Пепел и пыль (СИ)

Так, на всякий случай.
За порталом меня встречает непривычно яркий свет. Рис не пожалел свечей; огнями мелькает каждый угол, и я только удивляюсь, как до сих пор здесь всё не сгорело. Сам хозяин уже не такого уж и мрачного логова сидит, сгорбившись, за столом, и что-то с большим усердием записывает. Он не замечает меня даже тогда, когда я подхожу ближе и начинаю хозяйничать на столе.
— Что это? — спрашиваю, выставляя перед лицом Риса пробирку с прозрачной жидкостью, в которой плавают чёрные бусины.
Рис вздрагивает, только сейчас обращая на меня внимание.
— Страх Божий, Аполлинария! — выдыхает он. — У меня чуть сердце… — его взгляд скользит по пробирке в моих пальцах. — Прошу тебя, осторожней с этим: состав нестабилен.
Не знаю, о чём он, но «нестабильный» наверняка значит что-то плохое. Осторожно возвращаю пробирку обратно и для перестраховки вытираю руки о юбку сарафана.
— Так что это?
— Бомба.
— Бомба?
— Бомба, — с тем же спокойствием отвечает Рис. — Недоработанная, а потому срабатывает при резком колебании температуры.
— Разве не опасно держать её здесь, в комнате, полной народу… — Я не договариваю, потому что оборачиваюсь на клетки и вижу, что те пусты. — А где все?
— Тренируются. Ты же помнишь, у нас завтра важный день?
— Такое забудешь, — протягиваю я.
Рис игнорирует мои сомнения. Он уже, должно быть, привык слышать их в моём голосе и замечать в брошенных невзначай фразах, и всё же он старается, что очень похвально, делать вид, будто его уверенности хватит на нас двоих.
— Пытаюсь найти ошибку, да что-то не выходит, — говорит Рис.
Он так сосредоточен, что уже раз пятый протыкает бумагу кончиком стального пера, которым округлым подерком выводит незнакомые мне формулы.
— Если тебе нужна помощь, то ты выбрал не того помощника, — я встаю за спиной Риса, наклоняюсь к его правому плечу. Длинные рыжие волосы, которые я с утра предпочла не заплетать, падают на стол волнистыми прядями. — Я не хранитель.
— Да, но зато ты — защитница.
— А это ты к чему?
Рис глядит мне в глаза, коварно прищурившись.
— Ты можешь помочь химерам освоить некоторые приёмы. Они быстро учатся, это не будет стоить тебе никаких усилий.
Меня только и хватает на то, чтобы от удивления широко распахнуть глаза и, едва сдерживая поток слов, поджать губы.
— Учить химер? — когда я наконец могу говорить, голос звучит хрипло.
Рис быстрым движением поднимается со стула и берёт мои ладони в свои.
— Ты справишься, Аполлинария! Для тебя это ерунда.
— Рис…
— Я очень на тебя рассчитываю.
Каждый раз Рис сопровождает свои слова тем, что сжимает мои пальцы, словно в такт своему сердцебиению. Весомости это его словам не придаёт, да и пальцы мои начинают ныть от боли, и всё же я киваю, соглашаясь.
— Где химеры? — спрашиваю я. — Куда ты их отправил?
— Нашёл одно интересное местечко, — отвечает Рис. — Я покажу тебе, только сначала…
Он выпускает мои руки, хватает со стола что-то маленькое и блестящее, Секунда, я слышу треск битого стекла. А затем Рис сдувает что-то со своей ладони прямо мне в лицо.
Я захожусь в кашле, когда в горло попадает горькая пыль.
— Христоф Рождественский, что за дрянь ты только что высыпал мне в лицо?
— Так они почувствуют запах моей крови и начнут тебя слушаться, — оправдывается Рис.
При всём желании врезать ему сейчас по довольной физиономии, я лишь долго выдыхаю через ноздри, затем провожу ладонью по лицу и с готовностью бросаю взгляд на портал у дальней стены: не тот, через который пришла. Эта дверь напоминает мне одну из тех, что соединяют коридоры и комнаты в здешнем штабе. Рис распахивает её и жестом приглашает меня пройти. Видимо, он сам компанию мне составлять не собирается. Я перешагиваю порог и оказываюсь посреди огромного поля. Ни домов здесь нет, ни каких-либо других человеческих следов. Только пение птиц, голубое небо и запах леса, распростёртого вдалеке. Я оборачиваюсь, но портала уже не нахожу. Вместо него в паре шагов от меня стоят химеры. Все пятнадцать, вполне себе хорошо выглядящие, только одеты всё в те же грязные и рваные лохмотья. Пока химеры не замечают меня, они ведут себя как обычная толпа: сбились в кучки и беседуют о чём-то. А потом ветер дует мне в спину, относя запах крови, которым пропитались моя кожа, волосы и одежда благодаря Рису, и химеры поворачивают головы в мою сторону.
