Один-единственный (ЛП)
— Мы типа собираемся ориентироваться по ходу дела, Харпер, — ответила сестра.
Великолепно. Отличный план, особенно если таскаться по глуши, где все эти гризли, волки и грядущие снежные бури. Но я придержала язык, а Уилла крепко обняла меня и чмокнула в щеку:
— Спасибо тебе за все.
— Не за что, — пробормотала я. Ничего ведь полезного я так и не сделала, разве что высказала кой-какие сомнения. — Ну, мазл тов. — Прозвучало отстойно. — Надеюсь, вы будете очень счастливы. — Тоже отстойно, но малость получше.
Как обычно, немного неуклюжая, когда дело касалось физического проявления чувств, я в свой черед обняла Уиллу, кивнула новоиспеченному зятю и направилась к себе в номер. Но не успела шагнуть на ступеньку, как меня окликнули.
— Эй, — это был Кристофер. — Послушай, Харпер. Понимаю, тебе это, наверно, неловко: моя женитьба на твоей сестре, встреча с Ником и все такое, и я догадываюсь, что ты не в восторге. Я просто хочу сказать спасибо за то, что ты приехала. Это много значило для Уиллы. И для меня тоже, — улыбнулся он.
А парень все же не лишен обаяния своего старшего брата.
— Ладно, — вздохнула я. — Только осторожней, Крис. Брак — дело непростое. Я желаю, ребята, чтоб у вас все получилось, честно.
— Я люблю Уиллу, — серьезно сказал Кристофер. — Мы с ней не так давно знакомы, Харпер, я осознаю это, но я вправду ее люблю и постараюсь сделать счастливой.
— Да уж, постарайся. Вы теперь женаты. До конца ваших дней. — Я похлопала зятя по плечу. — Удачи. По-настоящему.
Поднимаясь по лестнице, я вообразила, будто ощущаю на себе взгляд Ника, но когда обернулась, то не увидела его.
Хотя я проведывала Коко бессчетное количество раз, а Деннис дважды выводил ее погулять, моя собака пребывала в облике сиротки-чихуахуа: напряженное тельце, голова не поднимается с трагически сложенных лапок, огромные глазищи взирают на меня так, будто я заперла бедняжку на ферме собачьих боев Майкла Вика (20). Кролик сброшен на пол (уверена, нарочно), подчеркивая тот факт, что я не заходила к несчастной маленькой Коко чуть не два часа.
Взяв хитрюгу на руки, я поцеловала ее смешную мордочку:
— Мне очень жаль. Прости меня. Пожалуйста-пожалуйста.
Коко, подумав, смилостивилась, радостно завертелась, превращаясь обратно в джек-рассела, затем лизнула меня в подбородок, давая понять, что я прощена.
— О, вот и ты, — из ванной комнаты вынырнул Деннис с бритвенными принадлежностями в руках. На кровати лежал его открытый чемодан с кое-как запихнутой одеждой. Я отпустила Коко и начала заново складывать вещи, чтобы не перемялись. — Ну что, классно повеселилась?
— Не очень, — глянула я на него, уложила туфли на дно чемодана, где они ничего не раздавят, и сделала глубокий вдох. — Ден, наверное, нам с тобой стоит поговорить, как считаешь?
— Э-э… хорошо. — Он сел на мою кровать, я на его, и мы посмотрели друг на друга: Харпер — строгий наставник, Деннис — непослушный ученик. Я вздохнула. До чего утомительно всегда принимать ответственность на себя. Но кто-то же должен.
— Так вот, Деннис, — я взяла его большие ладони в свои. — Послушай. Две недели назад я попросила тебя жениться на мне, и с тех пор ты даже не заикнулся на эту тему. Пожалуй, это и есть ответ, тебе не кажется?
Он состроил гримасу, но не возразил.
— Все нормально. Я не злюсь. — Странно, но я и правда не злилась.
Деннис вздохнул.
— Просто… Думаю, я не уверен на все сто, что так и надо, понимаешь? — робко посмотрел он на меня. Какой же красавчик. В его голосе слышалась надежда, и это укололо меня больнее всего: Ден словно был заключенным без особых видов на смягчение приговора, а я — его давним тюремщиком, принесшим весть о губернаторском помиловании. — Типа, если я не в диком восторге при мысли о свадьбе, может, не стоит этого и делать.
О-хо-хо. И все же он прав: не мешало бы впадать в дикий восторг при мысли «пока смерть не разлучит нас». Взять хотя бы мою собственную историю.
— Верно. Точно подмечено.
— Не то чтобы я, э-э… ну ты понимаешь, Харп. Не то чтобы я не любил тебя. Я люблю.
Мне пришлось улыбнуться.
