Японская фантастическая проза
Правительство подвергнется резким нападкам со стороны оппозиции и общественности — скажут, ущерб мог бы быть гораздо меньшим, если бы в стране все эти годы было больше порядка... Возможно, нынешнему правительству даже придется уйти в отставку. Тогда тревожное положение распространится по всей стране...
«Плохо...» — подумал Ямадзаки, волоча больную ногу и шагая вместе с пришедшей в движение толпой. Если после всего случившегося произойдет падение правительства...
В свете прожекторов что-то мелькало. Ямадзаки посмотрел на небо. Там, словно несметные полчища летучих мышей, кружились мириады черных точек.
— Пепел посыпался,— сказал пожилой мужчина, шагавший рядом.— Надо поторапливаться, не то, как всегда, хлынет дождь. После больших пожаров обязательно идет дождь. Правда? И после бомбежек всегда так было...
«Да, плохо...» — продолжал думать Ямадзаки. Он почти не обратил внимания на первые капли дождя. «Очень плохо, просто никуда не годится... Если падет правительство, что станет с планом Д?..»
Редкие капли дождя вдруг участились. Люди испуганно побежали,.
— Осторожно! Просим не бежать! Опасно! Не толкайтесь!..
Солдаты кричали что есть мочи, но толпа уже бежала, от топота гудела земля. Дождь превратился в ливень. Черный дождь с пеплом. Тот самый черный дождь, который оставляет на белой сорочке черные пятна.
«Плохо»,— говорил себе Ямадзаки, глядя на развернувшуюся перед его глазами картину и думая о том, что его беспокоило. Что же будет?
Над разрушенной столицей, усиливаясь, шел черный ливень.
Под ливнем гасли пожары, но не все. Кое-где огонь, наоборот, усилился — вместе с дождем поднялся ветер. Однако люди немного успокоились, огонь уже не внушал им такого ужаса.
Трагическая ситуация создалась на побережье Токийского залива. Здесь на складах загорелись сотни тысяч тонн нефти и химического сырья. Пожар продолжал полыхать с такой силой, что влага испарялась в воздухе. Все живое ринулось прочь из этого района — жар был нестерпимый, кислорода не хватало, химическое сырье, сгорая, выделяло ядовитые газы. В довершение к пожару обрушилось сильнейшее цунами, высотой восемь-десять метров, вместе с водой разнесшее горящую нефть по всему побережью. После Кото Харуми занимал второе место по числу погибших и пропавших без вести. А прибрежные районы нижнего города Сибаура, Синагава, Ои, Омори и Кавасаки были почти полностью уничтожены огнем и водой. Загорелись грузы, в огромном количестве скопившиеся на причалах. Цунами с легкостью поднимало в воздух грузовые суда и танкеры, переворачивало и несло их вдаль до самого Цукидзи. Под ударами волн рушились опоры первого столичного скоростного шоссе, тянувшегося вдоль побережья.
Загорелись также угольный причал Кото и остров Юмэно-сима. Они долгое время продолжали тлеть, сильно затрудняя восстановительные работы в прибрежных районах столицы.
Цунами ударило по Токийскому заливу с невиданной силой. Оно искорежило Хакояму на полуострове Бофусе, Мисаки на полуострове Миура, оторвало половину мыса Томицу, смыло. большую часть его построек и, оседлав подоспевший прилив, помчалось на Иокогаму, Кавасаки, Тиба, пронеслось по берегу Токийского залива, задев города Фунабаси и Ураясу, и ворвалось в районы столицы — Эдогаву, Кото, Тюо, Минато, Синагаву и Оту. Такие районы, как Касай, Сунамати, Комацугава, с нулевой высотой над уровнем моря, были мгновенно захлестнуты гигантской волной, а воды реки Аракава пошли вспять и затопили ТЭЦ в Сэндзю.
Позже говорили, что редко случается такое сочетание неблагоприятных условий, как во время Второго великого землетрясения Канто: вечерние часы пик, в домах горят газовые плиты, прилив достиг наивысшей точки... Хорошо еще, что в этот день луна была не в полной фазе. И все-таки зарегистрированная высота утреннего прилива составила два и две десятых метра. Ко всему прочему с полудня дул сильный южный ветер.
