Тайна двух лагерей
Гуров лишь краем глаза посматривал на экран телефона. Все это он уже видел. Внутри располагалась настоящая фотостудия, стены в которой были выкрашены в кроваво-красный цвет, пол усыпан сухими цветами, а потолок украшала мощная фотовспышка. Увидев все это впервые, Гуров должен был испытать ликование или как минимум еще раз убедиться в том, что он на правильном пути. Правда, «фотограф» еще в бегах и не сможет объяснить, зачем он таскал сюда людей, которых превращал в живых манекенов, но в остальном все было в порядке. Пока что.
– А вот и доски, которые могли служить рамой для композиции, – комментировал Стас. – Не хухры-мухры, а покрыты серебрянкой.
– Как он мог все это устроить под самым носом у сторожа? – в который раз задался вопросом Гуров. – Там же бывший «следак», которого убрали из органов из-за того, что был вопиюще честен по долгу службы. Как преступник перемещал туда людей, которые и на ногах-то не стояли, а потом развозил их по тем местам, где их нашли? Почему этого никто не заметил?
– Ты вроде сам говорил, что та гаражная стоянка наполовину пуста, – напомнил Стас. – А сторож твой, видать, только на словах сторожил.
Увлекшись разговором с Гуровым, он опустил телефон почти до уровня стола, за которым сидел генерал-майор.
– Так. Отдай мне, – приказал тот и взял телефон в руки. – Что-то там нашли?
– Все отпечатки пальцев, которые обнаружили, принадлежат Игнатьевой, Кочур и Курепову, – отчитался Крячко. – Все расположены в области пола – именно лежа на полу, жертвы ненадолго приходили в сознание и пытались двигаться. Вообще чудо, что отпечатки удалось найти, там же весь пол в цветочной шелухе.
– Фотографии жертвам показали?
– Да, все трое опознали это место. – Гуров протянул генерал-майору бумагу. – И наконец-то пришли результаты анализов потерпевших. В моче обнаружены следы наркотического вещества, сходного по составу с ЛСД. Серьезный наркотик. Судя по тому, что жертвы «выключались» именно на то время, которое было необходимо преступнику, чтобы воспользоваться их беспомощностью, смею полагать, что доза наркотика была рассчитана идеально для того, чтобы лишь обездвижить человека, но не убить его.
Генерал-майор отложил мобильный телефон в сторону.
– Он мог вырубить Попова, а потом задушить, – предположил он. – Жаль, его результатов анализов нам ждать еще долгое время. Ну что, господа офицеры, можно дополнить портфолио человека, который представляется Алексеем, расплачивается банковской картой Дениса и имеет доступ к химическим реактивам. Медик? Или держал в помощниках кого-то с медицинским образованием? Как думаете?
– Или имел доступ в лабораторию, – добавил Гуров. – Ну если рассуждать логически.
– Есть среди потерпевших кто-то, кто может иметь такую возможность? – спросил Орлов.
– Кто угодно, если «случайно» об этом умолчал, – ответил Гуров.
– Но у нас есть консультант в этой области, – вспомнил Стас Крячко. – Людмила Павловна, врач-нарколог, которой Гоша Курепов изливал душу, находясь под дурманом. Возможно, направит нас по нужному следу.
Людмила Павловна ответила на звонок не сразу, и Гуров, пока ждал ответа, решил бросить затею, предложенную Стасом. Ну что это такое, в самом деле? В полиции есть свои классные специалисты, а дергать человека, чья фамилия даже не упоминается в протоколах, неумно. Но когда в трубке прозвучал ее озабоченный голос, Гуров передумал отступать.
– ЛСД, совершенно верно, – подтвердила Людмила Павловна. – В наших лабораториях не случается ошибок. Концентрация вещества была довольно слабой, а Кочур, Игнатьева и Курепов, как я вам сказала раньше, никогда до этого не употребляли наркотиков. «Приход» был сильным, а «отходняк» серьезным. Но следы именно ЛСД?
Нет, это было вещество, чей состав схож с ЛСД. Надо провести исследования. Насколько сложно достать такой наркотик?
– ЛСД относится к синтетическим наркотикам, его легче добыть, чем природные. Достаточно иметь доступ в лабораторию с необходимым оборудованием, ну и, разумеется, нужно шарить в этом деле.
– Что? Шарить в этом деле? Я не ослышался? – рассмеялся Гуров.
– Ну да, – ответила Людмила Павловна. По ее голосу можно было догадаться, что она тоже улыбается. – Именно шарить.
– В наше время достаточно открыть интернет.
– Да. Но все не так просто, как нам кажется. Лев Иванович…
– Слушаю, Людмила Павловна.
– Не поймите меня неправильно, – быстро проговорила Людмила Павловна. – Ищите группу людей или человека, который имеет отношение к таким наукам, как химия и биология. Возможно, он имеет медицинское образование, например фармацевт. А еще он должен располагать возможностью финансировать исследования. Это очень большие деньги. Я не следователь, не могу лезть со своими советами, но я очень хочу помочь.
– Вы очень помогли, Людмила Павловна.
– Вы нашли ту красную комнату?
– Да, нашли, – ответил Гуров. – Она действительно существует.
– Какой ужас. Ну что ж… До свидания.
– До свидания.
Гуров посмотрел на погасший экран телефона. В нем отражались очертания ночника, единственного источника света в комнате. Ночник имел округлую форму и напоминал каплю воды, не успевшую вытянуться в полете. Маша привезла его из Германии, а потом они никак не могли найти ему место в квартире.
– Ну я же видела его в интерьере! – чуть не плакала Маша. – Все, Гуров. Если не пристроим у нас, то отдам кому-нибудь. Сил моих больше нет.
А Гуров взял и повесил ночник там, где стена была пустой. Оказалось, что это самое удачное место для такой странной штуковины.
Сейчас он смотрел на ночник, светивший ровным серо-голубым светом, и вдруг все понял. Эмма Генриховна сказала, что последнее фото с мужем было сделано в горах, где он погиб, в сентябре. Сейчас тоже сентябрь, а похищения людей случились именно в этом месяце. Муж Эммы увлекался фотосъемкой, а каждая жертва оказывалась под огромной фотовспышкой в красной комнате. Муж Эммы был химиком, и довольно талантливым, а таким всегда платили достаточно.
Но память о нем будет жить, пока живу я. Каждый год я отмечаю годовщину его смерти особым способом, в горах. Просто приезжаю туда как турист и брожу по горным тропам, собираю лекарственные травы и рисую что-нибудь на память.
Гуров встряхнулся, поставил на зарядку телефон и лег. Кажется, он догадался, кому нужны были фотографии бесчувственных людей под грудой засушенных цветов.
Глава 9
Заместитель директора научно-исследовательского института, где когда-то недолго проработал талантливый химик Николай Иосифович Эгерт, уточнил во время телефонного разговора со Стасом Крячко, что сможет уделить ему время только ранним утром.
– Часов в восемь утра сможете? – поинтересовался замдиректора.
– Буду, – пообещал Крячко.
На следующий день ровно в восемь утра Стас был на месте. Бросив машину в соседнем со зданием НИИ дворе, он подошел к главному входу и на всякий случай сверился с табличкой, закрепленной на фасаде возле двери. Все верно, ничего не напутал, а то всякое бывало.
Охранник указал дорогу. Замдиректора НИИ занимал кабинет на третьем этаже. Крячко решил подниматься по лестнице, а не на лифте, и это не являлось сиюминутной причудой. По долгу службы ему приходилось обойти много адресов, и с некоторых пор он неожиданно для себя стал замечать, как быстро старые постройки сменяют новые архитектурные комплексы. Казалось бы, ну что в этом такого? Москва активно застраивается уже не первое десятилетие, внешний облик города значительно преобразился, а какие-то районы и вовсе не узнать. Но было в этом что-то грустное. Будто бы детство ушло – и дело не в том, что оно попрощалось десятилетия назад. Этот научно-исследовательский институт обосновался в бывшем Доме культуры, который возвели в пятидесятых годах, но просуществовал он недолго. Интерьер с тех пор претерпел минимальные изменения в виде замены деревянных дверей на стальные или перекраски стен из нудного бежевого цвета в более привлекательный и модный, спокойного серого оттенка. Мраморные ступени на лестнице стерлись за многие годы, а по краям виднелись металлические «ушки», намекавшие на то, что когда-то лестницу покрывали ковровые дорожки.