До нас (ЛП)

Скрежет иглы по пластинке. Визг тормозов. Стук упавшего на пол микрофона.
Он не оставляет слова долго витать в воздухе необъяснимыми, но эти секунды мне кажутся вечностью, потому что мысли в моей голове проносятся со скоростью света. И к тому времени, как он продолжает, миллион мыслей и эмоций уже рисуют в сознании картину:
— Временно. Никто не должен знать. Так будет до тех пор, пока ты не найдешь работу со страховкой или кого-то еще, за кого захочешь выйти по любви. У меня очень хорошая медицинская страховка, которая будет и твоей. И ты хочешь путешествовать. Что ж… я могу достать тебе невероятно дешевые билеты. Ты сможешь посетить каждое чудо света и фотографировать, сколько душе угодно.
После как минимум сотни безответных вдохов я шепчу:
— Фиктивный брак.
— Законный брак, — поправляет он меня.
— Сьюз…
— Она умерла, — обрывает он. — Но она хотела бы этого для тебя.
Я слишком потрясена, чтобы успокоить его ожидаемым припадком эгоизма. Говорила ли Сьюзи ему то, что и мне? Рассказала ли о взглядах, которые, по ее мнению, мы бросали друг на друга, хотя я не помню ни одного взгляда ни от одного из нас? Но предыдущие слова Зака говорили сами за себя: «то, что я собираюсь сказать, — не имеет отношения к любви».
— Тебе не нужно отвечать сейчас. Просто подумай об этом.
Отвечать? Я едва могу дышать и даже моргать, но умудряюсь кивнуть.
— Хорошо. Засыпай. Я проведаю тебя перед сном. К тому времени ты можешь проголодаться.
Зак закрывает за собой дверь.
Раньше я завидовала Сьюзи, даже, несмотря на неизлечимый рак. Она вышла замуж за самого внимательного мужчину в мире. Любящего и щедрого во всем. И когда я ночевала в машине на парковке «Уолмарта», то мечтала о том, каково это быть замужем за Закари Хейсом или его клоном. В моих мечтах этот клон возвращался с работы домой с букетом цветов, ослаблял галстук и улыбался мне, как обычно Зак приветствовал Сьюзи.
Это были просто мечты — невинные, нереальные мечты. Я в жизни не могла себе представить, что стану его женой, а теперь это предложение передо мной. Но он не придет домой с цветами в руках и не посмотрит на меня, как на самое яркое созвездие на его небосклоне. Он вернется домой и будет относиться ко мне как к своей соседке по комнате. Будет интересоваться, как продвигаются мои поиски работы со страховкой. И не встретила ли я хорошего мужчину, за которого можно выйти замуж, чтобы он мог отпустить меня и чувствовать себя довольным своими добрыми делами.
А я? Я же каждый день буду проводить в мыслях, что вышла замуж за мужчину своей мечты, хотя моя жизнь будет походить на самый страшный кошмар.
  
ГЛАВА 17
 
Я не хвастаюсь, но в течение следующих нескольких дней я с успехом игнорирую десятитонного слона в комнате, держащего в хоботе невидимое кольцо с бриллиантом. Невидимое, конечно, потому что слон невидим и предложение не настоящее, но брак был бы… законным.
В следующем месяце мне исполнится двадцать четыре. Свадьба была в моем десятилетнем плане. Дети — в пятнадцатилетнем. Фиктивные браки в моей жизни стоят на том же месте, что и анальный секс. Но надо отдать Заку должное — он довольно хорошо все смазал. Удостоверился, что я понимаю, что ни о какой любви речи идти не будет. Никто об этом не узнает. И брак продлится только до тех пор, пока я не найду работу с медицинской страховкой или другого мужа. Настоящего… надеюсь, еще и со страховкой.
— Я завтра работаю. Хочешь, узнаю, смогут ли моя мама или Аарон остаться с тобой? — спрашивает Зак, присаживаясь передо мной на корточки и меняя мне повязки на руках, шее и лице.
Швы снимут через несколько дней. Следующие на очереди — лапки Гарри Паутера. Бедняге надоел дурацкий конус.
 
