Ветер перемен (СИ)
— Я смотрю, ты прям доволен.
— Болен, мама. Болен. Я просто болен. Но в остальном — да, неплохо прошло. Жаль только отец артачится.
— В чем же?
— Ну смотри — налоговый и земельный кодекс ввели. Вот теперь начали вводить трудовой. А его подбиваю создать комиссию для продолжения, чтобы все законы державы так оформить — стройно, лаконично и взаимосвязанно. Отменив старые, дабы путанице положить конец. То есть, поступить так, как раньше делали Иван III и Иван IV со своими судебниками.
— Я слышала, что ты вообще отца пытаешься убедить написать, прости господи, конституцию.
— Да. А что такого?
— Этот документ будет ограничивать его власть.
— Так в одной из первых статей можно прямо написать что-то в духе: «Вся полнота власти принадлежит царю». А основное тело документа — это подробное описание государства. Как оно называется, как устроено и так далее. Этот документ просто очень удобен для пущего порядка и устроения.
— Сынок, ты просто голову отцу морочишь. — присев невдалеке на стуле, произнесла Евдокия Федоровна. — Кодексы, конституция… Откуда ты все это берешь? И главное — зачем?
— Затем, чтобы получился механизм. Видела автоматон? Вот такой же. Чтобы отец только приглядывал за ним да заводил время от времени. А не вот так — в ручном режиме всем руководил, бегая как на пожаре. Он не железный.
— Мы все не железные, — грустно произнесла мать. — Когда ты слег, я так переживала. И отец. Ты не подумай, что он бессердечный. Я сама видела, как он истово молился за твое выздоровление.
Алексей промолчал.
Единодушие, которого удалось добиться с отцом во время войны со шведами, потихоньку давало трещины. Он все сильнее старался влиять на родителя, а тому не нравились откровенно революционные взгляды сына. Пугающие. Непонятные. Чуждые. Из-за чего они чем дальше, тем больше начинались если не ругаться, то излишне активно спорить.
Выглядело это так себе.
Во всяком случае, как докладывала Миледи, тихие шепотки в среде аристократов пошли о том, что де — сын нарывается и вскоре может оказаться в опале. Алексей это и сам понимал. Но Петр, будучи продуктом своего времени, чудил. В понимании парня. Сильно чудил…
Среди прочего царевич по этой причине старался по возможности не лезть к отцу лишний раз. И «срывался» только в крайних случаях. Ну или когда это остро требовалось, чтобы предотвратить катастрофу. Однако и подобных вмешательств хватало…
Потихоньку их разговор перекочевал на лекарства.
У Алексея к началу этой тяжелой простуды, которая его едва не похоронила, имелась уже полсотни сотрудников в химической мастерской. Образно говоря. Приписанные к ней. Так-то они все были раскиданы по пяти малым объектам. Квалифицированных сотрудников, включая несколько переманенных из Европы молодых и перспективных ученых. Ну и около двух сотен тех, кто обеспечивал труд этих ребят. То есть, всяких слуг и помощников. Тоже не просто с улицы взятых, а мало-мальски чему-то обученные и с хорошей трудовой дисциплиной.
И тут он заболел.
Перепугался.
И отрефлексировал. Как мог. То есть, отложив почти все направления, бросил людей на лекарства. Он ими раньше то толком не занимался. Забылся. Потерялся. Так, наблюдал издалека, как собранная им группа при медицинском училище из травниц и знахарок что-то там делает. Но не более.
А тут приспичило.
Заодно, хоть и был он не вполне в кондиции, попытался вспомнить все, что смог. Не его тематика. Не его профиль. Но где-то на краю кругозора мелькало что-то занятное.
Из всех лекарств новых, что его ребята «открыли» к началу болезни, был спиртовой раствор йода. Как антисептик. Его с помпой обставили как открытие Российской академии наук. Новый химический элемент и новая медицинская практика. И все. Ради чего даже «изобрели» нормальные микроскопы с линзами из переплавленного горного хрусталя. Штучно. Но весьма и весьма приличные. Открывающие технические возможности на уровне конца XIX века или даже начала XX.
