Опустошенные души (ЛП)

Ее губы шевелились. Она что-то говорила. Но я ее больше не слышал. Но я мог видеть, что это было. Я хотел бы сказать это в ответ. Три маленьких слова, которые изменили весь мой мир и сделали мою жизнь достойной того, чтобы жить.
Я люблю тебя.
 А я люблю тебя больше. Больше, чем ты можешь себе представить. 
Мое сердце бешено заколотилось.
Один раз.
Дважды.
А потом все прекратилось.
Я завис в момент своей смерти, когда моя хватка на мече отца ослабла и я опрокинулся назад.
Тьма пришла за мной, поглотив меня целиком еще до того, как я коснулся земли.
Если бы я знал, что все закончится именно так, я не уверен, что поступил бы иначе. Но я знал, что сделал бы то же самое.
Боль в моем теле сошла на нет. Я был опустошен. Бесчувственный. Потерянный.
Я думал о Келли и о жизни, которую мы должны были провести вместе, пока я отдалялся от нее. У нас должно было быть гораздо больше времени. Но боги пытались разлучить нас с самого начала. Мы даже родились в разные эпохи, нам было суждено никогда не узнать о существовании друг друга, не говоря уже о том, чтобы найти ту любовь, которая у нас была. И пока она была моей, я лелеял ее. Так что я мог расстаться с этой жизнью, зная, что максимально использовал то немногое, что у нас было. Даже если я все еще мечтал взять еще немного…
— Пожалуйста, не бросай меня. — Ее голос был хриплым, умоляющим, отчаянным.
Ее слезы капали мне на кожу, и они были обжигающе горячими.
Она прижалась своими губами к моим, и, хотя я не мог пошевелиться, я мог почувствовать их мягкую полноту, как никогда раньше.
Ее пальцы скользнули по моей челюсти, и моя кожа загорелась от этого движения так, что мое сердце должно было забиться быстрее, но оно оставалось неподвижным в груди.
— Магнар, — снова взмолилась она, и звук моего имени на ее губах притянул меня обратно к ней. Но я больше не был уверен, что это я.
Я открыл глаза и увидел ее, ее рука лежала на моей щеке, а ее золотистые волосы ниспадали вокруг нас, как занавес от мира.
У нее были глаза самого потрясающего оттенка синего. Но я никогда раньше не замечал более темной линии по краю ее радужки. Я мог видеть каждую длинную ресницу, влажно блестевшую от скопившихся на ней слез. Она моргнула и резко вдохнула, увидев, что я проснулся.
— Ты жив? — удивленно спросила она, и я мог сказать, что она знала, что меня там не было.
Она снова поцеловала меня, и все мое тело загорелось от ощущения ее плоти напротив моей. Каждый дюйм кожи заискрился и отреагировал способом, который был одновременно знакомым и совершенно чужим. Я жаждал ее всеми способами, которые были у меня всегда, и даже больше. Ее близость вызвала комок отчаяния у меня в горле, и ее аромат проник сквозь меня, как обещание моего спасения. Как я раньше не замечал, как она пахнет? Это было самое восхитительное искушение в ее соблазнительном теле, и я безрассудно вдыхал его, желая большего.
Я поднялся и двинулся так быстро, что чуть не скинул ее с себя, но поймал прежде, чем она успела упасть. Я не собирался ее отпускать. Она была моей. А я принадлежал ей.
Она отстранилась, и ее облегчение сменилось беспокойством, когда она обхватила мою щеку рукой, и тепло ее кожи почти обожгло мою собственную холодную. Покалывающий зуд пополз по моей коже, когда каждая рана, которую я получил в этой битве, и те, что были у меня до нее, затянулись, заживая до тех пор, пока моя плоть снова не стала чистой.
Мое горло захрипело и сжалось так, что у меня не нашлось слов, и самый прекрасный звук наполнил мои уши. Я поднял руку и положил ей на сердце, восхищенный звуком ее пульса, достигающим меня.
Ее губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни слова. Мой взгляд скользнул вниз, к мягкому покачиванию ее горла, когда она проглотила все, что собиралась сказать. Загорелая кожа ее шеи взывала ко мне, и я наклонился ближе, вдыхая самый опьяняющий аромат.
— Срань господня, — пробормотал Эрик, оттаскивая Келли назад, но она боролась, чтобы остаться со мной, и я поймал ее за руку, чтобы удержать рядом.
  
— Отойди от него, Келли. С ним не безопасно, — предупредил Фабиан, и ярость разлилась по моим венам, когда они так с ней разговаривали.
Она немного отодвинулась, и ее глаза расширились, когда она оглядела меня. Замечая каждое маленькое изменение и каждое сходство. Я был мужчиной, которого она любила, и в то же время кем-то другим.
Чьи-то руки оттащили ее, и она поднялась на ноги, оставив меня под ней на земле. Я встал так быстро, что чуть не опередил ее, и все они в тревоге отпрянули назад.
— Келли, — испуганно выдохнула Монтана, схватив сестру за руку. — Он один из нас.
Келли высвободилась из объятий и снова приблизилась ко мне, пока восхитительный аромат, исходящий от ее кожи, притягивал меня ближе, усиливая боль в задней части моего горла. И с пониманием, которое обрушилось на меня, как волна, разбивающаяся о скалу, я понял, что именно взывало ко мне с такой силой.
Единственное, в чем я нуждался больше всего на свете.
Ради чего я жил.
И умер бы за это.
Кровь.
_______________