Опустошенные души (ЛП)

— Я не знаю, что она нашла в тебе, варвар, — прошипел он. — Но если ты тот, кого она хочет, я не буду стоять у тебя на пути…
— Это ничего не изменит, даже если ты попытаешься. Ты уже должен был это понять. Или ты хочешь послать ей еще одно стихотворение, чтобы убедиться? — Поддразнил я.
Фабиан оскалил на меня клыки, и я рассмеялся ему в лицо.
— Если ты когда-нибудь причинишь ей боль, твоя смерть последует незамедлительно, — поклялся он. — И если она когда-нибудь захочет настоящего мужчину…
— Тогда я уверен, что она будет искать кого-нибудь с бьющимся сердцем. — Я протиснулся мимо него, врезавшись плечом в его плечо, и он был вынужден пропустить меня или прибегнуть к насилию, чтобы остановить.
Я направился обратно в спальню, которую делил с Келли, и натянул джинсы, прежде чем выйти обратно в коридор и спуститься вниз. Фабиан исчез, и я надеялся, что это навсегда, но, похоже, это было просто принятие желаемого за действительное.
Запах еды привел меня на кухню, и я обнаружил Джулиуса за барной стойкой, поглощающего огромную тарелку яиц, пока Чикоа готовила еще. Келли сидела за длинным обеденным столом в дальнем конце комнаты, перед ней стояла пустая тарелка, и она улыбнулась мне, когда я вошел в комнату. На ней все еще была черная футболка, которую она украла у меня, и она завязала ее узлом, обнажив свой живот. Она сочетала ее с черными джинсами, которые облегали ее ноги, и я несколько секунд оценивающе разглядывал ее. Она прикусила свою пухлую нижнюю губу, пока я продолжал смотреть на нее, и мое сердцебиение немного участилось.
У меня внутри все перевернулось, когда она так посмотрела на меня, и я задался вопросом, смогу ли я когда-нибудь избавиться от трепета чувств, которые она во мне пробуждала.
— Ты голоден? — Приветливо спросила Чикоа, заметив мое появление.
— Всегда, — ответил я с улыбкой, заставляя себя отвлечься от женщины, которую любил.
Келли рассказала мне, что Фабиан сделал с Чикоа, и я действительно почувствовал себя комфортно в присутствии этого вампира. Она никогда не выбирала эту жизнь, но ее убеждения загнали ее в ловушку после того, как она была обращена. Я мог уважать это, даже если мои собственные убеждения на ее месте потребовали бы от меня иного пути. Я также проникся к ней теплотой, узнав, что она подстрелила Фабиана, когда он появился в ее доме.
— Держи. — Она передала мне полную тарелку, и я взял ее, когда у меня заурчало в животе.
— Тебе не обязательно было готовить для нас, — сказал я. — Я уверен, ты не привыкла это делать.
— Вообще-то, привыкла, — ответила она. — Раньше я любила готовить для своего мужа и моих друзей-людей… по крайней мере, я так делала, пока большинство из них не были убиты в Последней Войне, а остальных собрали и отправили в Сферы, — пробормотала она.
Я неловко взглянул на Джулиуса, и он пожал плечами, как будто настроение не стало совсем уж мрачным.
— И я просто рада, что спустя столько лет снова могу использовать яйца, — добавила она.
— Не могу поспорить с такой логикой, — весело сказал Джулиус, отправляя в рот кусочек яиц на вилке.
Внезапно открылась задняя дверь, и я поднял глаза, когда, спотыкаясь, вошли Фабиан, Майлз и Кларисса. От вида Бельведеров у меня на затылке все еще вставали волосы дыбом, и я напрягся, пытаясь подавить желание защищаться. Ситуация, в которой мы оказались, была для меня какой угодно, только не естественной, и как бы я ни старался приспособиться к ней, я все еще боролся с изменившим мир фактом, что я больше не стремился убивать этих существ каждым принятым мной решением.
— Извините, — пробормотала Кларисса, опускаясь на стул напротив Келли. — Мы собирались дать вам спокойно поесть, но выглянуло солнце, так что…
— Твоя плоть нежити начала увядать в свете истины о том, кто ты есть, — закончил Джулиус.
— Да. И я снова вынуждена терпеть пытку в твоем обществе вместо солнечного света. Что может означать, что на самом деле мне здесь только хуже, — ответила она, но ее тон был скорее поддразнивающим, чем раздраженным.