 
— Рис послал меня к вам, чтобы я научила вас сражаться, — объявляю я, вкладывая в голос всю возможную уверенность.
Для химер мои слова ничего не значат. Они продолжают таращиться, видимо, не совсем соображая: как так от этой незнакомки пахнет хозяином, но при этом она — точно не он?
— Кто ты? — подаёт голос одна из химер: лысая женщина со странным угловатым лицом, и длинными руками, покрытыми голубой чешуёй.
— Друг, — отвечаю я.
Но не встречаю поддержки на лицах. Им, наверное, друг-то и не нужен. Химеры запрограммированы на ведомость; Рис — их хозяин, и другие отношения они не воспринимают.
— И единственный шанс на победу, — добавляю. — Ваш лидер хочет видеть воинов, и вы должны показать ему, что готовы на всё ради него.
Химеры начинают реагировать на мои слова. Они подходят ближе, выстраиваются произвольным клином. Вперёд выходит высокий крепкий мужчина.
— Мы готовы, — говорит он.
За его спиной в широком и изящном движении расходятся чёрные крылья сирены. И это кажется мне самым прекрасным из всех творений Риса. У сирен никогда не рождаются мальчики — это заложено генетикой. А потому передо мной сейчас — редчайшее из чудес.
— Научи нас, — в разговор вступает совсем ещё мальчик, стоящий по правую руку мужчины.
В нём очень много от волка. Кофта без рукавов открывает покрытые шерстью предплечья. Голубые глаза сияют ярче освещённого солнцем неба над нашими головами.
— У нас есть оружие.
Мужчина-сирена делает шаг в сторону. Построенный клин расходится, открывая мне скинутые в гору мечи, топоры, ножи, пистолеты, шесты. Я смотрю то на оружие, то на химер. В конце концов, после долгого молчания и раздумий, развожу руками.
— Разве оно необходимо? Вы сами намного сильнее и смертоноснее любого из них.
А ещё, если химеры не станут пользоваться чем-то, кроме своих когтей и клыков, шансы стражей значительно увеличатся.
— Что ты предлагаешь? — спрашивает лысая женщина.
Я прокручиваю в голове все уроки контактных и бесконтактных боёв, все спарринги, через которые проходила Аполлинария. Пытаюсь мысленно примерить их на химер, тем самым некоторые приёмы отметаю сразу. У меня нет времени на то, чтобы составить план тренировки, да и инструктор из меня, что уж говорить, никудышный.
Но деваться некуда, и мне приходится импровизировать.
— Вы покажете, что умеете, а я расскажу, как это использовать, чтобы защитить своего хозяина, — говорю я.
— Как тебя зовут? — с задних рядов вперёд выходит девушка.
Смуглая кожа, жёлтые волосы, знакомое лицо. Грудь сдавливает, и несколько секунд, в течение которых проходит удивление, я не могу вдохнуть.
Ставлю на что угодно — передо мной сейчас родственница Бронберта.
— Аполлинария, — отвечаю.
— По поводу тебя у нас тоже есть приказ, — говорит она.
Каждый из пятнадцати кивает в подтверждении её слов. Я кашляю, скрывая нервный смешок.
— Любой ценой, независимо от исхода битвы, мы должны сохранить твою жизнь. И жизнь девушки по имени Роза. Хозяин сказал, вы обе — наш приоритет. И только потом он сам.
Как же это похоже на Риса, которого я узнала, и как на контрасте играет с Христофом, о котором мне говорили, сейчас уже кажется, десятилетиями назад, в моём мире!
Разве настоящий монстр должен заботиться о ком-то, кроме себя самого?
— Хорошо, — произношу я. — Давайте займёмся подготовкой. По одному выходите вперёд и демонстрируйте свои сильные стороны. Уверена, их у вас предостаточно.
А иначе, добавляю уже про себя, вы бы сейчас здесь не стояли.