываюсь в полумрак коридора и замечаю висящий у входа металлический рожок для обуви. Конечно, оружием это не назвать, но в моей ситуации выбирать не приходится. Я хватаю его, крепко сжимаю и завожу руки назад.
Стоит ли считать до пяти, прежде чем хочешь атаковать грабителей?
— Слушай, чего-то она долго, — произносит низкий голос. — Может, утопилась?
Высокий голос издаёт короткий смешок в ответ, и я принимаю это за знак — в прыжке я оказываюсь на пороге собственной комнаты и, размахивая рожком для обуви, начинаю кричать, что есть мочи:
— ПОШЛИ ПРОЧЬ! Я СЕЙЧАС ПОЛИЦИЮ ВЫЗОВУ!
Первое, что заставляет меня перестать размахивать рожком перед лицом — это огромная овальная дверь в стене напротив моей кровати. Некоторое время я просто пялюсь на неё и на свет, льющийся из небольшой щели, не в состоянии пошевелиться.
— Она чокнутая, — сообщает низкий голос. — Повезло же!
Я, будто в замедленной съёмке, поднимаю свободную от рожка руку и шарю ей по стене в поисках выключателя. Когда раздаётся характерный щелчок, и в комнате становится ещё светлее, я наконец различаю своих «грабителей», и лишь не до конца ушедший страх не позволяет мне прыснуть: эти двое едва ли старше меня.
— Привет! — радостно произносит тот из них, что повыше.
Обладатель приятного голоса. Он улыбается. Смахивает со лба курчавую чёлку. Парень такой же долговязый, как мой Даниил.
Даня! Я кидаюсь к брату. Он лежит на кровати всё в той же позе: лицом в подушку, подложив руки под живот. Его плечи опускаются и поднимаются в такт спокойному дыханию.
Живой — это хорошо. Но как он ещё не проснулся от шума и света?
— Эй! Ты глухая, что ли? — произносит грубый голос.
Я оборачиваюсь. Второй парень, низкорослый и крепкий. В отличие от своего друга, юноша не выглядит добрым или хотя бы располагающим к себе. У него тяжёлый квадратный подбородок, коротко подстриженные светло-русые волосы. Нахмуренный лоб пересекают глубокие морщины. Кажется, парень чем-то недоволен. Но больше всего меня напрягает его одежда в цветах камуфляжа: тёмно-зелёная брезентовая куртка, коричневая футболка, болотного цвета штаны и массивные военные ботинки в тон футболке.
Где-то я уже это видела…
— Могу себе представить, как глупо всё выглядит, — высокий продолжает попытки до меня достучаться. На нём одежда ярче: красная водолазка, серые джинсы и ярко-жёлтая дутая жилетка. — Но ты не волнуйся, мы не причиним тебе вреда. Я обещаю. — Юноша делает небольшую паузу и поднимает ладони, словно собирается сдаваться. — Меня Марк зовут, а это Бен… То есть, Андрей.
 
— Не. Всё-таки лучше Бен, — коренастый салютует мне, как положено отдавать честь в армии. — Здарова.
И они оба замолкают, ожидая моей реакции.
— Вы серьёзно думаете, что я буду вам представляться? — я чуть ли не смеюсь. Страх куда-то улетучивается, и ему на смену приходит уверенность. Или это просто адреналин играет в крови? — Кто вы оба такие, и что вы делаете у меня дома? — Я указываю рукой, сжимающей рожок для обуви, на дверь в стене. — Да меня мама на куски порвёт, если завтра утром это увидит!
— Дверь исчезнет, как только мы отправимся в штаб, — спокойно отвечает Марк.
Я замечаю, как он делает совсем небольшой шаг мне навстречу.
— Тогда давайте, отправляйтесь уже отсюда, а? — выдыхаю я.
Иду к двери, выглядываю в коридор, проверяя, не проснулась ли от моих криков мама. Вроде, тихо. Тогда я плотно закрываю её и прижимаюсь к ней спиной.
— Не парься, она не проснётся, — Бен кивает на стену, за которой находится мамина комната.
— Вы что, мать мою убили? — спрашиваю я. Затем указываю на Даню и добавляю: — А брата вырубили?
— Господи, нет, конечно! — восклицает Марк, качая головой.
Но на губах Бена почему-то улыбка. Честное слово, этот парень выглядит так, словно ему только дай повод кого-нибудь убить!
— Мы не можем уйти без тебя, — произносит он, продолжая скалиться.
— В смысле? — переспрашиваю я.
— В том, что у нас к тебе важный разговор, — отвечает за него Марк. Он присаживается на край моей кровати, осторожно отодвигая для этого ногу Дани, и устраивает свои сцепленные в замок руки на коленях. — Дело в том, что ты другая… Господи, как всё это глупо… Я же говорил, нужно было заранее написать какую-нибудь речь!
Бен издаёт смешок, больше похожий на лай осипшей собаки. Марк бросает на него укоризненный взгляд, на что тот лишь закатывает глаза, отмахивается и, развернувшись в удивительно ровной стойке, отходит к моему письменному столу.
— Помнишь все эти легенды? — спрашивает Марк. Я киваю. — Они не врут. На территории нашего города действительно есть точка разлома, в которой миры пересекаются друг с другом…Она называется призмой.
Я прищуриваюсь.
— Пересекаются миры? — уточняю я, будто не расслышала. Марк кивает. — В смысле, наш и ещё какой-то?
— На данный момент их четыре. Раз в определённый отрезок времени призма меняется, закрывая проход в один мир и открывая в другой. Так разные формы жизни могут путешествовать. И люди в том числе.
— Не думаю, что конкретно сейчас Ярославе будет это интересно, — подаёт голос Бен.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — интересуюсь я, отлипая от двери.
Бен разворачивается ко мне лицом. У него в руках моя радужная пружинка Слинки.
— А вот. Секрет, — отвечает он.
И принимается играться с пружинкой. Суровость на его лице теперь оттенена искренним детским восторгом.
— Вы что, ещё и следили за мной? — мои щёки пылают.
Тот парень на остановке, вспоминаю я. Теперь в моём воспоминании он — один в один Бен. Интересно, как давно эти психи держат меня под прицелом?
— Не волнуйся, — голос Марка всё такой же спокойный. — Ничего противозаконного мы не делали.
Его слова меня совсем не успокаивают.
— Слушайте, парни, — начинаю я, — понятия не имею, кто вы, что вам надо и на каких наркотиках вы сидите. А ещё не знаю ни про какие там разломы, так что лучше вам валить по-хорошему туда, откуда вы пришли, и забрать с собой эту гигантскую дверь.
Бен снова хмыкает, при этом не отрывая взгляд от пружинки. Марк елозит на месте, вытирает ладони о джинсы и встаёт на выдохе.
— Ярослава, тебе правда нужно пойти с нами, — просит, даже почти что умоляет он. — Ты — страж. Так же, как я и Бен. В общем, сотни лет назад, когда разлом…