Стаф III: Отблески в зеркалах (СИ)

— А теперь что? — сдавленно пискнула одна из девушек с пониженной социальной ответственностью.
— Молитесь, молитесь, мясо! — неожиданно резко и зло выдохнула Лидия, а у меня сразу морозная волна прошла от поясницы, поднялась до затылка.
Не вязалось привычное поведение наставницы с такой экспрессией, поэтому становилось понятно, что дело не просто запахло керосином — оно им завоняло. И тут же стало не до тонких материй.
Через пять секунд щелчки индикатора крио слились в один монотонный звук, взвизгнула система оповещения, настроенная на предельные для меня значения.
Вашу мать!
Я смотрел на шкалу, как на смертельный приговор: «…1600…1700…1800…1900…».
Нет, это еще не конец. А цифры продолжали пусть и медленно, но расти и расти. Приготовился активировать артефакт «Абсолют Крио». Еще минута сверху будет жизни, потом наступала не-жизнь.
Одновременно с этим фургон начал заполнять янтарного цвета, пузырящийся газ, даже не знал, как описать явление. Воздух стал оранжевый, и словно кипел, местами сгущался, а где-то, наоборот, бледнел и истончался. И постоянно находился в движении, будто живой организм, но бестелесный, он сейчас отыскивал щели в нашей обороне, чтобы атаковать. Или некто злобный перемешивал адское варево огромным половником.
Звук сирены продолжал врезаться циркулярной пилой в мозг.
Заткнись, сука!
Сам вижу!
Казалось все — предел!
«…1999…2005…2011…».
В тот момент, когда я был готов использовать арт, показатель интенсивности в один миг провалился до предыдущих значений — двенадцать крио в час. И туман, как по мановению волшебной палочки исчез. Лишь кое-где по углам фургона оставались бледно-оранжевые клочки. Несколько секунд и от них не осталось следа.
Никодим, сдавленно охнув, свалился мне под ноги, а дыхание Федора стало сиплым, хриплым. Вокруг защитных очков учителя скопились капельки… к чертям! Какие капельки?! Ручьи пота! Они сбегали со лба, и дальше бежали поверх плотно прилегающей к коже оправы защитных очков, образовывали русла на щеках. Лоб покрылся блестящей в таком освещении испариной. Складывалось впечатление, что сенсей только что разгрузил вагон с цементом или выполнил марш-бросок в полной выкладке.
Я подался вперед, помог усесться наставнику, начавшему подавать признаки жизни, тот благодарно кивнул.
— Все живы? — раздался из глубины фургона голос Оникс.
Началась перекличка, и в этот момент меня накрыло. Накатило так, даже не знал с чем сравнить. Дикое безжалостное всепоглощающее блаженство. Ничего общего с обычным плотским оргазмом данное чувство не имело.
Удивительная легкость множилась на безумный восторг и такую же невероятную эйфорию, будто в моих венах неожиданно потекла… да, какой потекла, понеслась жидкая энергия. Огонь! Он пронизывал каждую клеточку организма. Казалось, могу сейчас все. И сама Вселенная будет повиноваться воле. Стоило только щелкнуть пальцами. А еще, будто обрел конечность или другой орган, который был давно утерян. Теперь, ощутив его вновь, даже возникало недоумение, и как я раньше без него обходился?
А перед глазами слева системное сообщение: «Внимание! Ваш магический резервуар заполнен! Произведена коррекция и окончательная настройка способности на данном этапе развития!».
Впрочем, продолжался «улет» недолго — минуту, максимум, две. Затем вернулось обычное состояние, за исключением резкого подъема настроения. Оно стало преотличным. Ничего не вызывало раздражения и опасений, исчезли все страхи и нелегкие думы. Будущее показалось не таким мрачным, даже паранойя сбежала в страхе от такого накала позитивных страстей.
Перешел в соответствующую вкладку, открыл ее и внимательно изучил:
«Магические способности 0 (эволюция — 21 %; совершенствование — 16 %):
— сила заклинаний 0 (эволюция — 34 %; совершенствование — 0 %);
— объем магического резервуара 22 единицы (наполненность: 22 из 22) (эволюция — 11 %; совершенствование — 12 %);
— восстановление энергии 6,2 ед/час (зависит от интенсивности внешнего крио-поля, максимальное значение на данном этапе 12,4 ед/ч) (эволюция — 17 %; совершенствование — 22 %)».
