Один-единственный (ЛП)

— Привет, Коко.
Та одним махом вскочила мне на руки аж двумя килограммами весу и лизнула мой подбородок.
— Привет, детка! Как поживает моя девочка? А? Хорошо провела день? Закончила писать свой роман? Да?! Ах ты моя умница! — Я поцеловала маленькую коричнево-белую треугольную мордочку и на минутку прижала Коко к себе.
При жизни моего деда это был обычный, немного захламленный, типичный фермерский дом. Три небольших спальни, полтора санузла, гостиная, кухня. Дедушка умер, когда я училась в школе права, завещав дом мне, своей единственной внучке (в смысле, родной — он хорошо относился к Уилле, но я была его любимицей). Несмотря на адвокатские гонорары, я никогда не смогла бы позволить себе такой вид из окна. Но благодаря деду он стал моим. Можно было продать дом за пару миллионов долларов одному из застройщиков, который снес бы его и возвел бы очередной пансионат быстрее, чем произносится слово «дворец». Но я не стала продавать. А наняла своего отца, строительного подрядчика, чтобы все здесь отремонтировать.
Мы убрали пару простенков, перенесли кухню, сделали из трех спален две, установили, где только было можно, раздвижные стеклянные двери, и в результате получился не дом, а миниатюрное воздушное чудо, основанное тяжким трудом моего просоленного мореплавателя-деда, обновленное руками моего отца и профинансированное моим адвокатским заработком. Однажды, мечталось мне, я дострою второй этаж для своих хорошо воспитанных и красивых деток, но пока здесь жили только мы с Коко, ну и Деннис в качестве частого гостя. Песочного цвета стены с белой отделкой, неброская белая мебель, изредка яркий всплеск — стильно прислоненное в углу зеленое весло с распродажи в Тисбери, мягкое синее кресло перед окном. Над раздвижными дверями на террасу я повесила оранжевый спасательный круг с облупившимися буквами — названием дедушкиной лодки и порта ее приписки: «Пегас», Чилмарк.
Со вздохом я вернулась мыслями к сногсшибательной новости сестры.
«Я выхожу замуж за брата твоего бывшего мужа!»
Святой яйценосный вторник.
Самое время для винотерапии. Опустив Коко на пол, я полезла в холодильник, откупорила бутылку и плеснула себе, о да, приличную порцию. Залпом выпила половину, захватила пакет картофельных чипсов и бутылку и устремилась на террасу. Коко на крохотных очаровательных лапках порысила вслед за мной.
Итак, моя сестра собирается замуж за Кристофера Ловери, человека, которого я в последний раз видела на своей собственной свадьбе тринадцать лет назад. Сколько ему тогда было? Шестнадцать? Восемнадцать?
Уже не залпом, а медленно я потянула вино и заставила себя глубоко вдохнуть соленый, влажный воздух, смакуя в нем нотку рыбной наживки (эй, я же местная). Прислушалась к непрекращающемуся островному ветру, который нынче вечером обрушивался на мое жилище с двух сторон, донося обрывки музыки и смех из других мест, других домов, и строго велела себе: «Успокойся, Харпер». Нечего паниковать. Во всяком случае, пока.
— Беру бокал, — произнес чей-то голос. Это подошла Ким, моя соседка и лучшая подруга. — А затем желаю услышать все-все-все.
— Само собой, — отозвалась я. — А кто с мальчиками?
— Их идиот папаша.
Относительную тишину, словно по вызову, нарушил голос Лу. Он окликал из бокового дворика, разделявшего наши дома.
— Дорогая? Где подгузники?
— Сам найди! Это и твои дети тоже! — рявкнула в ответ Ким.
Затем раздались вопли и крики одного из их четверых сыновей. Я подавила дрожь. Наши дома стояли всего в нескольких метрах друг от друга, но мой, к счастью, немного выдавался вперед, избавляя меня от необходимости лицезреть соседский бренд семейного блаженства.
— Не дом, а свинарник какой-то! — заорал Лу.
— Так возьми уберись! — отбрила его благоверная.
— Как вам удается сохранять романтику? — отпив еще глоточек, поинтересовалась я.
Ким ухмыльнулась и плюхнулась в соседнее кресло.
— Никогда не догадаешься, но прошлой ночью мы трахались, как обезьяны, — сообщила она, наливая себе вина.
— А как трахаются обезьяны? — поползла вверх моя бровь.
 
— Быстро и неистово, — рассмеялась подруга, чокаясь со мной.
У соседей была счастливая (хоть и неряшливая) семейная жизнь. Не совсем образец для подражания, но тем не менее обнадеживающий пример. Они переехали сюда пару лет назад; Ким явилась ко мне на порог с коробкой пончиков и бутылкой вина и без обиняков предложила дружить. Мой тип женщины.
— Ма-а-м! — раздался голос одного из близнецов.
— Я занята! — отозвалась Ким. — Попроси папу! Ей-богу, Харпер, удивляюсь, как это я до сих пор не продала мелкоту в рабство.
Подруга часто заявляла, что завидует моей жизни свободной трудящейся женщины, хотя, если честно, это я завидовала ей. Ну, в некоторых моментах. Они с Лу были сплоченной, любящей парой и изо дня в день безопасно и радостно цапались и командовали друг другом. (Видите? Я ничего не имею против брака, если все делается правильно.) Возраст соседских детей варьировался от двух до семи лет. У Гриффина, самого старшего, была душа шестидесятилетнего мудреца. Время от времени он заходил ко мне поиграть в «Скрэббл» и повосхищаться Коко. Я любила этого мальчика, определенно предпочитая его четырехлетним близнецам, Гасу и Гарри, которые повсюду сеяли хаос, жертвы и разрушения. Десмонд, двух лет от роду, на прошлой неделе укусил меня, но секунду спустя прижался липкой мордашкой к моей коленке (странно приятное ощущение), поэтому присяжные на его счет еще не определились.
— Так ты помолвлена? — поинтересовалась Ким, поудобнее устраиваясь в кресле. — Колись сейчас, чтобы я начинала садиться на диету. Куда мне в подружки невесты с такими-то габаритами.
— Нет, не помолвлена, — спокойно ответила я.
— Дерматин господень! — Ким, стараясь не сквернословить при сыновьях, изобретала собственные ругательства, которые я у нее заимствовала. — Ден дал тебе от ворот поворот?
— Ну, не совсем. Во время разговора позвонила моя сестра, и — представляешь? — она выходит замуж.
— Опять?
— Вот-вот. Но дальше — лучше. Уилла встретила своего избранника всего месяц назад, и угадай, что еще? Он… — я запнулась и снова отхлебнула храбрящей жидкости. — Он брат моего бывшего мужа. Точнее, брат по отцу.
— У тебя был муж, Харпер?! — поперхнулась вином Ким. — А почему я не знала?
Я покосилась на приятельницу.
— Видимо, этот вопрос никогда не поднимался. Дело давнее, ошибка молодости и так далее, и тому подобное. — Интересно, купилась Ким на мою отговорку? Мы обе проигнорировали вопли, донесшиеся из соседского дома, хотя Коко запрыгнула мне на колени, включив дрожащую чихуахуа, и только схрумкав картофельный чипс, излечилась от своего страха.
— Так-так-так, — протянула Ким, когда я не стала распространяться дальше.
— Угу.
— И что, Уилла… случайно натолкнулась на твоего бывшего деверя? Нет, мир, конечно, тесен, но не до такой же степени. В Нью-Йорке?
Я не поинтересовалась этим обстоятельством, слишком ошеломленная упоминанием о… нем, чтобы правильно осмысливать информацию. После стольких лет недумания об этом мужчине его имя теперь пульсировало и горело в моем мозгу. Пожав плечами, я отпила еще глоток вина и откинула голову на спинку кресла. Небо стало лавандовым, только тонкая полоска угасающего багрянца на горизонте указывала, куда спустилось солнце. Туристы, приехавшие полюбоваться закатом, уже забирались обратно в свои машины, чтобы отправиться в Оук-Блаффс или Эдгартаун на ужин и выпивку. В Чилмарке, как и в пяти других городках Мартас-Винъярд, действовал запрет на продажу спиртного. Ах, Новая Англия.
— Так ты снова с ним увидишься? Со своим бывшим? Как, кстати, его зовут?
— Наверное, увижусь, если дело дойдет до свадьбы. А свадьба, предположительно, через две недели. В Монтане. — Еще глоточек. — Его зовут Ник. — Слово сорвалось с моих губ громоздко и неуклюже. — Ник Ловери.
— Ю-ху! Харпер, дорогая! Ты где? Ты говорила с сестрой? Правда, потрясающе? И так романтично! Звезды небесные, я чуть не описалась, когда она сказала мне!