Без чувств (СИ)

Забрав с заднего сиденья лекарства, обхожу глубокие лужи и застываю под единственным работающим фонарным столбом во дворе.
Опускаю руки в карманы. Холодею, когда нащупываю на дне хрустящие купюры. Вот гадство. Я не заметила, когда дядя Олег успел сунуть мне деньги.
На кончике языка прокатывается горечь. Я недовольно кривлюсь и мну несчастные бумажки, не вынимая рук.
Ну и в чём Ратмир был не прав? Я такая же, как и мать? Или нет?
Мир довольно быстро реагирует на сообщение, будто и правда ждал.
Вскоре появляется на улице, широко открывая тяжелую металлическую дверь. И приглашая к себе.
Белая футболка выгодно подчёркивает крепкие мышцы рук и идеальный торс. Авдеев настолько красивый, несмотря на свежие следы ударов, что у меня слабеют колени и захватывает дух.
Я отрываю каблуки от асфальта и шагаю навстречу.
Мир смотрит цепко и пристально, не скрывая лёгкую полуулыбку и одними глазами намекая: войдёшь — пожалеешь.
И всё. Дороги назад не будет.
  
Глава 23
 
***
Квартира Ратмира расположена на первом этаже девятиэтажки, поэтому дорога занимает не так много времени.
Домофон через раз работает. Подъезд сырой и тёмный. Приходится задержать дыхание и выдохнуть только тогда, когда я попадаю в прихожую.
Осторожно и с опаской разуваюсь. Настрой качается. Я то бойкая и смелая, то неуверенная и трусливая. Вот бы найти баланс и уровнять.
Согреваюсь мигом. Внутри тепло и уютно. Это квартира-студия с совмещённой кухней и единственной комнатой — спальное место отгорожено деревянной ширмой и находится у окна.
Я оглядываюсь. Приятно удивляюсь. Вокруг такая чистота, что даже пол блестит. Ни тебе разбросанных носков, ни грязной обуви, ни гор одежды. Я бы сказала, что для парня-студента здесь почти что стерильно. И я сильно сомневаюсь, что Мир специально расстарался перед моим приездом, потому что до последнего не знал: решусь или нет?
Поставив сумку и бумажный пакет с медикаментами на тумбу, расстёгиваю пуговицы на плаще.
Волнение зашкаливает. Дыхание частит. Понятия не имею, как всё произойдёт, и не могу не прокручивать в голове разные сценарии.
Чтобы отвлечься, обращаю внимание на мелочи. Если присмотреться, то можно увидеть, что мебель в квартире далеко не новая, как и обои.
Я жила в местах и похуже, и победнее, но для мажора, который родился с золотой ложкой во рту, должно быть, немного непривычно.
Во всей этой ситуации перевешивает свобода. Я вполне понимаю Ратмира, потому что до сих пор не отошла от короткого разговора с Олегом Вячеславовичем. Он тяжелый человек. Жесткий, властный. И даже в этой скромной обстановке жить куда лучше, чем под колпаком в роскошном особняке.
— У тебя симпатично, — делаю комплимент, вешая плащ на крючок и заставляя себя поднять взгляд.
Мир кивает. Не так, чтобы благодарно и впечатлившись, но всё же.
Упирает руки в бока, смотрит. Такое ощущение, что пока я не слишком вписываюсь в его привычную картину. Он будто примеряет меня. Присматривается, размышляет.
— Ванная комната слева, — сухо произносит. — Полотенца чистые. Если нужен гель для душа — можешь воспользоваться моим.
Вот так. Сразу к делу.
Я пячусь ко входной двери, но совсем сбегать не планирую. Это всего лишь первая реакция на вполне взрослое и логичное предложение выебать. Я обязательно привыкну.
— Покажешь мне?
На самом деле квадратура в квартире небольшая. При желании я и сама могла бы разобраться, что к чему, но пока не чувствую, что имею достаточное право на самостоятельность.
Ратмир провожает меня по коридору и включает свет. Указывает на белоснежные полотенца, пахнущие кондиционером.
В целом, ведёт себя вполне гостеприимно.
Когда я закрываюсь на щеколду, то заново приобретаю возможность спокойно дышать и мыслить.
Что, если в этой квартире Авдеев живёт не один и к нему периодически, а то и постоянно, приезжает Аня, помогая с уборкой и стиркой?
Тряхнув головой, подхожу к раковине. Плевать. Я никому не давала клятв в верности. Всю ответственность за поступки несёт Мир, а я — позволяю сбыться ещё одной своей мечте, включив долю эгоизма, которым в обычной жизни почти не пользуюсь.
 