— Ого. Что касается признаний, это было довольно отстойным.
— Извини.
— Да ничего.
— Правда?
— Конечно. — Я сжала его ладони, потом отпустила. — К твоему сведению, я считаю, что ты замечательный человек. У тебя доброе сердце, мы пережили вместе много счастливых моментов и… что ж, я желаю тебе всего самого лучшего. — «А кто-то еще называл его признание отстойным».
— И я тебе, чувак, — широко улыбнулся Деннис.
Ну, скучать по прозвищу «чувак» я не стану, это точно. Не то что по самому Деннису. Он служил для меня своего рода спасательным кругом, а теперь пришло время от него отказаться, и от того, что я это понимала, не делалось легче. Не будет носящихся по дому крепеньких голубоглазых деток, не будет удобной, само собой разумеющейся уверенности в добродушном спутнике на каждый день. Не будет незамысловатой удовлетворенности. У меня перехватило горло, и я сглотнула — в моем случае это можно приравнять к двухдневному рыданию в постели кого-то другого.
Взяв мою руку, Деннис поцеловал ее. Неожиданно галантный жест. Я пригладила ему волосы. Славный старина Ден.
— Не хочешь подурачиться? — спросил он, поднимая глаза. — Потр… э-э… потусить напоследок?
Я поперхнулась смешком:
— О, думаю, я пас. Не то чтобы это было не классно. Скорее, не очень-то разумно.
— Должен же я был попробовать, — добродушно отозвался он. — Тогда выведу Коко. Пойдем гулять, Кокосик?
При волшебном слове «гулять» моя собака подпрыгнула в воздух, словно ударенная током, схватила в зубы своего кролика и восторженно им затрясла.
— Скоро будем, — Ден пристегнул Коко розовый кожаный поводок, вывел ее из комнаты и закрыл за собой дверь.
Со вздохом, начинавшимся от самых моих ступней, я откинулась на кровать и уставилась в потолок. С «Планом замужества с Деннисом» покончено. Мысль о том, что этого парня больше не будет рядом, тоскливым эхом отзывалась в моем сердце. На Мартас-Винъярд меня ждет много чего хорошего, и все же Ден заполнял большую пустоту в моей жизни. Огромную. Теперь передо мной разворачивалась новая картина моего будущего. Опять одна.
«Выше нос, — подбодрила я себя. — У тебя есть Коко. Есть мороженое «Бен и Джерри», работа, в которой ты дока, друзья, терраса и великолепный вид. У тебя еще может быть ребенок: через усыновление, банк спермы, новые отношения, да как угодно».
Но мне будет не хватать Денниса. Я и близко не чувствовала такой всепоглощающей, бездонной паники, как тогда, при разрыве с Ником, но черт. Все равно было больно.
* * *
На следующее утро я, вскинувшись, проснулась и прищурилась на часы. Восемь сорок семь. В номере было пусто; судя по всему, отъезд Денниса я проспала. Дальше-больше, если самолет вылетел в семь утра, он уже на полпути домой. Везет же человеку. Я с трудом вытащила себя из постели: три вчерашних мартини давали о себе знать. Коко подняла голову от своего кролика, зевком подтвердила, что да, хозяйка выглядит как полное дерьмо, затем перевернулась на спину, лапками вверх, притворяясь, будто ее сбила машина. На тумбочке лежала записка: «Харп, я быстренько прогулял Коко. Увидимся дома, точняк. Спасибо за все. Ден».
Что ж. Это было… мило. Со вздохом я проверила голосовую почту — ого, сколько сообщений. Я добросовестно переслушала их все. Шесть от помощника: два по работе, остальные четыре — личные, живописующие противоречивые чувства Томми к его гулящей супруге, которая обещала прекратить встречи с курьером по состоянию на пятницу, но в субботу улизнула к нему на свидание, и Томми колебался, следует ли проявлять в этом вопросе твердость. Два сообщения от Тео, интересующегося, почему меня не было на работе (у моего босса память, словно решето). От Беверли, с утра пораньше: они с отцом направлялись в Солт-Лейк-Сити и спрашивали, приду ли я к ним на обед на следующей неделе, чтобы еще раз отметить свадьбу Уиллы. Пару слов от Ким — просто проверка связи. Хорошо иметь подругу… почти все остальные мои приятельницы были из колледжа или юридической школы, не из тех, с кем общаешься ежедневно. Я рассудила, что наберу Ким из Денвера, когда у меня будет два часа между рейсами, чтобы вдоволь поболтать. И послание от отца Брюса: «Позвони, когда вернешься. Надеюсь, у тебя все хорошо. Не забудь про БДД: твоей бессмертной душе пригодится любая поддержка, любая соломинка. Как и всем нам».