Один-единственный (ЛП)

— Ну что, так ты представлял себе поездку по стране? — спросила я, вытирая губы бумажной салфеткой.
— В общем-то, да, — ответил Ник, не глядя на меня.
— Серьезно?
— Разве что без доставки тебя в аэропорт. Маленькие поселки, фермерские земли, самое сердце нашей великой нации и все такое.
— И это говорит парень из Бруклина. Который, как мне помнится, не мог сладить с обычной овечкой.
Правда-правда… однажды Ник приехал ко мне в то лето, когда я проходила практику в Коннектикуте, и мы отправились на ферму для туристов. Овца, решив, что у Ника в кармане спрятано угощение, неотвязно тыкалась носом ему в пах, отчего я чуть не валялась со смеху.
Улыбнувшись воспоминаниям, я покосилась на Ника. Нет, он не улыбнулся в ответ. Хмурые глаза, угрюмый рот. Отлепил от меня взгляд так, словно это требовало физических усилий, и вернулся к рассматриванию лежащей перед нами бескрайней равнины.
— Если выедем в восемь, к обеду сможем быть в аэропорту.
Мы бы добрались туда гораздо быстрее, удосужься он вести машину хотя бы с разрешенной скоростью, но я придержала справедливое замечание при себе.
— Отлично. Спасибо.
Ник кивнул. Судя по всему, разговор окончен. Вот и замечательно.
Поскольку Ник молчал, я достала телефон и набрала несколько сообщений. Одно для Кэрол с Тео в копии, мол, я задерживаюсь и перезвоню завтра. У меня были записаны их домашние номера, но казалось неправильным названивать сослуживцам домой воскресным вечером. Оба имели семьи и твердое правило не заниматься работой по выходным (в отличие от меня) — другими словами, они нормальные. Вторую эсэмэску аналогичного содержания я послала Беверли с отцом. Еще одну Деннису на случай, вдруг он за меня волнуется. При мысли, что мой пожарный вернулся на Мартас-Винъярд не со мной, сердце кольнула боль. Наши отношения были… скажем так, комфортными. Того трепета, той связанности, того накала эмоций, которые я пережила с Ником, с Деннисом не было и в помине, и я всегда считала, что это хорошо. Более зрело, более прочно, более стабильно. Да уж, события доказали, что мой расчет не оправдался. После всех этих лет Ден взял и не захотел жениться на мне, конец истории. Интересно, он тоже хандрит, ну хоть чуточку? Очень надеюсь; ведь если он совсем по мне не скучает, о чем это свидетельствует, а?
Мартас-Винъярд, милый дом, казался сейчас воспоминанием. Как странно очутиться так далеко, в месте, разительно не похожем на родные холмы и каменные ограды нашего острова, на его покрытые серой дранкой коттеджи и низкорослые сосны. Здесь земля плоско простиралась до самого горизонта, а небо казалось почти беспощадным в своей безбрежности.
— Ладно. Прогуляюсь дальше по улице, — сказал Ник.
Я глянула в ту сторону.
— Бар «У Стэна». Звучит заманчиво. Взять пива, посмотреть бейсбол, окунуться в колорит Монтаны, да?
— Именно. — Он сделал паузу. — Идем со мной, если хочешь.
Я сделала быстрый вдох.
— Эмм… да нет. Надо бы кое-что сделать по работе. Вот только выгуляю Коко и сразу засяду за свой старенький ноутбук.
— Добро. Сладких снов, — поднялся уходить он.
— Ник?
— Да?
Он выглядел немного уставшим, немного помятым. Он выглядел на свой возраст… не тем юношей, за которого я выходила замуж. У меня защемило сердце, но я постаралась не обращать на это внимания.
— Я действительно благодарна тебе за помощь.
Ник пожал плечами.
— Куда денешься. Мы же теперь родственники.
— О, господи. Правда, что ли?
— Ну, ты сводная свояченица моего единокровного брата, — сверкнула молниеносная улыбка. — Так что да, правда. С тебя подарок на Рождество.
— Заметано. Резиновая женщина, супернавороченная модель.
Ник рассмеялся и сжал мое плечо, отчего гудящая наэлектризованность во мне подскочила до тысячи вольт.
— Спокойной ночи, Харпер.
— Спокойной ночи, — еле слышно отозвалась я.
