Японская фантастическая проза

— Правильно,, так оно и есть! — с жаром подхватила жена.— Ему не хотелось, чтобы мы сразу узнали, где обретается его супруга, вот он и решил проделать эту маленькую операцию.
— Но если эго так, значит, его жена тоже с самого начала во всем замешана. Они заранее сговорились, что он будет торчать у меня не менее тридцати минут, иначе быть не может.
— Поэтому ждать дальше напрасно. И поскольку все теперь понятно, надо немедленно известить полицию.
— Нет, погоди. Для того чтобы двое вступили в заговор, они должны быть либо оба сумасшедшие, либо оба в здравом уме. Невозможно представить себе, чтобы муж н жена свихнулись на одной и той же бредовой идее, поэтому нам остается считать их нормальными. Если без всякой причины вполне нормальных людей отдать в руки полиции».
— Причина есть И очень важная. Он вломился насильно, без приглашения. Это незаконное вторжение в чужое жилище!
— Ну что ты! Конечно, мы его не приглашали, но ведь и не отказывали ему...
— Потому, что нам наврали, будто он буйный!
— И свидетелей у нас нет... Он будет все отрицать, только и всего.
— Что же, так дальше и терпеть?
— Раз мы решили, что он — в здравом уме, достаточно дать ему ясно понять, что чем скорее он отсюда уберется, тем лучше...
— В здравом уме! Так уж непременно в здравом уме! Он просто хитроумный мерзавец и больше ничего... Марсианские участки, страхование сумасшедших... Этот наглый торгаш прекрасно понимает, что взашей его 'отсюда не вытолкнут, и собирается спокойненько ждать, пока мы не уступим!
— Ну-ну, не надо так горячиться. Суетливым нищим мало подают...— Эта слова моего гостя вырвались у меня непроизвольно, и я мгновенно ощутил острое чувство униженности.— Я тебя прекрасно понимаю и понимаю твое настроение... Нет, это очень похоже на правду, все это вполне возможно... Но у нас ведь только косвенные доказательства и нет ни одного решающего, достаточно убедительного...
— Нужно, чтоб он почувствовал...— Она подавила раздражение и заговорила почти просительно: — Ведь если ты ему скажешь, никакого толку не будет. Твоя манера говорить так или иначе выдаст твою неуверенность. Он и не подумает сдвинуться с места, и все равно волей-неволей придется обращаться в полицию.
— Ты ничего не знаешь. Ты не говорила с ним один на один и потому еще можешь питать какие-то иллюзии. Ты бы хоть посмотрела, как он работает языком и как работает ножом!
В тот же момент, как бы в ответ на мои слова, из кабинета донеслось тупое «бряк», словно что-то грузно рухнуло на пол. Впрочем, слово «рухнуло» было подсказано мне расцвеченным надеждой воображением: когда человек падает в обморок, звук получается более глухой. Скорее, подумалось мне, с высоты человеческого роста упала сама собой кипа толстых томов. Но поскольку мой гость не свалился, а все же что-то произошло, я ощутил замешательство. Лицо жены окаменело.
— Решающее доказательство будет,— проговорила она.— Я сейчас обойду верхние этажи и все узнаю.
— В этом нет необходимости. А вот удостовериться, тот ли это самый человек, пожалуй, стоит. Имя его нам известно — Танака Итиро, остается только поглядеть внизу таблички на почтовых ящиках.
— Ничего не выйдет. Жильцы с третьего и четвертого этажей табличек почему-то не выставили. Да ты не беспокойся, там всего, кажется, две квартиры, так что я быстро...
— Понимаешь, кто его знает, что это за женщина... Бели она — его сообщница, то такая, наверное, наглая тварь...
Из кабинета вновь послышался странный звук — на сей раз долгий, но прерывистый, словно волочили по полу мой ящик с картотекой или стенные часы. Поскольку истолковать этот звук было трудно, он казался особенно зловещим и угрожающим.
— Да, это надо прекратить. Рисковать нам совершенно незачем.
— Рисковать?
— Раз уж у. него хватило бесстыдства, чтобы решиться на это... Он не представлял, какая его ожидает ловушка... и тогда, например...— Я нес околесицу, сам не зная толком, что хочу сказать, прислушиваясь к новой мысли, всплывающей у меня в сознании.— Конечно, такая штука... это уж вряд Ли, я думаю, но...
 
— Что — вряд ли?
— Я хочу сказать... Предположим, например, этот тип явился сюда для того, чтобы установить некое алиби... По телефону говорила не сама его жена, а ее голос, записанный на пленку... Магнитофон включается часовым механизмом... Понимаешь? Он убил свою жену и, чтобы установить алиби...
— Как же здесь может получиться алиби?
— Очень просто. Раз она была жива и звонила по телефону, когда он уже сидел у нас в прихожей..
— Да нет, я не об этом. Как магнитофон с часовым механизмом может крутить номерной диск телефона?
— И то верно,— произнес я немного разочарованно.— Действительно, чтобы позвонить по телефону, кто-то должен набрать номер..
— Вот есть у тебя один недостаток — очень уж ты мнителен. А на самом деле бояться н ломать голову нечего, все обстоит очень просто. Например, только эта женщина собралась выходить, как у нее схватило живот, или ее ударило током от стиральной машины, или она поскользнулась на цементном полу у себя в прихожей...
Возможно, я мнителен. А может быть, это .у нее не хватает воображения. Во всяком случае мне очень хотелось поспорить с нею, но было не время для семейных разногласий. Как раз в эту минуту шум, доносившийся из кабинета, был заглушен звуками падения. По всем признакам демонстрация мощи душевнобольного была в самом разгаре.
— Он там, видимо, рвет и мечет.
— Под зеркалом лежит гаечный ключ. Сунь в карман.
— А ты тоже будь осторожна, не зарывайся слишком...
Жена кивнула мне, оправила воротничок и крадучись пошла по коридору. Подождав, пока входная дверь закрылась за ней, я направился было в гостиную за гаечным ключом, но тут грохот внезапно прекратился и наступила мертвая тишина. Я моментально помчался в кабинет. Меня подгоняло нетерпение, как будто если я сейчас, сию секунду не захвачу его на месте, то навеки упущу случай сорвать маску с этого оборотня... 
  
 13
 
Рывком распахнув дверь, я встал на пороге и решительным, вызывающим взглядом обвел комнату. Но мой воинственный дух тут же испарился без следа.
Никаких признаков разгрома, рисовавшегося в моем воображении, не было.
Сам гость сидел на стуле, аккуратно сдвинув колени, на том же месте, что и прежде, и совершенно невозможно было представить себе, что он только сейчас производил какие-то энергичные действия.
— Что решил семейный совет? — осведомился он.— У меня такое впечатление, сэнсэй, что на вашу супругу можно положиться.
— Бросьте притворяться,— проговорил я, восстановив, наконец, кое-как душевное равновесие.— Что вы здесь сейчас вытворяли?
— А, это?..
Он беспечно кивнул, а затем, взявшись обеими руками за сиденье, не вставая, принялся совершать идиотские прыжки вместе со стулом, вертясь при этом вокруг своей оси.
Итак, звуки падения — это когда он стучал пятками по полу.
Итак, впечатление, будто что-то волокут — это когда стул, поворачиваясь, задевал ножками за пол.
— Это мое изобретение — гимнастика со стулом... она же — марсианская гимнастика... На Марсе, видите ли, сила тяжести значительно меньше, и я ежедневно проделываю такие упражнения...
Подпрыгивая на своем стуле, он с ужасным грохотом пересек комнату и доскакал до окна. Я поспешно завладел тем местом, которое он только что занимал. Во-первых, так было ближе к двери, а во-вторых, гораздо ближе к пресловутому ножу.
— Хватит с меня вашего Марса н вашей гимнастики! — заорал я.— Вы бы лучше... Давайте-ка начистоту. Вы ведь живете где-то над нами, этажом или двумя выше, не так ли? Не отпирайтесь, все уже известно. Ага, вот и ваша карточка... Теперь мне совершенно ясно, почему вы отрезали место с адресом!
Я не надеялся на ответ, я рассчитывал только нанести ему психологический удар, а заодно и дать себе разрядку.
Гость с изумленным видом уставился на свою визитную карточку, которую я бросил перед ним на стол. Затем плечи его бессильно обвисли и, свесившись со стула набок, он произнес: