Ветер перемен (СИ)
— Уборные говорят об организации намного больше, чем красивая вывеска и лощенные приказчики, — любил говаривать царевич. — Сразу видно, с кем ты собираешься иметь дело — с людьми порядочными или засранцами.
Впрочем, о чистых улицах он был примерно того же мнения…
— Мой государь наслышан о ваших бедах с кочевниками, — осторожно произнес посол Ирана, во время одного из бесконечных приемов, начиная давно вынашиваемый разговор. Разумеется, говорил он это царю, хоть и в присутствие царевича.
— Они, признаться, нас порядком утомили. — буркнул царь. — Мы не хотим с ними воевать Нам даром не нужны их бесплодные земли. Но они прикладывают все усилия для войны, словно их кто-то науськивает.
— Так и есть, — кивнул посол. — Мы слышали, что от них не так давно уезжали миссионеры.
— Иезуиты? — подался вперед царевич.
— Нет. Точно не они. Но кто, мы так и не поняли.
— Значит… хм…
— Да, мы думаем, что эту попытку похищения кто-то заказывал из Европы. Ваши раскольники и отдельные дурные головы среди степняков — лишь исполнители. Да и война эта… хм… вас пытаются втянуть в долгую и по возможности изнурительную борьбу в степи. Очевидно, отвлекая от чего-то…
— И как вы думаете, нам нужно поступать?
— Воевать. — улыбнулся посол. — Да и вы, как мы знаем, и так к этому готовитесь. А раз так, то мой государь просил обговорить с вами вероятный раздел тех земель.
— Он разве может сейчас туда отправиться походом?
— Он в Египет не может отправиться немедля всеми силами. Османы не контролируют свои города в Леванте. А без них поход в Египет невозможен. Будет бесконечная череда стычек, осад и попыток договориться с городами. Поэтому в ближайшие год-два, может быть три, крупных боевых действий в тех краях не предвидется. И, раз уж так все складывается, то… — развел руками посол.
Алексей переглянулся с отцом.
Тот пожал плечами, выражая полное равнодушие. Его все эти события с Средней Азии откровенно раздражали, и он не хотел в них вникать.
— И как бы вы хотели поделить эти земли?
— Все зависит от ваших военных успехов.
— Это слишком обтекаемо… — покачал головой царевич.
Разговорились.
В теории персы хотели подмять под себя всю Среднюю Азию. Включая улус Джучи. Но прекрасно понимали — сделать это вряд ли смогут из-за логистических проблем. А если даже смогут, то потом как это удерживать? Тем более в формате идущей войны между улусом и джунгарами. Ну и, очевидно, понимая, что забирать все, не поделившись с русскими, такое себе решение. Не поймут.
— Давайте по другому, — покачав головой, произнес царевич.
— Как?
— Зачем вам эти земли? Вот вы их заняли и что дальше?
— Признаться, не сильно понимаю твой вопрос.
— Насколько я знаю, у вас относительно приличное влияние только в землях старого Хорезма. Так что устанавливать власть вам комфортно и просто будет только там. Кроме того, вам нужен удобный доступ к Бактрии. Желательно по реке.
— К Амударье все равно вести караваны, — развел руками посол.
— У меня есть кое-какая идея… — улыбнулся царевич.
Он как-то там, в XXI веке, читал об этом проекте, берущем свои корни из советской идеи поворота сибирских рек вспять. Только шагнув дальше… сильно дальше. Да и вся его реализация выглядела принципиально проще.
В советском проекте подразумевалось строительство множества каналов. Здесь же — плотины. Если быть точным — двух. Которые в районе Сибирских увалов должны перегородить Обь и Енисей. Одна примерно двадцать километров, вторая — в десять. С высотой до 120 метров[1]. Причем они вполне могли быть грунтовыми, гравитационными. Хотя, конечно, в перспективе их было бы неплохо облицевать камнем со стороны воды.
