Один-единственный (ЛП)

Потом я увидела Ника. Он стоял на нижней палубе, глядя на Мартас-Винъярд, пока паром отползал от берега. Вездесущий ветер трепал его волосы, цыганские глаза были отстраненными и… печальными.
Что ж. Больше он печальным не будет, разрази меня гром.
— Ник! — взвыла я. — Ник!
Он меня не видел.
— Ник! — Я повернулась к докеру. Тот аж расцвел. — Леонард! — прорычала я. — Останови паром.
— Только в случае экстренной ситуации, леди, — сказал он с явственным нью-бедфордским акцентом, — или наличия взрывчатки на борту. Извините.
— Останови, или я прыгну!
— Даже не шутите так, ладно? — ответил он, нажимая что-то на панели управления слипа. — Вас за это арестуют. А если подберетесь близко к пропеллеру, вас засосет прямо под него.
Пропеллер был сзади судна. Я целилась на борт. Делать или нет. Попытки кончились.
Вдохновленная Йодой и абсолютной уверенностью в том, что люблю Ника Ловери сильнее всего на свете, я помчалась к концу причала и, когда достигла его, продолжила бег. На одну неповторимую секунду я стала воздушной и невесомой — просто парила в пустоте.
Потом окружающий мир стих. В ушах гремели пузырьки, и черт побери — вода оказалась ледяной! Я отчаянно забарахталась и, отплевываясь, вынырнула на поверхность. Соленая вода жгла глаза, а по коже бежали стада мурашек. Я закашлялась и посмотрела на судно. Ника я не видела, только массивный борт примерно в двадцати футах от себя. Люди в доке орали и тыкали пальцами. Взбивая воду, я смахнула мокрые волосы с глаз.
— Проклятье! — рыкнул докер Леонард. Я оглянулась — он достал рацию и заорал в нее: — Хьюи, у нас какая-то чокнутая в воде! Глуши двигатели! — Затем взглянул на меня. — Идиотка!
Потом рядом раздался всплеск. С парома скинули спасательный круг. Я снова поглядела туда. Собралась толпа, дюжины лиц смотрели на меня сверху.
— Ник Ловери? — позвала я снова.
И он появился, хватаясь за поручень обеими руками.
— Иисусе, Харпер, ты цела? — закричал Ник.
— Ага, — булькнула я, хотя зубы начали стучать.
— Хватай круг, идиотка! — приказал Леонард. Я не обратила на него внимания.
— Харпи, ты что делаешь? — спросил Ник. — С ума сошла?
— Э… немного? — Я продолжала плыть, хотя меня трясло от холода. — Ник… я хотела тебя увидеть.
— Ага, я уже понял.
— Мэм? Прошу вас, вылезайте из воды.
Отлично. Подключился коп, который просил не парковаться вторым рядом.
— Ник, понимаешь, дело в том… — Я подплыла чуть ближе. И остановилась. Я забыла ту чудовищную речь, над которой столько трудилась.
Он ждал. Люди вокруг — тоже.
— Мамуль, можно перекусить? — заныл мальчишка.
— Тихо! — шикнула на него мать.
— Мэм, если мне придется туда за вами прыгать, я от счастья не засвечусь, — предупредил коп.
Я посмотрела на Ника — на его взъерошенные волосы, очаровательное лицо, цыганские глаза, которые всегда заставляли мое сердце биться чаще.
— Женись на мне, — сказала я.
Видимо, такого он не ожидал, потому что просто застыл там с приоткрытым ртом и обалдевшим взглядом.
— Женись на мне, Ник, — плачущим голосом сказала я. — Снова. Мне плевать, как это выглядит, или каков план, или где мы, до тех пор, пока мы вместе. Я люблю тебя, Ник. Всегда любила, люблю и всегда буду.
Он все так же молчал. Толпа смотрела.
— Сэр? — сказал коп. — Вы не могли бы ответить этой ненормальной женщине, чтобы мы все пошли по домам?
Люди глазели то на меня, то на Ника, и на один долгий, душераздирающий момент показалось, будто он собирается развернуться и оставить меня в море.
Все-таки Ник этого не сделал. Одним мгновенным, аккуратным движением он перемахнул через поручень. Толпа ахнула, докер выругался, а Ник со всплеском приводнился меньше, чем в пяти футах от меня.
— Ты и впрямь незабываема, — сказал он, ухватил одной рукой круг, другой — меня. А потом поцеловал меня сильно и глубоко, а я обняла его за шею и поцеловала в ответ так страстно, как только могла.
— Идиоты, — прокомментировал кто-то.
Да плевать. У меня снова был Ник — первый мужчина, которого я когда-либо любила, единственный мужчина, которого я когда-либо любила. Зубы стучали слишком сильно, чтобы целоваться как следует, поэтому я отодвинулась, поглядела ему в глаза и улыбнулась.
 
— Я так понимаю, ты согласен.
Эпилог
День нашей свадьбы — ну, второй нашей свадьбы — выдался холодным и промозглым, дождь лупцевал по деревянной крыше унитарианской церкви, витражные окна дребезжали. Как только мой папа и Беверли проводили меня по проходу, ветер взвыл в полную силу.
— Похоже, меня пытаются предупредить, — ухмыльнулся Ник.
— Извини, приятель. Слишком поздно идти на попятную, — ответила я, сунув букет Уилле и схватив жениха за руки.
— Трусишь? — продолжил он тихо.
Я взглянула ему в глаза.
— Нет. Ни капли. А ты?
Он улыбнулся, и мое сердце подпрыгнуло.
— Сама как думаешь?
— Думаю, смокинг тебе идет, — сказала я.
— Если вы двое наконец замолчите, мы сможем начать церемонию, — намекнул отец Брюс.
Поскольку католическая церковь и на пушечный выстрел нас с Ником не подпустила бы, отец Брюс ухитрился добиться собственного назначения на роль мирового судьи. Его епископ был не в восторге, однако добрый падре посчитал, что возможность провести нашу свадьбу того стоит. Невероятно мило с его стороны.
Шафером был Крис — и угадайте, что случилось? «Пальчонок» выбрала одна из тех компаний-производителей странненьких вещичек, чью рекламу крутят глубокой ночью. В общем-то, заработал он всего долларов четырнадцать, но кто бы мог подумать. Крис мне подмигнул — вот же красивый негодник! — и я улыбнулась в ответ.
— Возлюбленные дети мои, — начал отец Брюс, — мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз Ника и Харпер. Они торжественно поклянутся другу другу в любви и верности, причем, как мы надеемся, в последний раз, ибо не знаю, как вы, люди, но я лично не думаю, что кто-то из нас выдержит такое повторно.
— До чего же у всех чувство юмора разыгралось, — заметила я.
Ник ухмыльнулся.
Я оглядела наших гостей — папа обнимал Беверли, а она рыдала взахлеб и одновременно широко улыбалась. Тео с последней бывшей женой; Кэрол, Томми и другие юристы из моей фирмы, некоторые клиенты (нет лучшего места для встречи потенциальной пары, чем свадьба, верно?). Деннис с Джоди и ее маленьким сыном; Ким, Лу и четверо их мальчишек, что усердно пихали друг друга. Джейсон Круз… на его приезде настоял Ник, а я решила проявить терпимость. Еще Питер Кэмден и другие ребята из фирмы Ника; Пит не выглядел счастливым, но мне и впрямь было все равно.
После моего… э… необычного предложения руки и сердца случился небольшой фурор. Конечно, практически у каждого в тот день оказалась фотокамера или мобильник, так что газета Мартас-Винъярд напечатала кадр с нашим поцелуем в воде и восхитительным заголовком: «Адвокат по разводам проходит огонь, воду и медные трубы ради своего мужчины». Ник вставил заметку в рамочку и при случае тыкал в нее, когда мы начинали препираться.
Впрочем, грызлись мы вполне безобидно и на темы, вроде «сколько дней проведем в Бостоне и в Мартас-Винъярде». Ник обстоятельно побеседовал с Питером, прекратил все путешествия и открыл офис в Бостоне — плюсы работы на себя. Так что после жизни в Большом Яблоке мой муж очутился в Бобовом городке, где доверчиво путался в извилистых улочках, заводил врагов из-за привычки таскать бейсболку «Янкис» где ни попадя и признавал, что морепродукты — лучшее, что есть на земле. Да, ежемесячно мы будем проводить пару дней в так называемом «настоящем городе» — но все же Ник приспосабливался. В один счастливый день он даже превысил скорость на Масс Пайк.
Со своей стороны, я с понедельника по четверг работала в бостонском офисе «Бэйнбрук, Бэйнбрук и Хоуи», а оставшуюся часть недели проводила на острове. Мы приобрели милую маленькую квартирку в Бэк Бэй, но, конечно же, оставили дом в Менемше. Когда у нас появятся дети, что, как надеемся, случится в ближайшем будущем, мы подстроимся. На скрижалях ничего не выбито, и все же я верю.