Истинная. Ты моя навсегда (СИ)

— Ты… я все это время думала… Я боялась… 
Сочные, нежные губы Эйры дрожат, и я не могу устоять, легко касаюсь их своими. Она замирает, а потом расслабляется. 
— Теперь же не боишься? — не отстраняясь, оставаясь на расстоянии вдоха от ее губ, говорю я.
— Нет, — выдыхает она, прикрыв глаза. — Но я все еще ничего не понимаю. Если ты знал, то откуда? И почему молчал? 
Подхватываю Эйру, легкую, как пушинка, и кладу ее на кровать, подкладывая так подушки, чтобы было удобнее, а сам устраиваюсь рядом, опираясь на локоть. 
— Что ты знаешь о тех, с кем ты жила столько лет? — начинаю издалека я.
— Я?.. — она закусывает губу и отводит взгляд.
Чуть поддев пальцем ее подбородок, поворачиваю к себе. 
— Хочу видеть тебя, не стесняйся своих чувств. Мне это важно.
Эйра тяжело вздыхает и медленно кивает. 
— Хорошо, — произносит тихо она. — Я… Думала, что что-то знаю. Но видимо, я сильно ошибалась. 
Она жила с ними с самого детства и думала, что они оборотни. Но не такие, как мы. Я и мой народ в ее понимании были злыми и жестокими, не давали жизни людям в Керниолии. А ее «клан», как она его называет, был самым лучшим и справедливым. Ей настолько запудрили мозги, что она не замечала элементарных вещей.
— Ты не думала, почему у вас в деревне не рождались дети? — намекаю я ей.
— Почему не рождались? Были у нас дети… 
— От ваших мужчин? 
Тут она задумывается. И правильно делает.
— Нет… На моей памяти это всегда были те, кого приводили наши жрецы или главы… — Эйра удивленно хлопает глазами. — Из таких же разоренных деревень, как наша. 
— А потом вспомни, что было дальше…
— Их… Держали в дальнем доме, чтобы сберечь беременность, ведь они так сильно переволновались… — чувствую ее испуг от того, что начинает до Эйры доходить. — Ты хочешь сказать…
— Да. Их не спасали. Их, можно сказать, угоняли в рабство. Вспомни, многие ли выживали в родах?
— На моей памяти одна или две… А пришли за последний год не меньше двадцати… Ох, Керни! — Эйра закрывает ладонями лицо. — Как же так?
— Мне об этих оборотнях рассказывал Николас Сайланд, — говорю я. — Их человеческая ипостась очень нестабильна, а животная, скажем так, неадекватна. Мы с драконом исследовали следы и, прости за подробности, тела, но так до конца и не смогли разобраться, кто же они на самом деле. Но среди них нет женщин и детей. Только те, кого они привели из разных деревень. Такие же, как вы с сестрой. 
Мне кажется, я даже чувствую, как в ее голове начинают укладываться один к одному разрозненные элементы мозаики. Она начинает понимать.
— Керни… Этот туман… Это же они? Это же они, а не вы, разрушают деревни? — звенящим ото льда голосом говорит Эйра. — И все это время, получается, я работала на тех, кто уничтожил мою семью?
Мне больно подтверждать ее догадку, но она и так уже все понимает. 
— Мы со жрецами предполагаем, что они поклоняются Проклятому богу. А он… Он может дать много, но и цену назначает соответствующую. Грубо говоря… Я не совсем уверен, что они полностью живые. 
Эйра вздрагивает, а я кладу руку ей на грудь, чувствуя, как заполошно бьется ее сердце. Один вечер, одна ночь, а жизнь перевернулась с ног на голову. 
— Мару, — шепчет она, накрывая мою руку своей. — У них осталась Мару. 
Эйра вскакивает, как будто хоть сейчас готова сорваться за сестрой. 
— Стой! — останавливаю ее и прижимаю к себе. — Я знаю про нее. Узнал, когда ты упомянула ее еще тогда, по дороге в степи. И, уж извини, заглянул в письмо. 
— Керни, мы должны ее забрать, — плечи подрагивают, но Эйра никуда больше не рвется, наоборот, прижимается ко мне маленьким котенком. — Я боюсь за Мару. Ведь я… Я не убила тебя, как требовал Зордан. 
Глажу мою истинную по спине, перебираю шелковистые пряди волос. 
— Мы утрясаем с Николасом последние моменты с оформлением документов для Мару, — говорю я. — Тебя я смог забрать под прикрытием преступления. Они не горят желанием отдавать своих женщин… Нам нужно сделать это все так, чтобы не навредить ей. Потерпи еще немного, и она будет рядом.
 
