Мой (не) брат (СИ)

На четвертый день у меня было окно от экзаменов и консультаций, и я решил съездить в ее колледж. Хорошо, что мне хватило в свое время ума расспросить ее, где она учится!
Приехал с утра и припарковался недалеко от входа. Если она придет — я обязательно ее увижу! Но просидел два часа, а ее всё не было. Решил зайти узнать, когда именно у нее экзамены. В деканате сперва очень удивились моему интересу, но потом все же сообщили, что Миронова автоматом получила пятерки по трем из четырех экзаменов, и придет уже только в конце января на акушерство и гинекологию.
— Очень старательная и способная девочка! — не смогла сдержаться от похвалы декан ее факультета, молодящаяся старушка лет шестидесяти, Касаткина М.И., как гласила табличка на двери. — Не зря мы ее взяли на льготных условиях! Вы же знаете, что она сирота? — спросила она у меня, понизив голос.
— Знаю, — ответил я.
Почему-то стало обидно, что любой интересующийся человек так легко может получить информацию о статусе моей Катюши.
— Но она очень, очень способная! — повторила женщина. — Только страшно худющая, словно ее дома не кормят. После девятого класса редко кто отличается таким рвением и любовью к нашей профессии, как у Кати. У нее ведь мать скончалась от рака мозга. Вот она и хочет внести от себя посильную лепту в исцеление больных. Думаю, после колледжа она пойдет работать в онкологию.
— А я уверен, что в педиатрию, — не согласился я с этой болтливой теткой. — Она любит возиться с детьми.
— Ну, я бы не была столь категорична, — задумчиво пожевала она ярко накрашенными тонкими губами. — Ведь еще почти полгода до диплома! Но… все может быть. Я ведь своим студентам только добра желаю! А уж Кате — особенно! Очень, очень способная девочка!
Я выскочил из деканата, чувствуя себя так, словно побывал на приеме у очень неприятного и безграмотного хирурга, который не только не помог мне, но и раскурочил незажившие раны. Если эта женщина так легко раскрывает личную информацию о своей лучшей студентке первому встречному, то не трудно представить, какая атмосфера царит в этом учебном заведении. Просто чудо, что Катя не разочаровалась в будущей профессии из-за таких «доброжелателей», как эта Касаткина М.И.!
Поход в колледж тоже не увенчался успехом. Но я хотя бы узнал, что ее можно будет перехватить на экзамене по акушерству. Правда, до экзамена было еще более десяти дней. Значит, дежурство во дворе нужно продолжать…
Я не знал, что я скажу Кате, когда увижу. Казалось, что слова найдутся сами. Главное — увидеть, взять за руку, посмотреть в глаза. Все остальное приложится.
Первым, кто заметил мою растерянность и беспокойство, был Паша.
— Что с тобой стряслось, братан? — положил он руку мне на плечо, когда на следующее утро мы стояли в ожидании своей очереди на экзамен. — Можно подумать, что у тебя в семье кто-то умер! Ты что, к экзамену не готов? Все свободное время сестренке посвящаешь?
— Ты же знаешь, что в архитектурной инженерии я собаку съел, — ответил я ему.
— А что тогда кислый такой? — продолжил он допрос.
— Да так, есть одна проблема… Но здесь не время и не место об этом говорить.
— Значит, после экзамена найдем место и время! — воскликнул друг. — Сходим в кафе?
— Ладно, посмотрим, — отмахнулся я.
Честно говоря, я не знал, как сообщить ему о том, что он оказался прав в своем подозрении. Ведь он первым меня предостерег, что Катя может оказаться вовсе и не сестрой мне…
— Ты смотри, как все вышло, а? — наконец отмер друг, когда я рассказал после экзамена за чашкой кофе о ситуации с Катей. — То-то я никак дозвониться до нее не могу! Говоришь, и телефон оставила?
— Всё: и телефон, и одежду, и украшения, — ничего не взяла. Словно совсем захотела забыть про то, что мы существуем, — сокрушенно сказал я. — Почти неделя, как я не могу ее найти. Вернее, я уверен, что она сейчас живет со своей двоюродной бабкой. Но то ли та ее не выпускает на улицу, то ли Катя сама не хочет никуда выходить — но я ни разу не смог ее перехватить.
— Странно все это, — задумчиво повертел в руках ложку Паша. — Если Катя была уверена, что ее отец — Владислав Петрович, то почему она раньше его не искала?
