Японская фантастическая проза

— и с тех пор посланцы Марса прибывали к нам по трое каждый год и доставляли на Землю образцы марсианских товаров?!
— На этот циничный выпад, сэнсэй, я отвечать не желаю. Впрочем, у меня тоже есть с собой один скромный образчик... Хотите взглянуть? Когда я брал его, был полностью уверен... Ага, вот он... Ну, какое у вас впечатление?
Он вытащил из своего портфеля и поставил на стол обыкновенный игрушечный автомобильчик величиной со спичечный коробок.
— По-моему, это просто пластмассовая игрушка,— сказал я.
— Отнюдь нет... Это — благородное произведение искусства, созданное мастерами школы игрушкистов «Той арт». Объектом этой школы является невозможное, то, что не может бытовать в реальном мире. Так, этому шедевру присвоено название «Ужас бытия». И если бы игрушкисты услышали, что это всего лишь пластмассовая игрушка, они бы от ужаса заболели.
— Уж лучше бы вы ваяли с собой настоящие марсианские пластмассовые игрушки».
— Увы, игрушки я совсем упустил из виду. А теперь взгляните вот на это. Я понимаю» конечно, что толку будет мало» но все-таки...
Он не без колебания протянул мне потертую на углах черно-белую фотографию размером с визитную карточку. Да» снимок был настолько обыкновенен» что я даже не сразу уразумел» что это такое.
— Позвольте... Это же обыкновенная телефонная будка...
— Действительно» к сожалению» очень похоже» но совершенно не то. Перед вами — транспозиционная станция, которую следует по праву называть основой марсианской цивилизации. Оформление тоже заимствовано вами.
— Но там внутри я вижу самый настоящий телефонный аппарат.
— Ужасно» не правда ли?.. И вдобавок, пользуются им точно так же, как у вас... Берут трубку, набирают номер, вызывают нужную станцию и, убедившись, что она свободна, вкладывают монету в щель справа. Включается антигравитационное устройство, раздается звонок... и в тот же момент вы оказываетесь на станции назначения.
Вторая фотография, которую он мне протянул, напоминала кадр из какого-то научно-фантастического фильма. Фильм этот я, по-моему, видел. Но ворчать по поводу обворованного режиссера было бы, вероятно, глупо, и я решил в свою очередь нанести упреждающий удар.
— Ну, о склонности землян к подделкам не будем больше говорить. Но ведь есть вещи, скопировать которые совершенно немыслимо.
— Например?
— Например, марсианские собаки, марсианские птицы, марсианские свиньи... и другие живые существа... Не станете же вы утверждать, что все они тоже совсем как наши? Это было бы уже натяжкой...
— Вы мне льстите.
— Ладно, пусть вы не взяли с собой свинью. Но как насчет образцов насекомых? Или они тоже были бы слишком тяжелы для вас?
— Честно говоря» у нас их нет.
— Нет?
— Мы ведь не коренные марсиане. Как вам известно, воды на Марсе слишком мало, и условия для эволюции животного мира там не очень подходящие. Мы переселились на Марс семь поколений назад с какого-то очень далекого светила. Мы не взяли тогда с собой никаких живых существ, переселились одни только люди. У нас уже была техника искусственного синтеза белка из нефти, так что в разведении домашнего скота мы не нуждались. Кажется, был только спор, брать с собой цветы или нет...
— Вот где вы, наконец, попались. Искусственный синтез белка — куда ни шло, а вот где вы брали для этого сырье, откуда у вас взялась нефть? Вы будете уверять меня, будто ваши почтенные предки семь поколений назад привезли ее с этой далекой планеты столько, что вы до сих пор все не израсходовали? Бросьте, не валяйте дурака. Я ведь не такой уж наивный дилетант. Марс — мертвая планета. Более того, это планета, На которой никогда не было жизни. И ни угля, ни нефти там нет и быть не могло.
— Совершенно справедливо,— пробормотал мой гость. Он зажал ладони между коленями и принялся раскачиваться взад и вперед.— Но как это бестактно с вашей стороны, сэнсэй... Такая злость... Это удар по самому слабому месту!
— Я же вам говорил, что искусство дурачить требует определенных навыков.
  