— Спасибо, — Эйра поднимает голову и с глубокой душевной благодарностью смотрит в мои глаза. — Я…
— Тс, — прикасаюсь к ее губам пальцем, — не надо. Я знаю. 
В ее взгляде мелькает сначала растерянность, потом сосредоточенность, которая сменяется решимостью. Радужка вспыхивает на мгновение янтарным золотом, а потом Эйра резко подается вперед, касаясь моих губ своими. 
Нежно, настойчиво, распаляюще…
— Стой, Эйра, — я прерываю поцелуй. — Моя выдержка и так на пределе… Ты не должна благодарить меня так…
— Я чувствую, Керни, — она не отпускает меня. — Это то, что я чувствую, то, что правильно… В отличие от всего того, что было.
Когда я вижу, как белые зубки прикусывают сочную нежную губку, я понимаю, что остановиться я уже не смогу. 
— Эйра. Моя истинная. Моя нареченная. Моя жена.
  
Глава 27. Полное доверие
 
Глаза Керни сначала ярко вспыхивают, как пламя в только что разведенном камине, а потом становятся непроглядно черными лишь с тонким золотистым ободком по краю. Это зрелище завораживает, пробуждает в груди трепет, желание подчиняться и… совсем иное желание, которое, сворачиваясь упругий ком в солнечном сплетении, вдруг становится жидким, как расплавленный металл и стекает в низ живота. 
Дыхание сбивается. Отчего-то неимоверно хочется прижаться к Керни, впитывать его поцелуи. Подчиняться и принадлежать. Просто так… 
— Ты мне доверяешь? — шепот Керни обжигает. 
Я закусываю губу и задумываюсь лишь на миг. 
— Да. 
Чувственные губы оборотня растягиваются в теплой улыбке. Он берет меня за руку и тянет прочь с кровати. Удивленно поднимаю брови, но Керни молчит. Доверяю. 
Он отводит меня туда, где сумрак комнаты еще не переходит в полный мрак, но очертания просматриваются лишь отдельными штрихами. А потом останавливается, резким движением разворачивает меня и прижимает спиной к своему практически раскаленному телу. 
Мы оказываемся лицом к большому ростовому зеркалу. Тусклый свет с улицы падает, кажется, только для того, чтобы осветить именно нас. Керни — высокого, широкоплечего, с выразительным рельефом рук. И меня — хрупкую рядом с ним, возможно, чересчур бледную, такую, что он может либо защитить, либо уничтожить. И все зависит только от его решения.
Керни проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке, касается губ, ладонью обхватывает, лишь едва надавливая, мою шею, и спускается к завязкам на ночной рубашке.
Я слежу за движением его руки в зеркале, словно загипнотизированная. Дышать становится еще тяжелее, как и стоять на ногах. 
— Ты мне доверяешь? — снова спрашивает оборотень, прежде чем перейти к следующему шагу. 
— Да, — снова отвечаю я ему.
Мой муж (теперь меня уже не пугает эта мысль) медленно тянет за конец ленты, и она легко ему поддается, переставая держать ворот моей ночнушки. Этим пользуются уверенные пальцы Керни, ослабляют его еще сильнее, потом еще, а потом тягуче, легко касаясь чувствительной кожи и распаляя меня еще больше, спускают рубашку с плеч, чтобы затем отпустить и позволить ей соскользнуть к моим ногам, оставив полностью нагой.
Меня окутывает и согревает его запах, в то время как легкий ветерок из окна обдувает обнаженную кожу, обостряя ощущения, заставляя грудь напрячься и раздувая пожар внизу живота. 
— Посмотри, как ты прекрасна, Эйра, — Керни едва касается губами тонкой кожи за ухом, пуская мурашки по всему моему телу. — Ты невероятна, уникальна. Ты даже сама еще не знаешь, сколько тайн скрываешь от себя самой в том числе. 
Оборотень накрывает своей горячей, чуть шершавой рукой полукружие моей груди. Я не сдерживаюсь и шумно вдыхаю, прикрывая глаза. 
— Я хочу, чтобы ты смотрела, — настойчиво говорит Керни, практически приказывает, и я, на удивление, не могу противиться этому. — Идеальная.