Ветер перемен (СИ)
С артиллерией тоже самое.
Со всем, буквально со всем. Даже про капсюли материалы слили. Только не все и слегка искаженные. Из-за чего в случае попытки производить и применять капсюли французы должны были упереться в массовый самоподрывы оных. Состав ведь ударной смеси царевич им предложил иной…
Габсбургам, кстати, тоже «продали кусочек Родины». По схожему сценарию.
Ну а что?
Чего их унижать отказом? Они что — самые левые? В конце концов у них также было что взять…
Меншиков старался.
Не за страх, но за совесть.
Ему нравился размах царевича. Ну и грела мысль о том, что он сумел прокатить тех, кто ему самому лыжи уже смазывал…
* * *
Алексей Петрович шел по Тульскому оружейному заводу.
Самому передовому предприятию России.
Самому прогрессивному.
Демидов начиная с обычных ручных конвейеров по методикам, предложенным царевичем, шагнул далеко вперед. Обогнав и Каширские заводы Нарышкиных, и даже личные предприятия Алексея, вроде инструментальной мануфактуры и той, печной, которая давно уже переросла свое изначальное назначение. И плавно трансформировалась в Московский механический завод — дивное, надо сказать, получалось там местечко. Там выпускали и походные печи нескольких видов, и керосиновые лампы, и самовары, и горелки, и походные плиты с ручными мясорубкам, и холодильники[2], и многое другое. Самым ценным же местом ММЗ являлся опытное производство, где под руководством Ньютона разрабатывали печатную машинку вполне классического вида. Этакий «Ундервуд». Пьер Вариньон с другой командой трудился над швейной машинкой, пытаясь изобразить что-то в духе знаменитого «Зингера». А Лейбниц и братья Бернули занимались доведением арифмометра до серийного производство и, факультативно, работали над табулятором — статистической машинкой с вводом данных через перфокарты…
Казалось бы — ничего круче и интереснее в мире в это время не было, чем Московский механический завод. Прямо научно-технический фронтир. Однако почти все производство ручное и мелкосерийное. Да, куда как эффективнее, чем обычная мануфактура и, тем более, мастерская, но… но… но…
Тульский завод на фоне всех этих объектов выглядел натуральным промышленным гигантом тех лет. Механизированным. Мощным. С самой высокой эффективностью труда не только в России, но и вообще в мире. Одних только паровых машин тут использовалось тридцать две штуки. Что давало предприятию просто чудовищную по тем годам энерговооруженность и гибкость. На каждый куст оборудования — свой аппарат. Его ремонт и обслуживание не влияло никак на остальные. А еще тут применялись многочисленные прокатные станы и прессы, включая первый в мире опытный гидравлический. Не считая иных технических новшеств. Ну и грамотное разделение труда с высокой дифференциацией. Что позволяло в условиях крайнего дефицита опытных рабочих да мастеров продолжать наращивать объемы производства. Снижая год за годом издержки и себестоимость.
Никита уж постарался.
Сам он не сильно понимал, что нужно делать. Однако с царевича не слезал. И чуть ли не клещами из него тянул информацию. Натурально вынимая ему мозг расспросами. Узнавая в беседах этих нередко больше, чем сам Алексей Петрович думал, что сообщил ему.
Так что сейчас царевич шел по заводу и диву давался.
Тут тебе и новые, чистые, просторные корпуса с паровым отоплением, принудительной вентиляцией и керосиновое освещение, на котором Никита не экономил. И самое передовое оборудование, которое Демидов правдами и неправдами тащил к себе. Токарно-винторезные станки, за которые шла натуральная драка, фрезерные станки, сверлильные и много еще чего иное.
Наверное, добрая четверть всех станков, которые выпускала Московская инструментальная мануфактура, уходило сюда — в Тулу. Где-то честно и открыто, где-то хитростью. Из-за чего оружейный завод Демидова был всем потребным оборудованием «упакован» по полной программе. Даже с некоторым запасом, чтобы в случае поломки станок можно было просто демонтировать, утащив на ремонт, поставив вместо него исправный.
