Японская фантастическая проза

С северо-запада доносился беспрерывный грохот, склон горы содрогался. «Наверное, это извержение Нан-тай и пика Сяка-гатакэ вулканического пояса Насу»,— подумал Катаока.
— Дорогу-то завалило, обвал был. Пошли мы, значит, в обход, а детишки и женщины из нашей деревни заплутались, забрели в горы...— сморщив загорелое лицо, тихо, словно про себя, заговорил старик.— Переполошились все. Не знаю, куда только глядели, забрели на гору Кэйсоку. Ну, пока искали да бродили туда-сюда, сборный пункт, где мы должны были сесть на корабль, затонул. Мы, конечно, походили поблизости, подождали, но никого уже не нашли. Хорошо еще, что еда везде осталась, в домах-то, и ночевали под крышей — люди ведь все бросили, бежали кто в чем был... Вот вода нас беспокоит, прибывает вода-то... Видать, всю гору уже окружила.
Старик указал пальцем на бурлящую морскую воду с плывущими по ней пемзой и пеплом.
— Видите, и на эту сторону цунами воду нагнало... Ох, и волны утром были, страсть! Оно во-он оттудова пошло. Да и без цунами вода прибывает. Мы здесь всего два дня, а вода уже на два метра поднялась...
— Не вода поднимается, а весь район постепенно тонет,— сказал Катаока.— А кроме того, весь горный массив Ямидзо уже передвинулся к востоку километров на восемнадцать — двадцать...
— Что же это выходит? Гора Цукуба прямиком суется в море Касима?
«Да...— про себя ответил Катаока.— А потом и в Японскую впадину...»
— Ничего не получается! — досадливо щелкнул языком тот, что крутил тихо попискивавшую рацию.— Батареи совсем сели, а запасные унесло...
— Если вам сухие батареи нужны, есть несколько штук в карманном фонаре,— сказал за их спиной изможденный мужчина средних лет.— Не пригодятся?
— Попробуем,— кивнул Катаока. — А если не поможет, поищем в какой-нибудь лавке.
— Зачем искать-то, в двух километрах отсюда стоит брошенный грузовик сил самообороны, может, его приспособить можно? — спросил старик.
— Да, как сказать, может, у него аккумулятор уже сел?
— Во всяком случае, попытаться стоит.— Катаока с трудом поднял свое налитое свинцовой тяжестью тело.— Где примерно?
— Погодите, я вам проводника дам.— Старик обернулся к людям, сидевшим на корточках в некотором отдалении.—- А то как бы вы не заблудились, ведь темнеет уже. Грузовик-то прямо в долине бросили, в стороне от дороги. Сами вы не найдете.
Не было еще и семи вечера, а сумерки сгущались раньше обычного: небо на западе было затянуто плотной пеленой дыма и пепла. Над головой черной тушью проносился дым, лишь над восточным горизонтом виднелась узкая рыжеватая полоса, похожая на настоящее небо. С наступлением полной темноты на. западе появилось багровое зарево извержения. В скалах свистел холодный ветер. В этом году люди так и не видели настоящего летнего солнца, в рыжевато-сером небе плавал мутный, кровавого цвета диск. Иногда показывалась необычная коричневая луна, звезд не было. Выброшенные высоко в стратосферу десятки тысяч тонн пепла начинали кружить над северным полушарием, обещая через два-три года всему миру холодное лето и страшный неурожай.
Старик решительно поднялся на ноги — видно, решил, что в таком деле ни на кого нельзя положиться.
— Корабль! — вдруг крикнул кто-то, находившийся чуть выше на горе.
Усталости как не бывало. Люди вскочили, встали на цыпочки, вытянули шеи. И наконец увидели: на фоне быстро угасающего заката, совсем близко проплыли черный корпус и мачта судна. Почему-то оно шло без единого огонька, даже без бортовых огней.
— Эге-гей!..— люди закричали, замахали руками.— Сюда, сюда, помогите!
— Костер, быстро! — крикнул Катаока.— И принесите сюда все карманные фонари, кроме двух, самых мощных.
Старик громко распорядился, и средних лет мужчина побежал в сторону. Раздался треск ломаемых веток, куча быстро росла.
— Используем все батареи,— сказал Катаока, проверяя карманные фонарики и бросая лучшие батареи радисту.— Передашь SOS. Все будет в порядке, расстояние всего четыре-пять километров.
При свете карманного фонарика радист соединил проводником батареи, не вынимая их из фонарей. Включив рацию, он закричал:
 
— Везет, они как раз переговариваются!
— А ты вклинься в их разговор,— посоветовал Катаока.— Судно сил самообороны?
— Нет, кажется, американское.
В рации раздались звуки более мощные, чем сигналы с судна.
— Послушай,— сказал радист, глядя на Катаоку.— Очень сильные сигналы поступают с близкого расстояния... Где-то совсем рядом...
— Ты хочешь сказать, что поблизости есть еще кто-то, кроме нас? — Катаока огляделся кругом. Уже совсем стемнело.— А что говорят?
— Не понимаю. Иногда попадаются английские слова, но весь разговор, по-моему, зашифрован...
— Все равно, постарайся вклиниться...
— Ты думаешь, я этого не делаю? Да они никак пока не отвечают!
Высоко в небо взвилось яркое пламя костра. Все, и млад и стар, стоя спиной к огню, замахали руками и закричали.
— Не отвечают,— сказал тот, кто посылал световые сигналы.— А почему на этом корабле затемнение?
— Катаока,— сказал радист,— между сушей и кораблем есть еще одно место, откуда исходят радиосигналы...
Катаока пристально вгляделся в темную поверхность моря. Между расплывчатым силуэтом судна и берегом виднелся едва приметный белый след от вспенившихся волн. Этот след постепенно приближался к берегу, оставляя хвост в открытом море. Откуда-то издалека вдруг донесся шум двигателя, и, кажется, не одного, а нескольких. Это было, конечно, эхо, прокатившееся по склонам гор. За поворотом дороги замелькали отсветы, видно, блики от автомобильных фар.
— Друзья! — крикнул Катаока.— Поторопитесь! Сейчас к берегу подойдет десантное судно!
— Они прекратили переговоры, а наши сигналы игнорировали! — сказал радист, оставляя рацию.
Люди долго прислушивались и вглядывались в темноту, пока не поняли, где причалило десантное судно. Ориентиром служили автомобильные фары, светившие у кромки воды на расстоянии окло километра. Падая и поднимаясь, карабкаясь по скалам, люди наконец добрались до места* куда причалило судно. Это был крохотный огород, разбитый на склоне горы и огороженный камнями. Вода достигала почти самого верхнего края этой каменной ограды. С борта причалившего судна на берег перекинули трап. Тджелые американские военные грузовики подъехали к судну. По спущенным помостам с них стали сгружать большие, обшитые брезентом ящики. С помощью катков их поднимали на судно*
— Стой! — раздался крик из темноты. На измученных, едва добредших сюда людей были направлены два автомата.
— Возьмите нас на борт! Здесь женщины и дети! — крикнул по-английски Катаока.
К нему приблизился высокий молодой офицер с детским лицом. Казалось, он был в замешательстве.
— Вы гражданские?
— Кроме нас троих. Мы-то из наблюдательной бригады спасательного отряда. Но все остальные гражданские лица»..
— Но в данном районе спасательные операции закончились, и район закрыт... Во всяком случае, я получил такую информацию.
— Они заблудились и не успели бежать.
— Сколько всех?
— Человек двадцать — тридцать...
— Живее! — крикнул офицер, обернувшись к солдатам, которые, замедлив погрузку, прислушивались к разговору. Потом он сдвинул каску немного назад и сказал с сожалением, н твердо:
— Весьма сожалею, но мы прибыли сюда для выполнения особого задания по указанию высшего командования. Прибыли несмотря на большую опасность. Спасение не входит в наши функции.
— Вы хотите оставить умирать матерей, младенцев и стариков? Они уже больше десяти дней блуждают по горам.
— Сожалею, но ничем не могу помочь. Бели бы даже я и захотел взять вас на борт, судно слишком мало, после принятия груза мы и сами-то едва сможем разместиться.
— Не знаю, какой такой у вас груз, но жизнь людей дороже!
— Весьма сожалею. Но я военный; получая это задание, я одновременно получил особое указание выполнить его с максимальной точностью. Откровенно говоря, разговаривая с вами, я уже нарушаю приказ...