Пепел и пыль (СИ)

Не до конца соображаю, сарказм это или нет. Когда с нами равняется Лидия Юльевна, Дмитрий меняет тему:
— Почему Татьяна дала тебе меч?
Он бегло осматривает меня с ног до головы.
— Вам не нравится? — уточняю я.
— Нет, просто… Странный выбор.
— Татьяна сказала, что с ним мне будет комфортнее, чем с пистолетом.
Дмитрий удивлённо выгибает одну бровь. Прежде, чем он успевает что-то сказать, я переключаюсь на Лидию Юльевну.
— Значит, и вы тут, — протягиваю как бы невзначай, смотря при этом не на неё, а на то, как Бен, Марк и Лиза наспех протирают двери внедорожника.
— Теперь и ты тоже, — произносит она.
За все года, что она была нашей классной руководительницей, я хорошо выучила её мимику. Поэтому легко представляю, как она сейчас улыбается.
— Я куратор группы «Бета», — продолжает она. — Уже пять лет.
— До этого были просто стражем?
— Да.
— И вы знали, что, рано или поздно, я сюда попаду?
Я оборачиваюсь на Лидию Юльевну. Она продолжает смотреть перед собой, прищурившись. Сегодня солнечно. Карие глаза Лидии Юльевны блестят золотом.
— Да, — наконец произносит она. — Знала.
А затем Нина утаскивает меня прочь, схватив за локоть и не давая никаких шансов на то, чтобы остаться и устроить допрос Лидии Юльевне. Они должны мне информацию: всю, целиком, без недомолвок. Уже надоело клешнями вытаскивать по одной.
— В салоне только пять мест, но у нас большой багажник, — говорит Нина, когда мы подходим к внедорожнику.
И понятно сразу, кого они собираются туда посадить.
Хотя, в итоге, я не жалуюсь. В багажнике оказывается просторно и достаточно удобно. В основном, именно из-за него машина такая огромная. Поэтому я снимаю меч со спины, сажусь, вытянув ноги, откидываюсь на прохладный автомобильный пластик и закрываю глаза. Хочу хотя бы так побыть наедине, несмотря на разговоры в салоне, и вскоре проваливаюсь в сон.
А просыпаюсь от того, что кто-то осторожно толкает меня в плечо. Открываю глаза и вижу Сашу. Он перегнулся через спинку заднего сиденья ко мне в багажник.
— Мы приехали, — говорит Саша.
Я киваю. Тру глаза.
— Сколько прошло времени?
— Двадцать минут.
Дмитрий говорил, что портал находится в черте города. За двадцать минут от центра, где расположен штаб, можно доехать до самой окраины Старого моста.
Выбравшись из машины, я обнаруживаю, что мы действительно уже не в жилой зоне. С обеих сторон от дороги нас окружает полосы поля, а дальше — лес. Я перебрасываю меч за спину. Потягиваюсь. Из-за того, что всю дорогу просидела, скрючившись, как мне сначала показалось, в очень удобном положении, сейчас ощущаю дискомфорт в мышцах.
— Почему мы не воспользовались порталом? — спрашиваю я, подходя к ребятам, столпившимся на краю дороги.
На эту мысль, что странно, меня наводит распахнутая настежь водительская дверь, в которую я, зазевавшись, врезаюсь плечом.
— Это не так работает, — говорит Нина. — Ты не можешь просто взять и открыть портал, когда вздумается.
— Но эти двое, — я киваю на Марка и Бена, — создали портал в мою комнату.
— Нужно хорошо знать место, в которое хочешь переместиться с помощью портала, — отвечает Марк. — В идеале уже когда-то там быть. Поэтому в тот раз портал открывали не мы. А сейчас, — Марк замолкает и лезет в сумку. Достаёт устройство, напоминающее квадратный смартфон. Включает его и быстро что-то набирает с помощью стилуса. — Сейчас у нас есть только координаты. Кстати, нам туда.
Марк указывает на север, в сторону леса.
— Погодите-ка, — говорю я. — В смысле, «уже когда-то там быть»? Кто и когда успел побывать в моей квартире?
Ребята тушуются. Нина косо глядит на Марка, тот, покраснев, отворачивается и принимается сосредоточеннее необходимого сверять маршрут со своим наладонником. Бен снимает с крепления на спине арбалет и подозрительно долго проверяет его механизмы. Только Саша и Лиза, кажется, так же озадачены, как и я.
— Ну?
— Это ведь не наша тайна, да? — вдруг спрашивает Нина у Бена.
Тот пожимает плечами.
— Мне вообще всё равно, — отвечает он. Поворачивается к Марку: — А ты что думаешь?
 
— Капитан убьёт нас, — сразу же произносит Марк. — И это в лучшем случае.
— Я вообще-то здесь, и всё слышу! — напоминаю я.
— Ладно, — наконец восклицает Нина. — Ладно, — повторяет чуть тише. — Давай отойдём.
Она увлекает меня к багажнику. Теперь от остальных ребят нас отделяет машина и пара метров.
— Обещай, что не будешь злиться, — говорит Нина.
— Не очень хорошее начало для разговора.
— И всё-таки?
— Ладно, — нетерпеливо произношу я. — Обещаю.
Нина удовлетворённо кивает, однако не спешит делиться информацией. Вместо этого она, покусывая нижнюю губу, некоторое время просто стоит и смотрит куда-то мимо. Я жду, сосредоточенно разглядывая её лицо. Это и оказывается моей главной ошибкой.
Правда, понимаю я это лишь тогда, когда Нина подаётся вперёд, хватает меня за руку и крепко сжимает. Раздаётся щелчок. Ещё спустя мгновение я вижу что-то вроде наручников, связывающих меня с дверной ручкой багажника.
— Потом ещё скажешь мне «спасибо», — произносит Нина с улыбкой, но меня не обмануть — по глазам вижу, как ей стыдно.
Она уходит, а я громко сыплю ругательствами — всеми, что знаю, без разбора. Затем начинаю просто орать. Отпускает меня только когда начинает саднить горло. Тогда приходится замолчать.
Ребята всё равно не вернутся.
Теперь я пытаюсь сорвать наручники. Они странные, совсем не такие, какими я себе их представляла благодаря фильмам. Здесь нет никакого замка, который можно вскрыть заколкой или булавкой. Они даже не металлические; эти наручники сделаны из чёрного пластика.
Левой рукой вытаскиваю меч из-за спины и принимаюсь пилить их. Несмотря на остроту лезвия, материал наручников оказывается прочнее, чем кажется на первый взгляд. Меня охватывает волна негодования, я замахиваюсь и кидаю меч на дорогу. Затем приседаю на колени (приходится держать руку поднятой). Вдыхаю на весь объём лёгких, долго выдыхаю. Успокаиваюсь. И принимаюсь размышлять.
Нина сказала, что это не их тайна. Марк зачем-то упомянул капитана. Даже Бен на какое-то мгновение показался мне растерянным. Но причём тут портал в мою комнату? И кто мог побывать там раньше, чтобы помочь Бену и Марку? Методом исключения: Даня точно не причём, мама — тоже. Ведь, по словам Дмитрия, она относилась к стражам неоднозначно, несмотря на то, что её муж был таковым.
Её муж — мой отец. Что я о нём помню? Какие-то совсем незначительные отрывки. Его лицо в моих воспоминаниях размыто, как и слова, которые он говорит. Что от него осталось? Цвет волос, по словам мамы. И отчество.
Романова Ярослава Дмитриевна.
В голове переключается невидимый рычаг. Теперь всё кажется таким очевидным.
— Дмитрий — мой отец, — вслух произношу я, потому что предположение кажется слишком диким, пока оно существует лишь у меня в мыслях.
Насколько нужно быть недалёкой, чтобы сообразить об этом только сейчас?
Это безумие. Но зато теперь всё ясно: и то, почему он так разволновался, когда Ольга предложила мне присоединиться к вылазке, и то, почему он с такой нежностью упоминал моё сходство с отцом.
Вот же сволочь!! Молчал, улыбался, делал вид, что весь такой из себя хороший! Был лжецом, им и остался!
Перед глазами мутнеет от гнева. Я широко замахиваюсь и бью кулаком по дверце багажника, ещё и ещё, до тех пор, пока не слышу скрип тормозных колонок. Автомобиля не вижу, но думаю, что водитель заметил меч, валяющийся на дороге, и именно поэтому остановился. Кисть пульсирует от боли, и как ни стараюсь, не могу полностью её игнорировать.
Щелчок открытого замка. Хлопок закрывающейся двери. Тихие шаги по земле. Их хозяин останавливается за внедорожником, так и не появившись в поле моего зрения.
— Эй? — зову я. — Привет?
Шуршит одежда. Я придвигаюсь чуть ближе и выглядываю из-за машины. Девушка. Очень высокая, с каштановыми волосами, осторожным взглядом и тканевой сумкой, которую она бережно прижимает к себе.