Про остальные моменты тоже не забывали.
Никита Демидов старался, проникнувшись идеями Алексея Петровича, обвязывал завод целым комплексом обеспечения. Тут и госпиталь при заводе имелся с хорошими, матерыми знахарями и лекарями, готовыми оказать помощь при травме или болезни. И жилой комплекс для работников. И столовые с контролем питания. И библиотека. И учебные классы. И даже клуб, где устраивали что-то вроде капустников и музыкальных вечеров. Это была первая и покамест единственная площадка в мире, на которой выступали доморощенные актеры разговорного жанра. Юмористы, то есть. Первые две штуки. И даже шли попытки устроить что-то вроде КВН и «Что? Где? Когда?». Понятно, в усеченном варианте. Но пытались. И Демидов вкладывался в это, нередко сам присутствуя на мероприятиях. Хотя, конечно, участникам остро не хватало образования и кругозора. Из-за чего вся эта самодеятельность остро напоминала «Колхоз Интертейнмент», но почему, собственно, нет? Особенно на безрыбье…
Так-то Алексей Петрович приехал не на завод, на который решил заглянуть заодно. А город посмотреть, который уже завершал первый этап реконструкции…
В Москве основная часть реконструкции завершилась, высвобождая большое количество и рабочих низкой да средней квалификации, и достаточно дешевых строительных материалов. Их требовалось куда-то пристроить, чтобы отрасль не схлопнулась. Вот царевич и занялся реконструкцией иных городов. Первым из которых оказалась Тула.
Как это все стало возможным?
Просто… на удивление просто…
Царевич, с помощью эрзац-МММ, вытянув денег из Голландии, решил прогреть строительство как важную кумулятивную отрасль народного хозяйства. Начал выдавать льготные, считай беспроцентные кредиты и под строительство, и под расширение производства строительных материалов. Требуя в ответ не повышать цен на услуги и продукцию, сохраняя ее качество.
Кто-то все правильно понял.
И вложил полученные бесплатные деньги не только в масштабирование производства, но и его совершенствование. Механизацию и все такое. Ориентируясь на то, как поступают успешные предприятия в Росси. Как следствие такие удальцы сумели даже снизить цены без потери качества, получив от царевича за это дополнительные преференции.
А кто-то и не сообразил, как нужно поступать.
Но тут ситуацию оперативно скорректировала «невидимые руки рынка» и «ноги» в лице лейб-кирасиров. Потому как этих непонятливых людей, которые попытались нарушить условия получения льготных кредитов и обмануть Алексея Петровича, наказывали. В лучшем случае, если они просто чуть-чуть заигрались, вдумчиво «массировали» «невидимыми руками и ногами рынка». А тех, кто совсем потерял берега, так и вообще — тихо душегубили.
Тихо-то тихо, но все, кому надо, прекрасно о том знали. Из-за чего в шутку к царевичу прилипло прозвище «Тишайший», как у деда. Нет, конечно, отдельных персонажей он наказывал публично. Но в основном предпочитал решать вопросы тихо и достаточно жестко… Хотя, и не скатываясь в откровенную жестокость. Главное, чтобы его не пытались обмануть и не нарушали договоренностей. Этого он терпеть не мог и не прощал.
И это был только один аспект реконструкции Москвы. Что совокупно позволило на выходе критически увеличить объем выпускаемых строительных материалов, даже с понижением их цен. Ну и породило множество артелей самого разного профиля… Открывая большие возможности для дальнейшего бурного роста отрасли.
В Москве, правда, продолжались еще строительные работы. Но достаточно ограниченные. Относясь скорее к отделке и элитному строительству. Из-за чего там оставались только самые квалифицированные ребята, да и то — в небольшом количества.
Часть высвободившихся строительных материалов стало расходиться на массовую перестройку церквей. Которая таки началась. Но их все одно выпускалось слишком много. Вот и началась целевая перестройка городов, имеющих значение для державы. На Туле, как первенце, обкатывали этот механизм. Чтобы не сильно рассусоливать и не тратить время на излишнюю возню.