Тайна двух лагерей
– На съемках.
– Далеко они?
– Далеко, – кивнул Гуров.
– А надолго?
– Да кто их знает? Обещала быть на днях, но, как видишь, не срослось. Проходи на кухню, Жень. Кофе будешь? Или чай?
– А выпить у тебя найдется?
Вот этого Гурову совсем не хотелось. Ни пить, ни поить кого-либо в своем доме он не собирался. Другое дело – ежегодная встреча старых приятелей. То, что там происходило, никогда не выливалось за рамки дозволенного. Пива было ровно столько, чтобы после добраться до дома на своих двоих.
– Ты на меня так не смотри, – угрожающе произнесла соседка. – Я в порядке.
– Ты в порядке, – согласился Гуров. – Давай-ка по кофейку. Крепче у нас ничего нет.
Гуров солгал намеренно – благородные напитки в их с Машей семье присутствовали постоянно, поскольку, как редко ты их ни принимай, появлялись с завидной регулярностью. Это были презенты от Машиных поклонников, а то и подарки Гурову от коллег. Реже спиртное покупалось в магазинах, но такое тоже было. Однако, несмотря на стабильный приток алкоголя, редкое вино, дорогой коньяк и благородное шампанское были нечастыми гостями на столе. Обычно бухло принималось в малых дозах и только по поводу. Хотя пару раз, надо признаться, Гуров мог откупорить бутылочку и просто так, потому что уж слишком красивым явился в августе закат, или Маше захотелось сделать глоточек под интересный фильм, или происходило что-то еще, что никак нельзя было назвать серьезной причиной для повода выпить. Но внезапный визит уже нетрезвой Женьки Бессольцевой никак на него не тянул. Спиртное могло усугубить ее нервное состояние, а в том, что так оно и будет, прими она на грудь еще немного, Гуров даже не сомневался.
С кофе он тоже придумал удачно. Крепкий напиток мог соседке только навредить, но Гуров вовремя вспомнил, что на полке хранится банка кофе без кофеина, которую Маша прикупила в Чехии. Вот такой кофеек он и подал Женьке. Она принюхалась к содержимому чашки и сморщила переносицу.
– Ну как? – вкрадчиво поинтересовался Гуров.
– Дерьмо, конечно, – заключила Женька. – Еще и без кофеина.
Гуров чуть со стула не упал.
– А как ты это поняла? По запаху?
Женька сделала осторожный глоток.
– И по вкусу, – ответила она.
– По-моему, одно от другого отличить сложновато. Пахнет кофе, на вкус как кофе – какая разница?
– Ерунда. Это две абсолютно разные вещи, – отрезала Женька и подняла на Гурова неожиданно трезвый взгляд. – Думаешь, я совсем плохая? Думаешь, поскандалила, наверное, со своим придурком, напилась и пришла изливать душу? Ведь так? А, Гуров?
Это была уже агрессия. Ну или ее неслабые зачатки. В таких случаях спорить с оппонентом было бессмысленно. Тем более с женщиной.
– Ты лучше расскажи, что там у вас случилось, – попросил Гуров. – Ты сказала, что муж пропал. Как это понимать?
– А вот так, – картинно усмехнулась Женька. – Образец идеальной семейной жизни оказался искусной подделкой.
– Ну ладно тебе, – отвел взгляд Гуров. – Виталий тебя любит. Не раз говорил об этом.
– Это он говорил, когда вы в гаражах пивом накачивались? Брось, Лева. Ты и сам женат. Наверняка понимаешь, о чем я говорю. Неужели за столько лет ты ни с кем не спутался? Ой, не поверю. Даже и не уговаривай. Если и не загулял, то хотел это сделать. Но… ладно, Лева. Ладно. Не мое это дело. Я в твоей жизни вообще сторона. А Маша дома?
– На съемках, – снова ответил Гуров. – Так что у вас случилось?
– У нас? Ничего. Но пропал мой муж. Пока еще муж! – Женька многозначительно выставила указательный палец. – А ты же полицейский. Я совершенно не знаю, что мне делать. Он, наверное, сейчас с другой женщиной.
– Да почему ты так решила?
– Ну а куда ему еще деваться от такой, как я? Вечно работаю, а все свободное время посвящаю только ему. Виталик родненький, Виталик гениальный, Виталик – непризнанный мастер своего дела. Но самое смешное, что я так действительно думаю. Мне нравятся его работы, и я искренне не понимаю, почему моего мужа как художника никто в упор не видит. Другие-то вон как поднялись, а рисовать даже не научились. Мазнули кистью по бумаге два раза – и выставили «шедевр» на продажу. И ведь такую хрень покупают, Лева, ты не поверишь!
– Стоп, стоп, стоп, – остановил ее Гуров. – Значит, ты полагаешь, что Виталий ушел от тебя из-за того, что ты… прости, конечно… задушила его своей заботой?
Женька качнула головой:
– Нет. Виталик любит, когда о нем заботятся. Так уж вышло, что он за мной как за каменной стеной. Но думаю, он просто устал от того, что я постоянно напоминала ему о том, как он хорош в своем деле. Я раздавила его, и он не выдержал. Представь, что тебе каждый день твердят, как ты прекрасен, но жизнь это никак не подтверждает. И ты, конечно же, рано или поздно устанешь это слышать. Тебя станет раздражать похвала, слова поддержки и подобное. С мужем это и произошло. В таких случаях мужчины ищут другую женщину. Не ту, которая превозносит, а ту, которую нужно превозносить.
– И ты решила, что он не просто устал слушать твои дифирамбы, а нашел себе любовницу? Уверена в этом?
– Мужики в никуда не уходят, – подтвердила Женька. – А я ему звонила всю ночь. Но в ответ только длинные гудки.
Разговор незаметно потерял смысл. Женька давила на свое на женское, но факт оставался фактом – Бессольцев исчез, а связь с ним была потеряна.
– Он куда-то собирался? – спросил Гуров. – Может, и нет никакой любовницы, а ты просто пропустила мимо ушей что-то, о чем он упоминал?
Ему вдруг в голову пришла идея накормить соседку. Еда не алкоголь, размягчит кого угодно. Гуров подошел к холодильнику, заглянул внутрь и вздохнул. Когда он оставался один, то мог питаться святым духом, но подавать его гостям не решился бы. Взгляд упал на полку с яйцами и половину луковицы. Вот и славно, угощение получится отличным.
Пока он возился у плиты, Женька вяло обстреливала его спину монотонным бормотанием о том, что она всю жизнь положила на Бессольцева, а он взял и подставил. Изредка Гуров разбавлял ее показания уточняющими вопросами, а сам старался побыстрее справиться с яичницей.
– Виталий вчера весь день с кем-то разговаривал по телефону. Обычно ему редко кто-то звонит, а разговоры короткие. Но тут он просто пришил трубку к уху. Да еще и у себя закрылся, чтобы я не слышала. Я помнила, что вы сегодня должны были встретиться, вот и решила, что договариваетесь. А вечером он появился на пороге кухни со своей кривой улыбкой на роже. Я бы даже сказала, что он был слишком веселым. И таинственно на меня так смотрит. Хитро так, скотина! Заявил, что ему нужно срочно куда-то там поехать, и попросил быстренько его чем-нибудь покормить. Поклевал из тарелки, даже не присел. А потом смотрю, а он сумку собирает.
– Сумку?
– Ну да, дорожную. Кладет туда футболку, кеды свои старые. Кедам этим лет двадцать. Они страшные, драные, шнурки уже крошиться стали. Я их пару раз попыталась отправить на помойку, но слышал бы ты, как мой на меня орал! Такие, мол, уже не выпускают! Вцепился в них, будто они бриллиантовые. Память о юности, говорит. Спрашиваю: «Виталь, а куда это ты на ночь глядя?» Он в ответ заржал: «На теннисный корт, не видишь, что ли?» И попросил ни о чем не расспрашивать. Поцеловал в щечку и уехал.
– И с концами?
– И с концами.
– Он точно ни о чем не упомянул? Может быть, ты забыла?
– Ни слова.
Гуров поставил перед Женькой тарелку с яичницей.
– Быстренько – и без разговоров, – приказал он и вручил ей вилку.
– А я, кажется, со вчерашнего дня ничего и не ела, – пробормотала Женя.
– Вот и я о том же.
– А ты?
– Тебе нужнее. Не спорь, Евгения.
Женька шмыгнула носом, пригладила волосы. Казалось, что она потихоньку приходит в себя. Гуров не считал себя мастером готовки, но понял, что не прогадал – Женьке не столько нужна была еда, сколько участие. Пусть и в виде нехитрого угощения.
– Телефон ты дома оставила?
– Угу, – кивнула Женька. – На зарядке стоит.