Я из ДМ 9 (СИ)

— Приятно видеть такое послушание от подчиненных, — ответил я точно с таким же смешком.
После этого увернулся от подзатыльника и умчался в свою комнату одеваться. 
Первые признаки ненормальности я заметил на паре по безопасности жизнедеятельности, где мы изучали тактику действий в секторе обстрела, когда возле головы и туловища раненного бойца видна лужа крови.
На парах по безопасности жизнедеятельности обычно объединяли все курсы, чтобы разом донести нужную информацию по всем пунктам. Поэтому около ста человек сидели за партами и внимали мудрости старенького преподавателя Сугияма Кента.
Мы с Кацуми сидели рядом. Она вроде бы оттаяла, а после того, как нашла вчера возле двери корзину с цветами и вовсе перестала смотреть на меня обиженным взглядом. Да, её отец Утида Кенджи неодобрительно покачал головой, когда я попросил его поставить корзину перед дверью дочери, но всё-таки исполнил мою просьбу. Он сказал, что в его время молодые люди вели себя скромнее. Я обещал впредь исполнять такое только после личной консультации с ним. Кенджи только махнул рукой, мол, делай, как знаешь.
Сугияма Кента неторопливо прохаживался перед лежащим на преподавательском столе манекеном в солдатской форме и также неторопливо читал лекцию. Он всех курсантов предупредил сразу, что если кто хочет, тот записывает, а кто надеется на память, может не писать. Однако, при обязательном экзамене только знания могут повлиять на проходной балл, а вовсе не статус родителей и положение в обществе.
После его слов многие начали конспектировать то, что он говорил. Да, можно было бы забить, но преподаватель Сугияма на своём веку не одному нерадивому сыну аристократа закрыл путь к военной карьере. У него слова не расходились с делом.
— Итак, вы видите, что боец лежит в луже крови, но по вздымающейся груди можете определить, что он ещё жив. Или же он стонет и взывает о помощи. Рассмотрим первый вариант, — преподаватель показал на каску манекена. — Ранение головы. В бою каждый боец прежде всего оберегает голову, поэтому почти всегда на ней находится каска. Обнаружить рану и оказать помощь без снятия каски невозможно. Поэтому какие действия мы должны предпринять? Господин Огава?
Четверка сидела на задних партах и о чем-то увлеченно перешептывалась. 
— Да, господин Сугияма! — с неохотой поднялся Минори. 
— Вы можете продемонстрировать на манекене, что можно сделать при ранении головы? Вы так увлеченно перешептывались — явно обсуждали спасательные действия по отношению к манекену. 
По аудитории посыпались негромкие смешки.
— Я сказал что-то веселое? — преподаватель обвел взглядом аудиторию. — Мне кажется, что сейчас самая что ни на есть серьезная тема.
— Господин Сугияма, мы обсуждали вечер пятницы, — проговорил Огава. — Манекен мы брать с собой не планировали, так что вряд ли он достоин нашего внимания.
— Теперь же он заслуживает вашего внимания как никто на свете. Допустим, это один из ваших друзей. Подходите сюда и покажите, что нужно сделать с ним при ранении головы.
— Так точно, господин Сугияма, — ответил Минори, после чего двинулся к преподавательскому столу.
Так уж получилось, что его путь пролегал мимо моего места. Минори на секунду замер возле нашего стола, глядя на меня сверху вниз, а я почувствовал идущий от него легкий запах горелой пластмассы. Да, были ещё запахи дорогой туалетной воды, но горелая пластмасса отчетливо выделялась среди них. 
Я почему-то почувствовал тревогу. Вроде бы ничего не произошло, ничего не случилось, но мне стало как-то не по себе.
— Покажите, господин Огава, — преподаватель показал на лежащий манекен.
Минори обошел манекен со всех сторон, подергал его за руку, посмотрел на преподавателя. Тот покачал головой. Тогда Минори схватился за шлем и потянул на себя. Шлем не двинулся с места. Тогда Минори отвесил манекену хорошего щелбана по носу и развел руки в сторону, мол, я сделал всё, что мог.
— Очень плохо, господин Огава. На самом же деле манекен надо было повернуть на живот, а после оставить до окончания боя. Или же транспортировать в укрытие в положении «лежа на животе». Встаньте рядом с манекеном. Господин Хаяси? Подойдите и покажите, что нужно делать при ранении шеи.
 