 
Странно, но вроде бы объем был десять, а стал сразу двадцать два, но почему резервуар тогда заполнен под пробку? И «восстановление» выросло пусть и не два порядка, но оно было всего лишь ноль целых семнадцать сотых — максимальное значение. Ответы на эти вопросы следовало искать в учебной литературе или спросить у наставника, который опять зло обводил всех налитыми кровью глазами.
Пришел в себя вепрь.
Тот внимательно посмотрел на меня, пожевал губами, будто что-то хотел сказать, но промолчал. Никодим немного очухался. Снял маску, разрешил подопечным, то есть нам, расслабиться. Не упустил возможности произнести назидательно:
— Опасность миновала! А вы все — везунчики. Не было бы с нами дяди Федора, — даже потыкал пальцем в мага, видимо сомневаясь в наших умственных способностях, — Хрен бы хоть один из вас выжил! Интенсивность до двадцатки в час доходила. Он крио через себя скидывал. Так что, в ножки ему поклонитесь, «спасибо» скажите, — пространно в своей манере сказал тот, а затем с явным наслаждением закурил. Только сейчас заметил дорожки засохшей крови из носа.
Одногруппники загомонили радостно, кто-то поделился «я думал хана!», другие поддержали, третьи пытались выяснить, что же такое произошло, но на них никто из руководящего состава не обращал внимания. Пока не обращал. Сунулись с этими вопросами и были отправлены в пешее эротическое путешествие.
Нет, не идиоты ли? Лезть сейчас к учителям, это сразу написать на спину и на грудь лозунг аршинными буквами: «прошу, пошли меня на …!». Что, собственно, и произошло.
Я молчал, немного подумав, последовал совету наставника. Чувство легкой эйфории еще оставалось. Решил усугубить сигаретой. И успокоить нервы. Вновь принялся изучать характеристики, и только сейчас обратил внимание на уровень набранного крио — пятьдесят восемь эрок. Больше десятой части моей шкалы. А ведь мы еще до локи не добрались, там тоже поле присутствовало…
И, вообще, это что за странная математика?
Пик излучения длился не больше десятка секунд, резкое повышение фона, максимум, с минуту, когда же выезжали из Норд-Сити у меня чуть больше трех единиц было. Необходимо срочно разобраться в нюансах — это информация, от которой зависела жизнь. Архиважная. Сделал себе пометку, уточнить у сенсея, почему так произошло.
Но в данный момент блаженно затягивался сигаретой, откинувшись спиной назад, опираясь о медленно покачивающуюся стенку фургона. Мы замедлялись, и уже не ехали с пешеходной скоростью, а ползли с черепашьей. Только сейчас обратил на кипящую янтарную стену позади. Наша «повозка» оказалась последней. И закономерный вопрос, пусть не набатом, но все равно зашевелил волосы на затылке. Неужели все, кто следовал за нами, умерли?
Нет, этого не могло быть.
«Снежные волки» — люди опытные, и вряд ли впервые имели дело с таким проявлением «любви» Нинеи.
Остановились.
Прислушался к себе. И вновь поразился. Практически ничего не ощущал, спокойный, куда тому танку. Хотя прокатился на диких качелях: сначала безумный страх от осознания собственного бессилия, обреченность перед неизбежностью. И желание биться до конца, прожить еще чуть-чуть. Не просто довериться судьбе, а постараться изменить ее. А затем торкнуло дико и жестко. Последствия употребления разнообразной химии?
Ладно, проехали. Необходимо составить план действий. Сбор — это сбор. И он обязательный. Тоже нужно взять от него возможное и невозможное. Пусть и не закрыть долг за магги, но на арса деньги найти. Хотя… Имелся разговор к ушлому трактирщику. И очень непростой.
Итак, локация двадцать два. Четыре задания не от «Волков». Первое, Вилена. Вот с кем мне не хотелось ссориться — чувствовал всеми фибрами души очень опасная тетенька. Более того, имелось лютое желание как-то спрыгнуть с подножки ее паровоза, набирающего и набирающего скорость. Впереди разверзлась пропасть, которую состав огибал. А меня могли в любой момент сбросить. Если без лирики, то следовало приложить все усилия и выяснить, почему пропадают «черные» и «серые». Почему «Волки» несут неприемлемые потери даже по меркам Нинеи. Заработать себе плюсов в карму и дерзкий артефакт, позволяющий победить в Круге не только Косолапого, но и любых других претендентов на мое непосильно нажитое.