  
Фабиан быстро опустился рядом с Келли, а я занял место за барной стойкой рядом с моим братом, вместо того чтобы вступать с ним в какое-либо мелкое соревнование за ее внимание. Я знал ее сердце и не собирался поддаваться горькому привкусу ревности из-за какого-то паразита, который не знает, как принять отказ.
Я принялся за еду, удовлетворенно вздыхая, пока наполнял желудок. Моя ночь с Келли была не совсем спокойной, и я чувствовал, что после моего так называемого отдыха мне нужно больше пищи, чем до этого. Не то чтобы у меня были какие-то претензии по этому поводу.
Табурет рядом со мной отодвинулся, и Майлз бесшумно опустился на него. Я не смотрел на него, но чувствовал на себе его взгляд, и от этого по моей коже пробежали мурашки.
— Я тут подумал, — сказал он, когда я не сделал попытки обратиться к нему.
Я взглянул на брата, но в ответ получил лишь приподнятую бровь, поскольку Джулиус продолжал увлеченно поглощать еду.
— Это вызвало у тебя какие-то трудности? — Спросил я, поворачиваясь к вампиру, охоте на которого посвятил свою юность.
— Не так сильно, как обычно, — ответил он с ухмылкой. Мне стало интересно, было ли его мальчишеское поведение напускным или в этом существе, которое ходило по земле более тысячи лет, действительно была какая-то детская наивность.
— И? — Спросил я, удивляясь, почему он почувствовал необходимость выделить меня для обсуждения тех мыслей, которые у него возникли.
— И, давным-давно я чуть не столкнулся с тобой на вершине горы, — сказал он, улыбаясь, как будто это было какое-то приятное воспоминание между друзьями, а не жестокая охота, которую я помнил.
— Я помню, как ты убегал, как младенец, которому нужна материнская грудь, — категорично ответил я.
— Ну так я к этому и веду, — с энтузиазмом сказал он. — Мы никогда не встречались лицом к лицу, и теперь, когда мы все друзья…
— Мы не друзья, — ответил я, и моему голосу вторили Джулиус, Кларисса и Фабиан одновременно.
Майлз рассмеялся, глядя между всеми нами.
— Что ж, теперь, когда мы все объединились против Валентины и богов, — сказал он. — Я подумал, что настало время узнать, как бы прошел поединок между нами двумя.
— Я тоже был там, — сказал Джулиус, прежде чем я успел ответить. — Так что мы с Магнаром были бы против тебя одного. Я уверен, что от тебя остался бы один лишь пепел, если бы произошла та битва.
— Ну, тогда вы не были Благословенными Крестоносцами, — пренебрежительно возразил Майлз. — Поэтому я сильно сомневаюсь в этом. Но, возможно, высвободить часть этого накопившегося напряжения — это как раз то, что нам всем нужно.
— Что ты предлагаешь? — Спросил я, нахмурившись, хотя у меня было предчувствие, что я знаю, и я сомневался, что это была хорошая идея.
— Спарринг со мной, — сказал Майлз. — Спарринг с каждым из нас. Мы сможем раз и навсегда выяснить, какая ветвь творений богов самая сильная.
Я взглянул на Джулиуса, раздумывая, стоит ли мне вообще принять его предложение, и увидел, что мой брат был не совсем против этой идеи.
— Весь смысл того, что мы отдыхаем здесь несколько дней, заключается в том, чтобы мы могли исцелиться, — напомнила нам Келли. — Что хорошего принесет нам выбивание дерьма друг из друга?
— В ее словах есть смысл, — сказал я, и плечи Майлза разочарованно поникли, но я ухмыльнулся и продолжил. — Значит, нам понадобятся правила.
Майлз посмотрел на меня с широкой ухмылкой и подпрыгнул на стуле от возбуждения. — Хорошо. Никаких клинков, — сказал он.
— И зубов, — добавил я.
— Без переломов, — добавил Джулиус.
— И никаких отрываний конечностей, — добавила Кларисса.
Я повернулся, чтобы удивленно посмотреть на нее, и дикое возбуждение начало нарастать в моей груди при мысли проверить свои навыки против этих существ.
— И никаких ударов по члену, — добавил Джулиус, обвиняюще указывая на Келли.