Избранница Тьмы. Книга 3 (СИ)

– Хватит ждать, скоро другие вернутся, – в нетерпении рявкнул лойон другому, сделал шаг ко мне, а я закрыла глаза.
Вскрик боли прорезал слух. Лойон подался вперёд, рухнул прямо на меня, сбивая с ног, придавливая своей тушей. Я отчаянно заелозила под ним, пытаясь вырваться из плена, как тут же громадная туша исчезла, и я ощутила желанную лёгкость. Я не успела опомниться, как меня вздёрнули на ноги сильные мужские руки. Сумрачные, полные лютой ярости глаза обожгли самую душу.
– Так и знал, несносная девчонка, что тебя нельзя одну оставлять!
– Я не виновата, – огрызнулась я, пытаясь вырваться из хватки исга́ра.
– Где остальные?
– На нас напали. Фолк отправил меня прочь. Они где-то на перевале.
Ремарт нахмурился и отпустил меня наконец, глянув куда-то в сторону.
– Сколько их? – вернул на меня взгляд, а я дыхание потеряла от его холодной тьмы, что заполняла всю радужку, поглощая зрачок, и ничего человеческого в этом взгляде не было сейчас.
– Я не знаю, – забормотала, – много… Улф мёртв.
Маар подхватил меня, отрывая от земли, перекидывая через плечо,
– Куда ты? Отпусти. Я могу сама!
Маар крепко держал мне ноги, понёс куда-то прочь, перешагивая через мёртвые тела лойонов. Шёл, казалось, передвигаясь быстро, почти срываясь на бег, а я, зажатая в его руках, качалась безвольно, бросив попытки сопротивляться. Чудилось, что прошла вечность, как ветер вдруг изменил своё направление, свирепо пихая исга́ра вперёд – Излом будто втягивал воздух гигантским вдохом. Меня запоздало обожгло понимание, что мы скоро окажемся по ту сторону… Волнение подкатило к горлу комом, страх перед неизвестностью сжал ледяным кулаком сердце. Но Маар не дал утонуть в нём, поставил меня на землю, сжав плечи, топя во тьме своих глаз, утягивая меня в горячий вихрь своих эмоций, которые я ощутила вдруг, как свои собственные, они оглушил меня, обездвижив, но в следующий миг между нами вновь пролегла пропасть, разделяя нас. Я панически пыталась вновь дотянуться: что он думает? Чувствует? Что собирается сделать?
– Иди, – подтолкнул он меня к переходу.
– А как же ты? – развернулась я, замерев.
Маар быстро оглядел меня, оставаясь невыносимо недосягаемым.
– Дойдёшь до конца. Вздумаешь вернуться – накажу, – пригрозил, вновь толкая, на этот раз грубо.
По языку разлилась горечь. Я сжала губы и попятилась, уже больше не задерживаясь. Шквальный ветер подтолкнул в поток, он безвозвратно утянул меня вглубь сумрачного гигантского грота. Всё поплыло, но я всё же обернулась. Тёмная фигура удаляющего прочь Маара на фоне белого снега растворилась в буране и померкла…
  
Глава 4 
 
Лойонов Ирмуса оставалось всё меньше, но даже и те отчаянно нападали, стараясь во что бы то ни стало убить стражей, объявленных предателями его величества.
Снег уже был залит кровью. В груди Маара горело, ярость билась в нём смерчем, неутолимая, жестокая. Он убивал, отсекал, колол, лойоны падали с отрубленными конечностями, головами. Он готов был бросаться, как дикий зверь, вырывать глотки и сердце, выкалывать глаза, и его ничто не могло остановить. Исга́р бушевал в нём, изматывал, но Маар не мог его задушить, убивая тех, кто пришёл за жизнью ассару и его собственной. Где-то рядом бился Шед, Маар видел его красный плащ, мелькающий в этом кровавом месиве, и Фолк, который встал на его сторону. За них Маар тоже был готов убивать, беспощадно, неумолимо, так, что глаза застилало багряным светом. За этим буйством он ощутил движение воздуха и биение недр Излома. Голову сдавило, что-то тёмное полезло и надвигается с той стороны, а в следующий миг вонь серы обожгла ноздри и глаза.
Нойраны пришли на запах крови.
Пробивая броню, Маар вогнал меч в грудь рухнувшего от мощного удара лойона, обернулся. Нойраны хлынули на поле кровавой бойни. Шед отступил и уже торопился к Маару.
– В круг! – крикнул Фолку, что расправлялся с напавшим с левого бока лойоном.
Маар вынул меч и отошёл к скалам. Шед, подбежав, ударился плечом о его плечо, становясь рядом, выставляя перед собой окровавленный меч, тут же подоспел Фолк. Стражей мало, слишком, чтобы отбиться от стаи – Маар насчитал уже пять нойранов, ещё семеро подкрадывались с левого бока. Оставшиеся королевские воины в страхе отступили, сгрудившись жалкой кучкой, ужас метался в их глазах, когда нойраны окружили их: голодные, свирепые, вселяющие панику в простых солдат, видящих порождения Бездны впервые. Нойраны чувствовали их страх, слабость. Они подобрались уже к мёртвым телам, раскиданным на снегу, рвали плоть, мотая их, как тряпичные куклы, другие устремились на тех, в чьих венах ещё шумела кровь. По воздуху будто прокатилась рябь и прошла сквозь всё тело, уходя в землю. Маар ничего не понял, когда исга́р в нём вдруг утих, и он услышал пробившийся сквозь туман зов. Тот зов, который Маар испытывал, когда Истана оказалась в беде, взятая в плен короля. Горячая дрожащая волна прокатывалась по телу снова и снова, непрерывно, тянула нутро наизнанку, пробуждая инстинкт бежать, следовать на этот зов, немедленно. Но не до одного Маара он доходил – нойраны замерли, перестав поедать мертвецов, настороженно задрали уродливые морды, прядая ушами, смотрели куда-то в сторону Излома.
  