Вот.
Но это лекарство тут был неприменимо…
Острую фазу своей болезни он вылечил с помощью тех самых знахарок, проигнорировав европейским врачей. Они его отварами отпаивали. От души. Вдумчиво. Даже консилиумы собирали, где чуть ли не дрались. Понимали — уйдет их покровитель, и от них избавятся, так как Петр Алексеевич больше тяготел к европейским врачам.
Вот и старались.
Среди этих отваров была и настойка из коры белой ивы. Которая и навела Алексея на воспоминание о таком дивном препарате как аспирин. Или, если быть точнее, ацетилсалициловой кислоте. Вот под выделение ее он и создал большую рабочую группу аж из двадцати трех специалистов. Не считая вспомогательного персонала.
Их задача была проста.
Сначала выделить салициловую кислоту из коры белой ивы. А потом найти способ подвергнуть ее ацетилированию. То есть, обработать остатком уксусной кислоты.
Не бог весть какая сложная задача. Однако эта группа не только все должна была получить и проверить, но и продумать технологию кустарного производства. Чтобы обеспечить этим лекарством двор и армию.
Еще две небольшие группы по пять человек засели за долгие проекты по поиску пенициллина и стрептомицина. Без всякой, впрочем, надежды на успех в ближайшие годы. Но Алексей посчитал — надо. Если лет через десять кто-то из них что-то найдет — уже хорошо. А нет — так может детям его пригодиться плод их трудов или внукам. В любом случае, эти исследования будут крайне полезны.
Пенициллин, как он помнил, делали из какой-то плесени среднеазиатской тыквы. Хотя это не точно. Вероятно, аналогичными свойствами обладает и иная, более доступная плесень. Стрептомицин же был как-то связан с процессом разложения в почве целлюлозы и хитина.
И как бы все. Больше он о них ничего толком и не помнил. Но для начала поисков — вполне достаточно.
Оставалось дело за малым — сесть и найти. А потом придумать как выращивать и размножать, пусть и в лабораторных условиях. Ну и, заодно, создать всю необходимую «машинерию» для этого, вроде чашки Петри, питательных составов, методологии работ и так далее…
Алексей медленно шел на поправку.
Молодой, здоровый организм, пусть и изнуренный напряженным умственным трудом, выкарабкивался. Заодно теряя лишний вес из-за всякого рода неприятных побочных эффектов тех настоев и отваров, которым его кормили знахарки.
Ну и координировал как мог работу научно-исследовательского направления в медицинских исследованиях. Например, заставил свой штат травниц засесть за составление большого справочника по лекарственным растениям для последующих клинических испытаний.
Заодно обдумывая и другие проекты. Ту же вакцинацию от оспы, которая была натуральной катастрофой эпохи. Но ему не хватало людей. Поэтому приходилось через Лейбница и иные каналы начать активную «охоту за головами», то есть, поиск и скупку на корню молодых, светлых голов в Европе. Студентов и молодых специалистов. Пусть даже недоучившихся, но толковых мал-мало, да только без связей, а потому не видящих перед собой головокружительной карьеры.
Готовы переехать?
Готовы трудится за хорошие деньги?
Вперед.
Само собой — на контракт. С большими и вкусными перспективами. Ну и не менее серьезное ответственностью за всякое непотребное…
— Мам, я очень устал, — тихо произнес Алексей. — Можно я немного подремлю? А твое любопытство удовлетворим позже.
— Сынок… последний вопрос, и я ухожу.
— Как будто у меня есть выбор…
— Ты знаешь, что одна из твоих горничных воркует с Кириллом?
— С братом? Да, знаю. Миледи от этого очень заводится.
— Может стоит ее послушать?
— Кого?
— Арину.
— Она хочет ему перспективную партию. Но я считаю — это плохой идеей. Он слишком далек от политики, а материальное благополучие он и так получит. Просто в силу своих интересов. Я качаю его как инженера, который будет на особом счету. И втягивать его в игры кланов дурная затея.