Эти плотины должны имитировать ледниковый щит, запирающий указанные реки. Что приведет к подъему уровня воды в Енисее и превращая его в приток Оби где-то в районе долины рек Кети и Кас. Самая же Обь, разлившись, затопит довольно большой участок тайги между Самарово[2], Тюменью и Уральским камнем. Возрождая таким образом древнее Западно-Сибирское озеро. Когда же оно заполниться, то вода потечет по Тургайской ложбине, пробитой ею же еще в Ледниковый период, в Аральское море. Что увеличит водосброс в него примерно раз в десять. «Безнаказанно» это не останется. Море это увеличится в размерах, примерно вдвое. И в свою очередь прольется по Узбою в Каспий.
Алексей умолчал, что уровень воды Каспийского моря тоже поднимется. И довольно существенно, превратив Царицын в морской порт. Но не быстро…
Персам при такой конфигурации он предлагал земли южнее Узбоя и западнее Сырдарьи. Открывая возможность прямого речного судоходства если не до Бактрии, то до ее границ. В тот же Самарканд, Ташкент и так далее.
Россия же при этом получает речной путь без плотин и шлюзов от Москвы до Байкала и далее в Кятху. Огромное озеро на в общем-то бесплодных землях, которое сможет серьезно улучшить рацион местного населения. Оно ведь будет относительно неглубоким и явно рыбным. Ну климат смягчит южнее Сибирских увалов. Особенно сильно «аукнувшись» в землях вокруг Аральского моря, которое, станет если не пресноводным, то чуть солоноватым.
Что же до негативных факторов, то, на взгляд Алексея, они не имели особенной значимости. Прикаспийскую низменность затопит? Ну и леший с ней. Северная ее часть все равно в эти годы практически не заселена. Южная ничтожно малая. А западная достаточно узкая для того, чтобы людей оттуда переселить без лишней спешки. Решив, заодно, массу местных проблем.
Ухудшится климат севернее Сибирских увалов? Этого его волновало еще меньше. В крайнем случае белые медведи будут кушать туземцев где-то восточнее те мест. Да, где-то там располагался Норильск. Но к нему, что так, что этак — целое приключение добираться. Повышение же солености воды по побережью Карского моря должно было наоборот сказаться позитивно с точки зрения ледовой обстановки.
Иными словами — последствия его интересовали меньше всего. Они просто не выглядели чем-то значимо плохим. Да, изменятся экосистемы. Но такое количество пресной воды совершенно точно позитивно скажется на опустынивании Среднеазиатского региона и северных Прикаспийских земель.
Это примерно он послу и рассказал. Вкратце.
И отцу.
И даже примерно обрисовал график работ и их объем…
— Ну у тебя и фантазия, — покачал головой Петр Алексеевич.
— И как мы можем поспособствовать исполнению этой мечты? — вполне серьезно спросил посол.
— Выделив рабочих и прокорм для них. Мы их до Перми довезет. Там по чугунной дороге в Нижней Тагил, который станет базой снабжения. Оттуда будет удобно снабжать рабочих на Оби. Тысяч двадцать-тридцать рабочих должны лет за пятнадцать-двадцать управиться.
— Да уж… — покачал головой посол.
Петр Алексеевич же зевнул. Он уже в известной степени привык к таким упражнениям сына. Умственным. Хотя, конечно, идея выглядела привлекательная. И государю становилось понятно то упорство, с которым царевич доводил до ума паровой трактор. Если оно, конечно, связано. Даже две-три сотни этих «игрушек» там, на строительстве грандиозных плотин, позволит критически ускорить их возведение.
Они переглянулись с послом. Задумчивые. Каждый о своем.
Алексей же, видя такую реакцию, утратил интерес к теме и переключился на способы заваривания чая. Однако слово не воробей…
* * *
Тауке-хан медленно ехал на своем коне, мерно покачиваясь и всем своим видом показывая расслабленность. Хотя внутри его корежило, словно сильно сжатую пружину.
Он не имел ни малейшего желания находиться тут. И делал то, к чему, по сути, его принудил совет биев.
В его понимании они занимались самоубийством.
Глупым и лишенным всякого смысла. Ибо после ЭТОГО избежать полноценной, серьезной войны с Россией не получится. В принципе. Ибо у любого терпения и нежелания есть пределы. А русские, несмотря на определенные жесткие меры, явно не стремились ввязываться в большую войну в степи…