Без чувств (СИ)

— Он не вернётся, Даш…
Я кривовато усмехаюсь, не веря. Что за чушь? Ей-то откуда знать? Ей-то, блин, откуда доступна эта информация?!
Входная дверь громко хлопает, пресекая любые попытки добиться ответов. Раздаются твёрдые шаги. На кухне появляется взвинченный и злой Олег Вячеславович собственной персоной.
Не могу сказать, что мне приятно его видеть…
Лицо покрыто красными пятнами, ноздри расширены. Я удосуживаюсь небрежного и мимолётного взгляда, после чего снова падаю на стул.
Ладно.
Комнату наполняет сигаретный дым. Мама бросается открывать окно и искать пепельницу.
— Между нами ничего нет и не будет, да? — усмехается Авдеев, потирая щетину и напоминая об обещаниях.
Удивительно, но я не испытываю стыда за вранье. Вообще ни капли. Между нами всё было, есть и будет. Всегда. Просто взрослым не обязательно лезть в чужую личную жизнь и пытаться навязывать свое мировоззрение. Пусть лучше со своими косяками разберутся.
— Я-то думал, что ты умненькая девочка, Дарья. До последнего верил. Ошибся, признаю.
У меня сводит зубы от оценок дяди Олега. Разве разговор предполагался на эту тему? Нет?
Я пас.
— Где Ратмир? — резко выпаливаю.
Интуиция настойчиво подкидывает варианты развития событий, но ни один мне не подходит. Тело цепенеет почти от каждого.
Да что же такое?
— Мой сын находится в СИЗО, ему грозит до восьми лет, — произносит Олег Вячеславович, опираясь на кухонную тумбу. — Он обвиняется в нанесении легких и тяжелых телесных повреждений. Один из пострадавших в коме.
Если бы я сейчас стояла, то, клянусь, рухнула бы на пол, потому что услышанное выбивает почву из-под ног.
— Вы врёте…
Сердце бьётся через раз. Кровь в жилах стынет. Я хочу стереть это из памяти.
— Не вру и не шучу, Дарья, — отвечает на слабые нападки Авдеев. — Янка в последнее время ушла в отрыв и таскалась где ни попадя. Когда осознала, что парни закидываются не только алкоголем, но и серьезной наркотой, и у них от неё напрочь сносит крышу, попыталась бежать…
Я слушаю, слушаю, слушаю.
Пытаюсь вникнуть в происходящее, но мозг упорно отрицает любые слова.
Этого не может быть.
Этого не должно случиться.
Это какая-то ошибка, подстава и развод!
— … мелкие гондоны закрыли её на даче. И она не придумала ничего лучше, чем позвонить старшему брату и попросить о помощи, что логично, наверное, но довольно опрометчиво, потому что Ратмир приехал, увидел нелицеприятную картину и не рассчитал сил. Опомнился уже когда Янка сорвала голос и набрала меня.
Тело потряхивает с каждой секундой сильнее. Я догадываюсь, что было дальше, но отказываюсь это принимать. Просто-напросто отказываюсь!
— Я могу его увидеть?
Звучу отрешенно, будто я не я. Грудная клетка давит и болит. Хочется ударить себя по щекам, чтобы наконец собраться и задать нужные вопросы, но ничего умного в голову не приходит.
— Нет, не можешь, — строго чеканит дядя Олег. — Ты ему кто, напомни? Жена? Родственница?
Татуировка жжёт кожу. Я жадно хватаю ртом воздух и мечтаю проснуться из этого кошмара.
— С Ратмиром работает адвокат. Я постараюсь сделать максимально возможное, но будь пострадавшие менее влиятельными людьми — проблема рассосалась бы почти без последствий. Беда в том, что Тимофей Золотарёв — сын начальника главного управления полиции области. Здесь задача не просто со звёздочкой, а с двумя.
Сжав пальцы в кулаки, поднимаю взгляд. На лице мужчины отражается много негативных эмоций, но мелькает и нечто уязвимо-непривычное. Скорее всего, горечь и сожаление о том, что так вышло.
Чтобы не быть голословным, Олег Вячеславович достает телефон, что-то листает в нем, после чего швыряет мобильный на стол.
От увиденной фотографии, залитой кровью, сильно мутит.
Я отворачиваюсь. Мама вздыхает, включая чайник. Плечи сгорбленные, голова опущена. Понятия не имею, как выгляжу я, если она — настолько плохо.
— Но вы же вытащите Мира?
Пожалуйста… 
Не прошу, а умоляю. Интонацией, взглядом, мыслями. Готова и на колени встать, если нужно.
 
