Опустошенные души (ЛП)

— Учитывая, как некоторые мужчины пьют в этой деревне, я надеюсь, что этого количества будет достаточно, — сказала Чикоа.
Фабиан рассмеялся, и я присоединился к нему, легкость наполнила меня, когда мы углубились в лес на дне долины.
Река звала меня, и я разделся, когда мы подошли к каменистому озеру, ступив в ледяную воду, а тяжесть мира спала, и я мог на некоторое время притвориться человеком, а не зверем.
 
 
Я каждую ночь охранял палатку Чикоа, сидя на табурете, который она принесла для меня. Первые две ночи прошли без шума, но на третью прибыл Фабиан, выглядевший взволнованным.
— В чем дело? — Спросил я.
— Пора, Эрик. Мы поженимся завтра. Она хочет быть со мной вечно. И я хочу сделать это до того, как мы поженимся. — Он двинулся к пологу палатки, и я преградил ему путь.
— Это плохая идея, — сказал я тихим голосом. — Ты уверен, что она готова к этому?
— Конечно, — радостно сказал он. — Она сама произнесла эти слова. Она хочет быть со мной вечно.
— Ты уверен, брат? — С тревогой спросил я. — К обращению человека нельзя относиться легкомысленно.
— Я не отношусь к этому легкомысленно, — резко сказал он, снова пытаясь пройти мимо меня. — Она хочет этого.
— Может быть, в вашу первую брачную ночь, после того как вы обсудите это подробнее? — Предложил я.
— Нет, это должно произойти сейчас, — умолял он. — Завтра она воскреснет в своей бессмертной жизни, и в тот же день мы соединимся как муж и жена. Что может быть совершеннее этого?
Я стиснул зубы, не зная, что делать. — Фабиан, пообещай мне, что сначала поговоришь с ней. Объясни ей все четко, чтобы она могла с уверенностью сделать выбор. Она должна знать, каким бременем может быть это проклятие.
— Да, да, теперь отойди в сторону. — Он оттолкнул меня локтем со своего пути и распахнул полог палатки.
Я замешкался у входа, мои инстинкты подсказывали мне следовать за ним. Это казалось неправильным. Я никогда не слышал, чтобы Чикоа говорила, что хочет быть одной из нас. Но если Фабиан был уверен…
Воздух прорезал крик, и я в тревоге метнулся в палатку. Фабиан склонился над Чикоа, прижимая окровавленное запястье к ее рту. Я увидел страх в ее глазах, и ужас пронзил меня, когда я бросился к нему.
— Брат, остановись! — Я схватил его за плечо, но он в одно мгновение отклонил ее голову в сторону, и она замертво упала под ним.
— Она была напугана! — Крикнул я, оттаскивая его от нее.
— С ней все будет в порядке, когда она проснется, — настаивал он, отталкивая меня, чтобы снова приблизиться к ней. Он обхватил ладонями ее щеку, улыбаясь и лаская ее кожу. — Вернись ко мне, любовь моя. Давай начнем нашу вечную жизнь вместе.
— Фабиан… — Я провел рукой по волосам, а внутри все нарастало беспокойство.
Глаза Чикоа распахнулись, и Фабиан быстро достал кожаную флягу из своих мехов и протянул ей. Она схватила ее, проглотив кровь, которая была внутри, и до меня донесся ее запах.
Она отбросила ее в сторону, когда та опустела, затем в ужасе посмотрела на Фабиана. — Что ты со мной сделал?
— Теперь ты такая же, как я, — тихо сказал он. — Бессмертная. Ты можешь остаться со мной навсегда, как и хотела.
Она в страхе покачала головой, затем влепила ему пощечину, и он рухнул на землю от силы, которой она обладала. Она вскочила, уставившись на открытый полог палатки дикими от страха глазами.
— Подожди, — взмолился я, вставая у нее на пути, пока слезы текли по ее щекам.
Она повернулась к Фабиану, когда он поднялся на ноги, отступила от него и протянула руку. — Я приняла тебя таким, какой ты есть, но я никогда не хотела быть такой, как ты! Верни все обратно! — Она схватилась за сердце, пытаясь уловить биение, которое никак не приходило.
— Фабиан, ты дурак, — зарычал я на него. — Ты сказал, что она хотела этого.
— Чикоа, ты сказала, что будешь любить меня вечно, — умолял ее Фабиан. — Я думал, это то, чего ты желала.
  