Тетсуи тоже на секунду замер возле меня. От этого типа пробивался запах аммиака. И это почему-то начало меня раздражать. Чем же они занимались, если успели так провонять? Опять какую-то пакость устраивали?
— С тобой всё нормально? — тронула за руку и прошептала Кацуми.
— Да, всё хорошо.
— Просто ты немного покраснел, вот я и подумала…
— Ты неправильно подумала, — раздражение чуточку выплеснулось наружу. — Извини, Кацуми, что-то с головой не то. Скорее всего перетренировался…
— Побереги себя, — покачала она головой. — Ты мне здоровый нужен…
— Покажите, господин Хаяси, — преподаватель уступил место. 
Хаяси обошел вокруг лежащего манекена, покосился на Минори, но тот в ответ лишь помотал головой. 
— Надо добить его, чтобы не мучился? — спросил Тетсуи у преподавателя.
— А если вы окажетесь на месте манекена? 
— Тогда конечно же спасать! Бригаду медиков и кучу медикаментов ко мне срочно!
— И зачем они вам, если не будут обладать достаточными знаниями? На самом же деле нужно прижать пальцем рану на шее, наложить через тампон жгут, повернуть на живот и оставить до окончания боя. Или же, — преподаватель взглянул на Минори.
— Или транспортировать в укрытие в положении «лежа на животе», — пробурчал тот.
— Вот, хоть что-то вы усвоили. Господин Хамада! Давайте разберем третий вариант — ранение грудной клетки. Обнаружить рану и оказать помощь без снятия бронежилета невозможно. Ваши действия?
От Хамады несло какой-то кислятиной. И это почему-то взбесило меня до крайности. Хотелось крикнуть ему вслед, чтобы он помылся и желательно с мылом и под душем, а не как обычно в выгребной яме.
Я даже прикусил губу, чтобы не дать вырваться этим словам. Блин, да что со мной?
— Я не знаю, — четко отрапортовал Джиро, когда остановился перед преподавателем.
— Тут всё ещё проще. Повернуть на живот и… господин Огава, господин Хаяси, давайте хором. Нужно повернуть на живот и…
— Оставить до окончания боя, — прогудели Хаяси и Огава. — Или же транспортировать в укрытие в положении «лежа на животе». 
— Прекрасно, хоть это вы усвоили, — кивнул преподаватель. — Теперь же возвращайтесь на свои места и чтобы я не слышал от вас ни звука, пока сам не спрошу.
— Так точно, — вытянулась в струнку троица.
Под смешки они тронулись в обратный путь. На этот раз преподаватель не стал делать замечание по поводу несанкционированных «хихиков». 
Когда троица прошла мимо нашего стола, то мне захотелось вскочить и броситься на них. Разбить им хлебала за то, что они такие самоуверенные, такие высокомерные, такие вонючие…
Только рука Кацуми на колене заставила меня опомниться:
— Эй, ты чего?
— Да так, что-то в голове замкнуло.
— А я думала, что тебя сейчас паралич разобьет. Такое красное стало лицо.
Я потер щеки. В самом деле они горели, как будто я перезагорал на солнце. С большим трудом я привел дыхание в норму и досидел до окончания пары.
  
Глава 14
 
После обучения четверка друзей приехала в тот самый заветный отель Киото, где женщина-союзник организовала своё штаб.
Женщина просила называть себя Утренней Звездой. Она скрывала своё настоящее имя, потому что не хотела больше никаких дел с аристократами после завершения их важного мероприятия. Да-да, именно так она и сказала: «Господа, вы очень хорошие, но у меня есть своя жизнь и я не хочу, чтобы она переплеталась с вашими. Вы можете влюбиться в меня, а это будет очень некстати и может помешать моей мести. Не нужно нам продолжать того, что может закончиться горем для одного из вас».
Сказать по правде, Хидики уже был влюблен в эту красавицу с идеальными манерами. Впрочем, остальные тоже не отставали от него. Минори, Джиро и Тетсуи не упускали случая сказать Утренней Звезде что-то приятное. Хидики тоже говорил. И говорил от чистого сердца. Он надеялся, что эта красавица выделяет его из остальных, потому что именно к нему она обратилась тогда, при выходе из ресторана, а это что-то да означает.