У Ратмира вся жизнь впереди — долгая и счастливая. Проблемы с контролем гнева были вызваны напряженной обстановкой в семье. И раз дядя Олег причастен к этому, то он и должен разгребать последствия.
Жена в больнице.
Дочь сломалась и капается в реабилитационном центре. Сын в СИЗО.
Все вокруг несчастны по причине того, что Авдеев-старший возомнил себя всесильным, но кое-где всё же просчитался.
— Я почему приехал… — тушит окурок в пепельнице, игнорируя мой последний вопрос. — Вам с матерью нужно улететь. Сегодня — максимум завтра.
Просьба-приказ бьёт почти что наотмашь. Я резко трезвею и выхожу из ступора.
— Нет, я не могу, — вскидываю руки в воздух. — Я буду ждать, пока Мир выйдет на свободу!
Олег Вячеславович отрывается от тумбы и медленно подходит к столу, сдавливая пальцами мои скулы и распиная взглядом.
— У тебя есть деньги? Власть? Возможности? Что у тебя есть, девочка, чтобы не просто мешаться под ногами?
— Олег…
Мама окликает любовника, чтобы сбавил напор, но её просьбы остаются без должных реакций.
— Как ебаться по углам — так мы взрослые… — качает головой Авдеев. — С сессией я решу. Всем, блядь, решу. Тебе, дочери и сыну. Дети, дети…
Выразить похвалу и признание — отчего-то не получается. В горле застревает ком, который я с трудом могу проглотить.
— Улетите с матерью на время. Ненадолго — пока всё утихнет. Поплаваете в море, позагораете на солнце. Я разве желал тебе чего-то плохого, Даш?
Хочу поинтересоваться и съязвить: чем мы будем мешать в городе? Не тем ли, что во время решения насущных проблем захочется поебаться? Но я не рискую. Сдерживаю претензии и протесты, потому что в какой-то мере снова впадаю в зависимость.
— Времена сейчас смутные. Я подумаю, что можно сделать. Подключу друзей и знакомых, отвалю любые деньги за то, чтобы Ратмира отпустили. Ваша задача — нигде не отсвечивать. — Авдеев оборачивается к матери, отпуская наконец мои скулы: — Ксюш, найди паспорта и начинай собирать вещи. В условленное время за вами заедет водитель.
  
Глава 53
 
***
— Даш, давай прогуляемся на пляж? — предлагает мама, заглядывая в комнату без стука.
За окном ласково греет солнце, но я плотно закрыла жалюзи, потому что в нынешней ситуации не хочу даже на мгновение выбираться из мрака. В нем почему-то комфортнее.
— А давай без меня?
Отвернувшись к стене, рисую кончиками пальцев невидимые узоры. Зигзаг, сердечко, компас…
— Так не годится, милая. Ты совсем себя изводишь. Стала ужасно худой — одна кожа да кости.
Я недовольно закатываю глаза, когда пружинит пустующая половина кровати. Чёрт. Ну зачем это? Разве так сложно оставить меня в покое?
Прошло три с половиной недели, как мы находимся на самом теплом побережье Испании в доме друга Олега Вячеславовича. К пляжу рукой подать, но интереса к новым местам — ноль. Мама через день бронирует экскурсии и составляет маршрут прогулок, а я каждый раз категорически отказываюсь и почти не выхожу из своей комнаты, в надежде, что рано или поздно ей надоест меня дёргать.
Я вообще не хотела сюда лететь.
Помню, как вернулась в арендованную квартиру, упала на кровать, выплакала все слёзы и приняла важное решение. К назначенному времени не собрала ни вещи, ни документы. По моей вине рейс мы пропустили.
Ох, в каком бешенстве был дядя Олег! Наверное, если бы мама допустила его ко мне и дала адрес — размазал бы по стенке. Но она приехала одна. Долго просила и уговаривала. Потом шепотом сказала, что выбора у нас нет. Мы должны исчезнуть из города, иначе нас исчезнут отсюда силой.
— Всё будет хорошо, Даш… Вот увидишь…
На плечах и спине ощущаются легкие поглаживания. Я деревенею на долю секунды, а потом зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться. Как бы ни кичилась — я требую поддержки и добрых слов. Успокаивать себя уже не получается.