— Это фигура речи! — закричала она, хватая табурет и швыряя им в него. Он разбился вдребезги о его тело, но он остался неподвижен, глядя на нее, и свет в его глазах погас.
— Пожалуйста, пожалуйста, исправь это. — Чикоа повернулась ко мне, вцепившись в мех на моих плечах и умоляя глазами.
— Я не могу, — прохрипел я, а мое сердце разрывалось из-за нее.
Она замерла, ее глаза расширились и наполнились болью. Затем она повернулась к Фабиану, обнажая клыки и указывая на выход.
— Убирайся, — прорычала она.
— Чикоа, пожалуйста… — взмолился он, но она прервала его криком, от которого задрожала палатка.
— УБИРАЙСЯ!
Фабиан склонил голову, проходя мимо нее и направляясь к выходу.
— Мне так жаль, — сказал я, и Чикоа покачала головой, а слезы все еще текли по ее щекам.
— Просто уходи, — прошептала она, и я последовал за Фабианом в ночь, где он ждал меня.
— Она придет в себя, — сказал он, хотя страх в его глазах подсказал мне, что он беспокоился, что она этого не сделает. — Ей просто нужно время.
— Время — это все, что у нее теперь есть, — пробормотал я, и он бросил на меня отчаянный взгляд.
Он твердо кивнул. — Да, и она простит меня. Она должна.
Нахмурившись, я положил руку ему на плечо. — Ради твоего же блага, я надеюсь, что она простит.
 
 
Дни пролетали незаметно, а свадьба так и не состоялась. Чикоа отказывалась выходить из своей палатки и позволяла своим друзьям заходить только для того, чтобы покормить ее. Фабиан расхаживал взад-вперед перед ее домом, никогда не отходя от него дальше, чем на десять футов. Он умолял ее через стены ее палатки, а она кричала ему, чтобы он ушел. Я не мог представить, как они когда-нибудь смогут наладить отношения. Я молился, чтобы любовь, которую они испытывали друг к другу, смогла преодолеть это, но с каждым днем это казалось все менее вероятным.
Я сидел на краю палаток в одиночестве, зная, что скоро мне пора будет двигаться дальше. Весть о приближении истребителей наконец дошла до нас, но Фабиан отказался уходить без Чикоа.
Мои сердечные струны натянулись из-за него, но я также был зол на него. И зол на себя за то, что не послушался своих инстинктов и не помешал ему обратить ее.
Наверху прогремел гром, и полумесяц луны исчез из-за плотных облаков. Далеко внизу в долину ударила молния, и я нахмурился. Когда молния снова ударила в землю в том же месте, и я поднялся на ноги с растущей во мне надеждой.
Валентина вышла из леса далеко внизу, в долине, и я посмотрел на деревья, молясь, чтобы истребители не спрятались среди них, когда начал сбегать с холма ей навстречу.
Приблизившись, я заметил в ее взгляде затравленное выражение и замедлил шаг, остановившись, когда мои глаза привыкли к темноте и различили кровь, пропитавшую ее одежду. Она подняла меч, который держала в руке, и от него до меня донесся запах крови. Я остановился, упиваясь сильным запахом, окутывающим меня. Я хорошо знал его. Это была кровь Элиосонов.
— Ты сделала это? — Я ахнул, и она поспешила вперед, чтобы сократить расстояние между нами.
Она прижалась ко мне и заплакала. Я осторожно обнял ее, ощущая меч в ее руке и то, как покалывало мои клыки от запаха всей этой крови истребителей. Она бросила свое оружие на землю и прижалась ко мне крепче, показывая, насколько преданной она была мне сейчас.
— Тише, что случилось? — спросил я.
— Просто было очень тяжело прощаться с Магнаром, — выдохнула она. — Несмотря на все, что он сделал со мной.
Я обхватил ладонью ее щеку, видя правду в ее глазах. Он ушел. И мое сердце наполнилось таким облегчением, что чуть не забилось снова.
— Ты была очень храброй, — сказал я, и она кивнула, затем упала передо мной на колени, схватившись за грудь и вскрикнув от боли.
— Я нарушила свою клятву, — прохрипела она. — Идун убьет меня. — Она снова застонала, словно какая-то чума охватила ее тело, и я опустился перед ней на колени, не зная, что делать.