Мощнейший удар цунами разорвал главные артерии столицы и хлестнул по самому ее сердцу. Цунами, пройдя над дамбой и смыв защитные песчаные наносы, огромной волной жидкой грязи обрушилось на равнинный район, протянувшийся вдоль побережья, превратило в груды развалин Хосю-Токийскую, первую и вторую Синагавские, Кавасакинскую, Содаскую, Цурумискую теплоэлектростанции, нефтегазоперерабатывающие, кораблестроительные, сталелитейные заводы, причалы, склады, аэродромы, шоссе, железнодорожные пути. До аэропорта Ханэда волна докатилась тогда, когда там уже начались пожары, слизнула взлетные дорожки, ангары и повредила множество наземных сооружений. В аэропорту в это время тоже был час пик: садились и взлетали самолеты внутренних линий, в залах скопились толпы отъезжающих. Мгновенно были разрушены шоссе, монорельсовая дорога и мосты, соединявшие аэропорт с внешним миром. А тут еще начался пожар на соседнем нефтеперерабатывающем заводе, цунами расплескало горящую нефть, и хранилища горючего оказались под угрозой. К счастью, недавно открытый аэропорт Нарита пострадал сравнительно мало, и туда удалось направить часть прибывающих самолетов. Международным лайнерам пришлось повернуть на Осаку или лечь на обратный курс и вернуться в Сеул, Тайбэй, Манилу и Гонконг.
«Ёснно», развернувшийся у острова Идзу на 180° и взявший курс на Токийский залив, в одиннадцать часов вечера шел водным путем Урага. Когда судно огибало полуостров Миура, вдали можно было видеть пожары, полыхавшие на побережье Сагами и Урага. Вскоре ветер донес какой-то удивительный запах. После мыса Канно редкие капли дождя превратились в ливень, видимость резко ухудшилась. Но с мостика все же было видно, как затянутое мглой небо окрашивается на севере кровавым адским пламенем.
— Токио горит...— пробормотал Катаока, стоявший рядом с Онодэрой на капитанском мостике.— И Кавасаки, и Тиба...
— Часа три назад, видно, прошло цунами,— сказал Онодэра, затягивая капюшон резинового плаща.— Сколько народу пострадало... Страшно подумать... Ведь время как раз было предвечернее...
«Ёсино» уменьшил скорость до семи-восьми узлов. Вдали за дождевой завесой завыла сирена. Взвился багровый столб огня, от страшного грохота заложило уши. Что-то взорвалось — то ли хранилище природного сжиженного газа, то ли газохранилища в Кавасаки или Иокогаме.
— Ну и вонь! — нахмурился Наката, втягивая в себя воздух.— Кажется, идем в Йокосука. Тут, видно, тоже одни обломки остались... Пожалуй, дальше идти опасно. Ядовитые газы, нефтяной пожар да и цунами все разворотило...
Темная поверхность воды стала еще темнее от плывших по ней предметов. Они появились как-то сразу. Ящики, татами, железные бочки, доски, обломки... И, кажется, трупы.
— Впереди по левому борту что-то движется! — закричал вахтенный на носу корабля.
Натужно загудел двигатель, «Ёсино» взял вправо. В свете прожектора мелькнула черная громада — огромное наполовину затонувшее судно.
Сквозь мрак и дождь донесся едва слышный крик.
— Впереди по правому борту человек! — вновь крикнул вахтенный.
— Полный назад! — негромко приказал капитан штурвальному и включил внутренний телефон.— Спустить спасательную лодку с правого борта. Подобрать человека!
Повернулся прожектор, осветив море с правой стороны. Блестели только струи дождя, бьющие по мутной воде. Больше ничего не было видно. Раздался шум спускаемой лодки.
— 'Впереди, по-видимому, много дрейфующих судов,— сказал навигатор, наблюдавший за радаром.— Верно, рыбачьи шхуны и плоскодонки, пострадавшие от цунами... Скоро пройдем мимо второго морского порта.
— Спасательная лодка возвращается...— крикнул с мостика матрос.
— Ну как? Нашли? — спросил кто-то с палубы.
— Нашли...— ответили с лодки.— Но... он не в своем уме...
— Профессор Тадокоро...— Онодэра обернулся к профессору, который с непокрытой головой, без плаща угрюмо стоял рядом.— Судя по всему сильно пострадали районы Кэйхин и Кэйё [9]... А прибрежного района Токио, кажется... вообще больше не существует...