— Да. Думаю, тебе следует найти няньку для горничной.
Он останавливается и смотрит на меня.
— Это сарказм?
— Когда ты понял, что хочешь стать пилотом? И, нет, нянька мне не нужна. — Шуточки и отвлечения на всевозможные темы стали нашим официальным языком.
Зак удерживает мой взгляд, и по моей шее змеится тепло, оседая на щеках. Эти карие глаза… кажется, в них всегда таится некий секрет. Даже если сознательно я по нему не сохну, трудно не испытывать чувств, помимо дружбы, к тому, кто сделал тебе предложение.
— Я попрошу кого-нибудь проведать тебя. И я понял, что хочу стать пилотом, когда мой дедушка купил мне радиоуправляемый самолет. Мне было десять. Когда ты поняла, что хочешь быть фотографом?
Я смеюсь над простотой его вопроса.
— Я влюбилась в фотографию, когда с ней меня познакомил единственный приличный парень, с которым встречалась моя мать. Иногда я задаюсь вопросом: не являются ли все фотографии, что я делаю, всего лишь кусочками головоломки, которые, соединившись, приведут меня к моей судьбе. Кстати… я нашла возможную временную работу у свадебного фотографа. Теперь думаю над этим. Льгот нет. Но такой опыт может привести к чему-то большему. И занята я буду только по выходным, так что мои клиенты по-прежнему останутся при мне.
— Работа с другим фотографом звучит как хорошая возможность. — Сосредоточившись на своих руках, он накладывает на мое запястье последнюю новую повязку. — Кстати, о свадьбах…
Я высвобождаю руку из его хватки, отчего его взгляд поднимается вверх и встречается со мной.
— Свадьба? Нет. Скорее похоже на брак из жалости.
— Называй, как хочешь. Это не меняет того факта, что он тебе очень поможет. — Зак чешет затылок, взъерошивая слегка отросшие волосы.
Моему сердцу трудно принять эту идею, возможно, потому, что оно не должно иметь здесь права голоса. Мой разум должен забыть о мечтах о грандиозной свадьбе с цветами всех оттенков розового. Трёхъярусном торте с разными вкусами. Живой музыке. Толпе родных и друзей. Конечно, родня будет не моей… да и большинство друзей, если уж на то пошло.
Зак предлагает юридический контракт с минимум условий: медицинская страховка и значительный бонус в виде дешевых авиабилетов. Брак. Не свадьбу.
Когда, кроме хмурого взгляда, я больше ничего не вношу в наш разговор, Зак встает и собирает аптечку. Прежде чем он преодолеет три фута в направлении ванной, в моей голове вспыхивают новые вопросы — будто я на полном серьезе обдумываю его предложение без кольца и без любви.
— Значит… я бы осталась жить здесь?
Он поворачивается.
— Только если сама этого захочешь. Я бы предпочел, чтобы ты не жила в своей машине.
— И я бы ходила на свидания? То есть… будучи замужем за тобой, я бы встречалась с другими мужчинами?
Он награждает меня озадаченной улыбкой. Эта улыбка мне не нравится, и под «не нравится» я имею в виду, что люблю ее, но для меня нехорошо любить что-либо в Заке, поскольку любовь не является частью предложения.
— Да, Эмерсин, ты можешь встречаться. Все будет так, будто мы не женаты, за исключением случаев, когда тебе понадобится страховка.
— А при необходимости полететь куда-нибудь, я получу дешевые билеты.
Озадаченная улыбка расплывается еще шире. Плевать, что я могу быть предметом жалости или шутки, однако не против быть источником его веселья.
— Если у тебя будет гибкий график, да, ты получишь дешевые билеты.
— А ты?
— Что — я?
Не спрашивай. Не спрашивай!
Игнорируя здравый совет своего здравого рассудка, я все равно задаю вопрос:
— Тоже будешь ходить на свидания. Да?
Веселье исчезает с его красивого лица.
— Недавно я потерял жену. У меня нет желания ходить на свидания. У меня есть медицинская страховка. У меня есть средства для путешествий, если я того пожелаю. Это не для меня, Эмерсин. Это для тебя.
Ой.
Вирус «молодость и глупость» снова наносит удар. Когда я начну усерднее смотреть на вещи его глазами? Конечно, у него нет желания ходить на свидания. Конечно, это все для меня. Конечно, мое упрямое несогласие действует на оставшиеся у него нервы. Я вижу в своем будущем бесконечные возможности, а он не может перестать смотреть в прошлое, словно в последний раз видит солнце.