– Что происходит? – Шед опустил меч, оглядывая напряжённо застывших тварей.
– Похоже, они что-то чуют, – сплюнул Фолк.
Асса́ру… Они чувствуют её. Нойраны взметнулись, поднимая клубы снега, пустились прочь с места битвы, бросая наживу. Маар сорвался с места, взбежал на каменную плиту, пронаблюдал, как порождения бегут обратно… в Излом.
«Дрянная девчонка, вновь куда-то влезла!» – взяла было ярость, но она тут же остыла, сменяясь оцепенением – с Истаной что-то случилось там, по ту сторону!
Потеряв контроль над собой, Маар сцепил зубы, незамедлительно бросился к Излому вслед за тварями. Глава 5 
После того, как Ремарт пропал в затихающем сознании, меня будто швырнуло в воронку. Я барахталась в ней, как песчинка в целом океане. Я шла вперёд через тьму. Я точно помнила, что переставляла ногами, минуя Излом, только ноги утопали, будто в трясине, были неимоверно тяжёлые, как и всё тело. Воздух стылый сдавливал со всех сторон, не давал дышать толком, казалось, что голова лопнет от давления, и тысячи световых всполохов, как вспышки молнии, проходили через всё тело током, вытряхивая, выворачивая наизнанку. Мне сделалось страшно, я не понимала, что происходит, боялась за ребёнка, боялась того, что это могло как-то навредить ему. Это продолжалось неизвестно сколько, время совсем перестало существовать. Сколько я уже шла? Как долго?
Белый свет ослепил, разорвав тьму – выход из расщелины, с другой стороны! Я изо всех сил устремилась туда. Я не помнила, как вышла, как прошла сто шагов и рухнула в снег. И думала, что не поднимусь, наверное, больше – тело не слушалось – останусь под слоем снега навечно. И только на краю сознания я боялась за пульсирующую так трепетно жизнь внутри себя, она призывала меня подняться, вынудила пошевелиться. Со стоном я всё же приподнялась, выныривая из стылой пустоты.
Голова была тяжёлая и звенела, наверное, последствия перехода. Смахнув волосы с лица, я огляделась, загребая руками снег. Кругом бело и всё те же скалы пустынные, хищные. И никого, ни единой живой души. Я одна здесь. Прислушалась к себе и успокоилась, чувствуя тепло жизни внутри себя. Всё хорошо, и стало немного легче – не одна. Улыбнулась, так было радостно это осознавать. Собрав все силы, я поднялась. Голова ещё кружилась, меня потряхивало, но уже не так сильно. Я повернулась в сторону ущелья, откуда вышла. С этой стороны Излом был такой же, как и с той: гряды и снежные горы тянулись во всю ширь, насколько хватало глаз, но буря скрывала дали горизонта.
Я прошла чуть вперёд, к каменной стене, разгоняя по телу кровь, согреваясь, сжимала и разжимала задубевшие пальцы и смотрела на расщелину, ожидая увидеть стража, но Маар не появлялся. Там, по ту сторону, нападающие лойоны и бойня. Тревога всплеснула, но я тут же успокоилась – Маар непобедим, много раз мне в этом удавалось убеждаться, но сердце всё же сжималось от чего-то и замирало. Я не отрывала глаз от входа, ожидая увидеть исгара, кутаясь в меха. Король всё же решил уничтожить его. Тревога всё больше забиралась внутрь, и кружилась голова от предчувствия дурного так, что я забыла о холоде и о буране, что заметал меня на краю, верно, самой Бездны. Но мне было страшно не за себя – проклятый исга́р всё не появлялся.