Открыв кран и намылив руки, смотрю в зеркало. Зрачки непривычно расширены, на щеках румянец. Губы, которые за последний час я все искусала, — приобрели насыщенный алый оттенок.
Прислушавшись к звуку за дверью, упираюсь спиной о стену. Ванная комната тесная, но светлая. На полках мужская косметика — гель и шампунь. В стакане — всего одна щётка. Можно прикинуть, что второй комплект отправился в мусорное ведро, но прикол в том, что Ратмир даже не пытается мне понравиться. Ему не нужно прилагать усилий, чтобы меня впечатлить.
Я — уже.
Пялясь в одну-единственную точку, некоторое время стою неподвижно. Не могу сказать, что отношусь к девственности, как к чему-то священному, но переживаю о будущем до панических атак.
Вдруг я буду не такой, как надо? Недостаточно умелой и раскованной? Слабой, апатичной? Бревном? Испорчу свой шанс.
Я знаю, что могу прямо сейчас передумать и остановиться, и Мир отпустит — он не насильник, но не пожалею ли я потом об упущенной возможности?
Решительно расправляю складки на платье, набираю в лёгкие больше воздуха. Плеснув в лицо водой, закрываю кран и, воспользовавшись полотенцем, толкаю дверь от себя.
Сердце разгоняется и переходит на галоп, когда я замечаю Ратмира, стоящего прямо напротив ванной комнаты. В своей привычной позе — сунув руки в карманы шорт, опираясь спиной о белую колонну и слегка запрокинув голову, глядя на меня сверху вниз.
— Выпьешь что-нибудь? У меня в доме нет алкоголя, но могу сделать доставку.
Крупицы вежливости вызывают улыбку. Я мотаю головой, категорически отказываясь. Вино бы не помешало, но я хочу чувствовать каждую совместную секунду, будучи абсолютно трезвой.
— Медики обработали твои раны? — спрашиваю ровным тоном. — Выглядят, честно говоря, не очень.
Авдеев продолжает блуждать по мне взглядом, таким же тяжелым, как и у отца, но гораздо приятнее и более располагающе. Царапает глазами по оголённым плечам, шее и лицу. Верю, что мне не мерещится, — я вписываюсь. И он меня хочет.
— Не было времени — я торопился на вечер. Заштопали и отправили. А ты?.. Планируешь побыть моей личной медсестрой?
Тон шутливый. Намёк понятен. И я могла бы смело подыграть, но только сильнее заливаюсь густым румянцем.
— Да, давай. Я общалась с Ариной — у неё бывший парень боец ММА. Чтобы травмы заживали быстрее, она написала мне короткую инструкцию с применением таблеток и мазей. Я могу обработать, если ты не против.
Не дожидаясь согласия, подхожу к тумбе и подхватываю бумажный пакет. Несмотря на то, что мы оба прекрасно знаем, чем закончится эта ночь, — хочется как можно дольше делать вид, что нет. Это успокаивает. Позволяет свыкнуться. Дарит ощущение того, что между нами нечто большее, чем разовый секс.
Ратмир располагается в кресле и, откинув голову на спинку, из полуопущенных ресниц наблюдает, как я суечусь, а затем двигаюсь ему навстречу.
Каждый последующий шаг даётся с трудом. К ногам будто привязали тяжелые многотонные гири.
Я вздрагиваю, когда неожиданно включается телевизор. Звук становится громче. Мир возвращает взгляд к моему лицу и вскидывает подбородок. Смотрит выжидательно, отстукивает пальцами по подлокотникам, исполняя роль пациента и дёргая вверх уголками губ.
Неужели он подумал, что лекарства — это просто повод?..
Я встаю между широко разведённых ног и упираюсь коленями в кожаную обшивку кресла.
Беру ватный диск. Щедро поливаю его антисептиком. Наклоняюсь. И всё. Эмоции сбоят, сердце выбивает рёбра, а пульс колотится где-то в ушах. Сконцентрироваться получается с трудом, потому что нельзя быть таким красивым и неприступным. Мне сложно.
Бровь нехило рассечена и кое-как зашита на скорую руку. Рядом виднеются старые белесые рубцы. Много разных. И мелкие, и не очень. Не парень, а беда. Но отчего-то кажется, что в этот раз ему досталось больше, чем всегда.