Потом прочистила горло, выбросила мусор в ближайшую урну и взяла поводок Коко. У моей собаки были виды на теннисный мячик, который я захватила из машины: какой джек-рассел не любит погоняться за мячиком? Мы прошли чуть дальше по улице. Здесь не наблюдалось ни деловой части города, ни газонов, ни парка, которые в Новой Англии я принимала как само собой разумеющееся. Зато здесь были поля, бескрайние поля, туда-то мы и углубились на несколько метров.
 
— Хочешь поиграть? — спросила я, и Коко с сияющими надеждой глазами затаила дыхание в предвкушении.
Отстегнув поводок, я зашвырнула мячик так далеко, как только смогла, и улыбнулась, когда моя крошка стрелой помчала по полю. Она моментально нашла свою игрушку, гордо виляя хвостом, принесла обратно и положила у моих ног, чтобы я бросила еще разок, а лучше всего тысячу раз.
Отличное средство для релаксации — постоять на свежем, прохладном воздухе, когда небо лиловеет от сгущающихся сумерек. Долгое сидение в машине не прошло бесследно, тело затекло и немного ныло.
Каково оно — жить здесь? Если верить путеводителю, в Спящем Олене двести пятнадцать жителей. Чем они зарабатывают? Как развлекаются? Как знакомятся с другими людьми? Куда ходят на свидания, помимо «Чарли Бургер Бокс» или бара «У Стэна»?
Должно быть, именно в таких местечках останавливалась моя мать в своих странствованиях. Может статься, она побывала в этом самом городишке. Нашла работу, пожила здесь какое-то время, двинулась дальше. Плохо представляю, чем она занималась последние двадцать лет, но благодаря частному детективу Дирку Килпатрику я знала, что моя мать — перекати-поле. И знала, где она сейчас обретается.
Дунул ветер, в черных тучах на западе загрохотало. Самое время зайти под крышу, позвонить Ким, выбросить из головы ситуацию с бывшим мужем, составить записку по судебному делу и постараться не думать слишком много о людях, которые для меня потеряны.
* * * *
На следующее утро обнаружилось, что «завтрак включен» означает талон на покупку сухпайка на автозаправке рядом с мотелем, поскольку закусочная открывалась не раньше половины двенадцатого. Приветливый гарвардец оставил нам записку с пожеланием счастливого пути. Мило.
— А почему не стейк с яичницей? — спросила я, пока мы разглядывали скудный ассортимент запаянной в целлофан выпечки. — Разве это не Монтана, не царство рогатого скота? Где, как ни здесь, должны подавать прежде всего мясо и яйца? Нельзя ли получить где-нибудь приличную порцию холестерина?
— А нельзя ли ограничить количество фраз, произносимых тобой до десяти часов утра? — отозвался Ник, но все же подошел к прилавку и поинтересовался у беззубого работника заправки насчет ближайших ресторанов.
Старик, выглядевший так, словно он по жизни не расстается с банджо, жевательным табаком и ружьем, задумался над непростым вопросом.
— Держала тут когда-то Сисси типа ресторан, — медленно проговорил он, — да только он сгорел лет шесть назад. Может, уже и семь. Полыхало будь здоров, вы бы видели. Мы с Хербом Уилсоном… Знаете Херба? Встречали такого? Нет? Так вот, мы с Хербом тогда служили в пожарной команде и чуть не взлетели на воздух, поливая из брандспойта газовые баллоны, сечете, о чем я?
— Значит, ресторанов здесь нет? — вернула я разговор в нужное русло.
Дедуле-то в этой глухомани явно не часто представляется случай поговорить с живыми людьми, а я умираю с голоду.
— Нет, мэм. Был когда-то у Сисси, да только сгорел лет шесть-семь назад. Знаете Херба Уилсона, мэм? Мы с Хербом…
— Тогда нам вот это, — бросила я на прилавок упаковку мини-пончиков.
— А еще полный бак на первую колонку, — добавил Ник. — И простите за невоспитанность моей… попутчицы. Она из Массачусетса.
— А это где? — хмыкнул старикан.
— Это в Новой Англии, и мы с этим парнем не попутчики, — сообщила я заправщику. — Я его инспектор по полицейскому надзору. Спасибо за уделенное время. — Положила на прилавок пятерку, ухватила Ника за плечо и вывела из лавчонки.
— Вот тебе и местный колорит, — наполняя бензобак «мустанга», широко ухмыльнулся Ник.