 
— Да не была она ни в чем уверена, Паш, — ответил я. — Она просто слышала от бабки, что ее отец — бывший начальник ее матери. А не искала, наверное, по той же причине, что и ушла: ей ничего не нужно из материального, она только тепла семейного хотела, доброго к себе отношения. А как она могла быть уверена в том, что биологический отец примет ее, что сможет дать ей это тепло?
— Ну вы же дали, — начал было он, но смущенно закончил. — Вначале. Ты же сам рассказывал, как Виолетта Игоревна прикипела к ней.
— Да она и сейчас каждый день ждет ее возвращения, Паш, — вздохнул я. — Представляешь, даже на кухню редко заходит с тех пор, как Катя ушла. Приходится сухомяткой перебиваться. Отец вообще только ночевать приходит. Виноватым себя чувствует. Вроде бы и правду только выяснил, а получилось, словно самых близких предал… Мама, по крайней мере, так к этому относится.
Помолчали. Вдруг Паша встрепенулся и воскликнул:
— А ты дай мне адрес Кати, на меня-то она не обижена! Попробую хотя бы разузнать, что с ней, а потом тебе расскажу.
— Точно! И бабка ее тебя не знает пока. Меня-то она за порог не пустит уже. А кем ты назовешься?
— Скажу, что одногруппник Кати, за конспектами пришел. Ей-то пока они не нужны, раз автоматом сдала. Кстати, все хотел спросить: ты же говорил, что ей всего восемнадцать, а она уже четвертый курс заканчивает. Как такое возможно?
— Она в четырнадцать поступила. Вундеркиндом была, ее сразу во второй класс взяли. Тогда еще ее мать жива была, она настояла, чуть до областного министерства образования не дошла. Добилась, что создали комиссию и провели проверку знаний девочки. Катя говорила, что мама много с ней занималась, пока больная дома сидела. Ну и экстерном прошли материал начальной школы. Но согласились ее взять только во второй класс. Поэтому учиться ей было легко, хоть и не очень интересно. Зато в колледже она снова доказала свои знания. Не зря же у нее по всем предметам автоматы! Слышал бы ты, как ей декан ее факультета дифирамбы пела, правда, столько всего лишнего еще приплела, что уж лучше бы и не начинала!
Договорились, что Паша сегодня же попробует встретиться с Катей. И обязательно все мне потом сообщит.
Глава 27. Катя
Почти всю неделю просидела дома. Не хотелось никуда идти. В колледж пока не нужно было, а в магазин баба Люба ходила сама, строго меня одергивая, когда я нехотя шла за своим пальто в прихожую:
— Куда собралась? Думаешь, без тебя не смогу батон с молоком принести? Пока тебя не было, небось, не голодала, сама за продуктами ходила!
Правда, чувствовалось в этой строгости и желание оградить меня от дополнительных страданий по поводу моего неудачного обретения семьи.
— Твой братишка-то каждый вечер тебя поджидает! Хочешь на него нарваться? Не натерпелась еще? — мягче добавляла она, видя, как я съеживаюсь от ее упреков. — Ничего, надоест ему скоро. Тогда и выдохнешь. Не вечно же он будет под окнами караулить!
Я сама не знала, почему мне не хотелось видеть Стаса. Скорее всего, из-за чувства вины перед ним. Ведь я, получается, обманула его, заставила поверить в то, что его отец изменял его маме с другой. Пусть при мне и не возникало скандалов по этому поводу, я понимала, что эта новость — не самая приятная для Виолетты Игоревны или для самого Стаса. И я прекрасно понимаю, что те памятные слова, ошеломившие меня и испугавшие, когда жена Владислава Петровича бросила ему: «Уж лучше бы тогда изменил! Я бы даже не узнала об этом, а сейчас у нас была бы Катя. Наша Катя! Твоя!» — были сказаны лишь в запале гнева. Ну кому понравится, что у мужа есть любовница на стороне?! Это же бред просто!!!
Дома делать было нечего. Целыми днями листала учебник по гинекологии, повторяла давно выученные причины, симптомы, диагностику и лечение аменореи, клиническую симптоматику альгодисменореи и прочие гинекологические заболевания, по которым наша преподавательница Клементина Семеновна гоняла нас на протяжении всего семестра. Страха перед экзаменом не было, почему-то была уверена, что справлюсь без проблем. Поэтому, когда в один из прекрасных дней на пороге квартиры внезапно появился Паша, я без сомнения отбросила учебник и согласилась пойти с ним прогуляться.