 18
  
Эффект получился изрядный. Кажется, я его все-таки прикончил. И вот я гляжу на него, как на человека, который не выиграл по лотерейному билету, и к горлу подступает тошный смех, в котором злость смешалась с жалостью. Трудная победа, достигнутая ценой жестоких унижений, оставляет во рту неприятный привкус. Всего-то и было, что бесплодная драка, после которой остается только вымести вон прихлопнутую муху. Но победителю надлежит быть великодушным: прежде чем вымести, остается еще облагодетельствовать побежденного сигаретой.
От сигареты, однако, мой гость отказался. Сжав ладони между колен и продолжая раскачиваться, он, как бы оправдываясь, едва слышно пробормотал:
— Причем же здесь дурачить.,. Ничего подобного...
Просто есть вещи, которые можно говорить в лицо, а есть такие, что нельзя...
— А чего мне с вами стесняться? — возразил я, пуская к потолку струю дыма. Мысленно я потирал руки, я развлекался, предвкушая, как он будет расхлебывать заваренную кашу. И вдруг он резко засмеялся и торопливо заговорил:
— Действительно, чего нам стесняться? Если вы будете дружить со мною до конца, сэнсэй, то можете говорить мне все, что вам угодно: Так вот..* Этот принудительный транспозитор... Видите ли, он действует и в обратную сторону. Раз в месяц в определенном месте в условленный час открывается и ждет нас туннель во времени: Если бы не это, мы были бы здесь до сооружения станции все равно что в ссылке. И таким образом... пользуясь обратным действием принудительного транспозитора... Впрочем, вы уже поняли, сэнсэй, не так ли?
— Занимаетесь грабежом?
— Ну, это как сказать. Ведь мы добываем ископаемые только на материковых отмелях, а они не принадлежат к чьим-либо акваториям, они не являются чьей-нибудь собственностью. Кроме того, мы берем воздух определенной температуры, морскую воду и еще немного льда из Антарктики. Вряд ли это можно назвать грабежом, как вы считаете? Да если хотите, я мог бы сейчас доказать вам, что мы действуем на вполне законных основаниях... Впрочем, если нашему правительству удастся заключить официальные торговые соглашения со всеми вашими странами, оно готово полностью возместить стоимость всей взятой воды и всего взятого воздуха. И я говорю вам это не для того, чтобы корчить из себя пай-мальчика. Наши материальные интересы — это само собой... Но вот представьте себе на минуту, что при нынешнем положении ваши земляне высадились на Марсе. Теперь их очередь болеть «топологическим неврозом», теперь их, осыпая насмешками, погонят в могильник для умалишенных. А если так, то это уже проблема гуманизма. Мы не можем сбросить ее со счетов. При нынешнем положении нам остается либо просто покинуть Марс и исчезнуть из-под носа у ваших соотечественников, либо стараться всеми способами помешать вашим ракетам совершить посадку. Вред от стихийного контакта между землянами и марсианами уже сейчас виден невооруженным глазом. Пахт между нашими планетами в настоящее время является насущной необходимостью и с материальной, и с духовной точки зрения. Короче говоря, вопрос сводится вот к чему: насколько велика будет роль представителей на наших планетах? Если вы станете представителем Марса, сэнсэй, вам нечего опасаться, что вы этим себя унизите. Напротив, на обеих планетах вас будут почитать как великого человека. Поэтому, сэнсэй, я очень рассчитываю на ваше согласие.
Так, не успел я и глазом моргнуть, мы вернулись к тому, с чего начали. Только на этот раз его назойливость, превратившая разговор в заезженную граммофонную пластинку, вызвала у меня чувство, будто я насекомое, отравленное дезинсекталем. Этому насекомому уже сдохнуть пора, а оно все подпрыгивает, жужжит и наскакивает на противника. Я мельком подумал о том, что, дав согласие, тем самым положу начало новым дурацким выходкам, и из обыкновенного идиота превращусь в идиота пляшущего... Эх, вцепиться бы зубами в этот распухший нос, то-то у него глаза бы на лоб полезли, эти шныряющие по сторонам глаза!.. Или в этот пупырчатый кадык, который так нервозно дергается вверх-вниз... Да куда уж мне! Даже не пытаясь скрыть свое угнетенное состояние, я проговорил: