Уроки автостопа или Как за 20$ объехать весь мир

Заночевав во дворе дома одного из студентов, я на другое утро снова двинулся в путь.
Скура — Фес
Выходил я на позицию еще не зная, "что день грядущий мне готовит". Расположившись в тени дерева у дороги я стал стопить. Машин с местными жителями почти не было. Из проезжающих джипов с водителями-арабами мне весело махали ручками белые туристы. Прошло 3 часа, солнце в зените, на небе ни тучки, из Сахары, до которой сотня километров, ветер несет сухой жар.
Взгляду моему открывались картины небывалые: всем своим телом ощущая +34 по Цельсию, стоя в каменистой пустыне, я наблюдал СНЕГ на вершинах Высокого Атласа, растянувшегося цепочкой вдоль горизонта. Перевалив позавчера через этот хребет, я очутился в гораздо менее населенной и более засушливой части страны.
К четвертому часу безрезультатного стояния (туристы продолжали так же весело махать мне ручками, даже когда я нарисовал табличку SOS) у меня стали зарождаться серьезные сомнения по поводу существования автостопа в этом регионе. (А именно по таким локальным дорогам, на одной из которых я стоял в тот момент, мне оставалось проехать около 600 километров до Феса). Мозги начинали медленно оплавляться, бодрость духа стала покидать меня и я решил идти в другой конец города, чтобы вновь стопить через перевал и, оказавшись в центральном районе страны, ехать в Фес по крупным дорогам со стабильным трафиком (автомобилепотоком).
Однако и на другом конце города тоже ничто не стопилось. Я же, надо сказать, от ходьбы взбодрился, потихоньку пришел в себя и устыдился собственной мягкотелости и нерешительности. Что за упаднические настроения, 4 часа постоял и скуксился. Не падать духом, был ведь и у Леши Ворова его миллионный километр. (Сказывают, что когда у президента Питерской Лиги Автостопа А. Ворова до миллиона километров стажа осталась уже какая-то мелочь, решено было устроить "Гонки миллионного километра". В вычисленном месте Лешу должны были встретить заранее собравшиеся друзья-товарищи — поздравить его с круглой цифрой небывалой рекордности, отметить и спрыснуть такое событие. Ну и вот, группа поддержки собралась, один за другим прибывают участники гонки, а Ворова нет и нет. Час ждут, другой, третий, стемнело уже, дождь пошел, — плюнули, залезли в палатки и спать завалились. Часа в 2 ночи приезжает Леша Воров, злой как черт, и материт все на чем свет стоит. Оказывается, величайший автостопщик всех времен и народов, кругосветная экспедиция за плечами, бездна опыта за 40 километров до миллиона стажа застрял на выезде из какой-то деревни, где и провисел часов 5.)
Вспомнил я про Лешу Ворова, взбодрился, попил чайку и отправился ловить удачу на старое место. Только пришел, с дальнего поворота легковушка сворачивает, хорошо если водитель меня в зеркало заднего вида заметит. Прыгаю и машу ему руками. Машина останавливается посреди пустынной дороги. Подбегаю, открываю дверь: чернокожий водитель, из динамиков впервые за две недели звучит не арабско-берберская музыка, а старый добрый Боб Марли "No woman — no cry". Поехали!
Каменистая пустыня и снежные пики вдоль горизонта, в пальмовых рощах-оазисах маленькие городки и деревушки. Араб на грузовике:
— Садись, так уж и быть, третий раз уже ты меня сегодня по трассе обгоняешь, подвезу немного.
Вдоль дороги щиплют чахлые сухие травинки тощие козы и пригнанные из пустыни на откорм верблюды. Очередной водитель-бербер взялся на прощанье написать свой адрес. Я остолбенел, глядя, как здоровенный мужик медленно-медленно выводит кривые каракули — он еле умел писать.
Последние часов пять — на старом раздолбанном микроавтобусе, всю дорогу болтал с водителем и двумя парнями, его помощниками, вместе горланили песни, выстукивая ритм на передней панели, бегали просить воду в кафе, когда закипел радиатор. В два часа ночи, наконец-то, въезжаем в Фес и я отправляюсь на ночлег в гости к одному из недавних попутчиков.
Фес
В первый же день я принес к обеду традиционный в Марокко подарок гостя — килограммовую сахарную голову (продаются почти в каждом магазине, конусовидные, упакованы всегда в синюю бумагу или целлофан). Семейство выразило искреннее удивление:
  
— Ты-то откуда такие вещи знаешь?
Состояло семейство из приходившего по вечерам мрачного усатого отца, хозяина в доме (он — владелец маленькой фабрики по засолке маслин), маленькой, полной, добродушной, милой мамы, потрясающе веселой и бойкой бабушки (дома она ходила в шароварах, цветном халате, перехваченном на талии широким поясом из серебряных пластин, наподобие тех, что носят лезгинки, и с пестрым платком на голове), Зухера, у которого я, собственно, и гостил, двух его младших братьев (лет по 10–12) и очаровательной 6-летней сестры Нарьян. Квартира состояла из двух просторных "залов", переходящих один в другой. Вдоль стен — неширокие тахты с матрасами и подушками, днем на них сидят, а ночью спят родители и бабушка с Нарьян прямо в одежде, накрывшись простынями. Маленький, низкий, круглый столик на время обеда придвигают к тахтам, другой мебели в комнатах нет. Едят руками, помогая себе лепешками. У мальчиков своя маленькая спальня — там три кровати и письменный стол. Маленькая кухня и ванная с туалетом. Мама перед выходом на улицу одевает поверх одежды бурку — просторную и длинную темную накидку, по покрою напоминающую ночную рубашку и накидывает платок на голову. Нарьян, хотя таким маленьким девочкам нормы ислама и не предписывают покрывать голову "на людях", тоже, выходя на улицу, повязывает платок — в точности копируя при этом мамины движения.
В медине Феса более 9400 улиц и переулков, сколько точно никто не знает. Эта часть города стоит на холмах, брусчатка мостовых уложена ступенями. И так как на мопедах, арбах и ручных тележках здесь что-либо провезти невозможно, все грузоперевозки осуществляются в корзинах на ослах, которые здесь такие же полноправные пешеходы, как и сами жители медины.
Город полон достопримечательностей, чего стоит одна Каироуинская мечеть, способная вместить 20000 молящихся, являющаяся одним из древнейших университетов мира, (остается только пожалеть, что не мусульманам в Марокко вход в мечети и святые места ислама запрещен, за этим строго следят и остается только заглядывать внутрь через открытые ворота).
Однажды вечером я наблюдал потрясающую картину: у тех ворот, через которую в мечеть входят и выходят женщины, стоял мужичок, и мечтательно полуприкрыв глаза, блаженно созерцал происходящее. Присмотревшись повнимательнее, я понял, в чем дело: косые лучи заходящего солнца насквозь просвечивали легкие женские накидки, выставляя на обозрение четкие черные силуэты с ног до головы спрятанных в одежду фигур. Мужик тихо млел. Вот она — эротика в стране ислама.
Совершенно необычное место — квартал красильщиков, где под открытым небом в огромных круглых каменных чанах красят кожи, ткани и шерсть (цвета замечательные, но вонь стоит ужасная, так как разводятся краски на верблюжьей моче). Удивительное место — завийя Моулэя Идриса второго, один из центров паломничества мусульман, где можно наблюдать истово молящихся как мужчин, так и женщин, "прикладывающихся" к дверям гробницы, и поглазеть на массу всевозможных амулетов, трав, свечей и благовоний, продающихся в округе. Рядом — торговый квартал, где во всех лавках торгуют только шелковыми нитками всех цветов и оттенков. Кстати, в марокканских городах очень частая картина идешь по узкой улочке, и так места мало, а тут же в проходе стоят метрах в пяти друг от друга ребята и специальными машинками сматывают нитки в катушки, одновременно бывает катушек по пять, так что между парнями тянутся целые шелковые линии электропередач.
Опять изо дня в день брожу по городу, хожу с Зухаром в гости к его друзьям-знакомым и играю на улицах с мальчишками в футбол. Вечером с улицы шум, бегу посмотреть в чем дело. Собралась тусовка парней (девчонки в таких мероприятиях участия не принимают), ходят по улицам, дуют в длинные медные трубы (типа как у нас в Средней Азии), бьют в бубны, барабаны, хлопают в ладоши, поют и пляшут. Из окон выглядывают любопытные, из домов выбегают все новые тусовщики, процессия растет, и я уже пляшу под все укоряющийся ритм вместе со всеми, танец становится все зажигательнее, сердце колотится все быстрее и быстрее.