До нас (ЛП)

Я не люблю Зака. Мое сердце слишком любит Сьюзи, мою подругу, сестру, которой у меня никогда не было. Разум Сьюзи достиг стадии неверного восприятия реальности.
— Ну… я… я могу сказать, что Зак смотрит на меня не иначе как на женщину, которая должна убираться в его доме, а не смотреть реалити-шоу с его женой.
— Сейчас он этого не понимает. И к твоему сведению, он тебя обожает. Я думаю, он видит в тебе более молодую версию меня. Из-за твоего духа. Твоей доброты.
— Сьюзи… — Не уверена, что когда-либо чувствовала себя так неловко. Это ужасный разговор.
— Тсс… — Она поднимает голову с моего плеча. — Я не утверждаю, что из этого что-то выйдет. Просто говорю, что нет ничего плохого, если что-то произойдет.
Ничего не произойдет.
Для меня Зак навсегда останется мужем Сьюзи. Подруги не влюбляются в мужей подруг. Я почти уверена, что это где-то высечено на камне.
— А сейчас… — Она отпускает мою руку и прижимает свою к груди, будто вот-вот произойдет нечто захватывающее. — Помимо того, что моя новая лучшая подруга переезжает ко мне, скажи мне что-нибудь, что… ну, не знаю… рассмешит меня.
У меня нет таких слов.
Разве что…
Мое чувство юмора несколько нездоровое, и я уверена, что это прямой результат ее дурного влияния на меня.
— Пожалуйста, не говори своему мужу, что хочешь, чтобы горничная влюбилась в него после того, как тебя похоронят на глубине шести футов.
У Сьюзи отвисает челюсть, глаза расширяются, а ладонь взмывает ко рту. Секунду спустя она фыркает от смеха, а на следующем вздохе уже открыто хохочет.
Я хихикаю.
Затем мы валимся друг на друга в приступе смеха, как две юные девицы, обсуждающие влюбленность в одного и того же мальчика в школе.
— Не скажу. — Она смеется. — Это будет нашим маленьким секретом.
— Что будет маленьким секретом?
Мы подпрыгиваем, проглатывая последние смешки и задерживая дыхание, когда в спальню входит Зак.
— Если расскажем тебе, это перестанет быть секретом, — говорит Сьюзи.
Я слезаю с кровати, не глядя Заку в глаза, потому что не могу. Пока нет. Не тогда, когда Сьюзи считает, что я смотрю на него по-особенному.
— Я… — Киваю на дверь и протискиваюсь мимо Зака. — Оставлю вас наедине. Спасибо за все. Правда.
— Нам только в радость, — говорит Сьюзи.
Не уверена, что селить у себя бездомную — это радость, но это мило с ее стороны — с их стороны — вести себя так великодушно.
Разложив свои вещи в гостевой спальне, пробираюсь на кухню, не ожидая застать Зака у плиты, готовящего что-то в большой кастрюле.
— Привет.
Он поворачивается и улыбается.
— Привет. Готовлю для Сьюзи спагетти. Она думает, что спагетти без соуса звучат заманчиво. Ты любишь спагетти?
— О… — Я качаю головой. — Тебе не нужно готовить для меня. Правда, здесь достаточно места. Я могла бы купить кое-что из продуктов, но ничего такого, что заняло бы много места в холодильнике. Обещаю.
— Так… это «да» или «нет» по поводу твоей любви к спагетти? Я приду в шок, если Сьюз съест больше трех вилок. Останется фунт спагетти минус три вилки и полная банка соуса. Следующие три дня я в рейсе, а значит, что все это окажется в мусорном ведре. Итак… «да» или «нет» по поводу твоей любви к спагетти?
— Кто не любит спагетти?
Зак усмехается.
— Возьми из кладовой банку с соусом.
Вот и все… это все, что мне нужно, чтобы вписаться в их жизнь.
  
ГЛАВА 9
 
На протяжении следующих нескольких недель я убираюсь в домах других моих клиентов, подстригаю газон Зака и Сьюзи, делаю миллион фотографий, подкупаю Сьюзи, чтобы она поела, и делаю все возможное, чтобы освободить каждую возможную минуту для Зака, чтобы он мог провести их со Сьюзи.
И снова ее хорошие и плохие дни чередуется. Плохих дней больше. Хорошего я давно не видела. Это отражается на Заке.
 
Его тревоге.
Манере поведения.
Такое чувство, что все его существование исчезает вместе с ней.
Я не знаю, что делать. Возможно, в этом мне не удастся ему помочь.
Над домом нависло грозовое облако страданий, которое ощущают все.
Когда я в среду после четырех подъезжаю к дому, немного удивляюсь, увидев машину Зака, а не Мишель. Утром он говорил мне, что вернется домой поздно, сегодня был его последний рабочий день, потому что в данный момент он не может находиться вдали от Сьюзи, не тогда, когда ее состояние так быстро ухудшается. В доме стоит тишина. Она кажется оглушающей. В воздухе чувствуется скорее холод, чем отсутствие звука, и это замедляет мои шаги.
Мяу.
Ко мне бежит Гарри Паутер. Я беру его на руки и целую в пушистую головку.
— Привет, приятель, — шепчу я. — Все в порядке?
Опустив его обратно на пол, на цыпочках иду по коридору. Сьюзи сидит на краю кровати в светло-голубой ночной рубашке, свесив бледные ноги, схватившись руками за край и склонив голову. Впервые за много дней я вижу ее в сидячем положении.
— Привет.
Ее голова медленно поднимается.
— Что случилось? — Я приближаюсь к кровати и опускаюсь перед ней на колени, накрывая ладонями ее руки, а она смотрит на меня заплаканными красными глазами.
— Я не могу есть, — говорит она хриплым голосом.
— Что ты имеешь в виду? У тебя нет аппетита?
— В желудке ничего не задерживается.
Должно быть, она весит меньше ста фунтов.
Кости выступают.
Кожа шелушится.
Губы все в трещинах.
В запавших глазах ни крохи блеска. Глаза Сьюзи — безжизненные.
— Так… ну, а ты пробовала смузи?
— Эм…
— Может, свежевыжатый сок?
— Эм…
— Или…
— Эмерсин.
Я замолкаю и склоняю голову, глядя на ее крошечные ступни, выглядывающие из-под ветхой ночной рубашки.
— Где Зак? — шепчу я.
— Ушел. Он расстроен. Мишель хочет, чтобы он позвонил в хоспис, — шепчет она.
Я киваю.
— Что я могу сделать для тебя?
Она клонится в сторону и морщится, из ее груди вырывается болезненный стон. Я помогаю ей лечь и накрываю одеялом.
— Найди его.
Я снова киваю.
— Что ты хочешь, чтобы я ему сказала?
Закрыв глаза, она пытается смочить сухие кратеры, избороздившие ее губы.
— Ты разберешься. Ты… — ее голос начинает стихать, когда она погружается в сон. — Ты… разберешься… с ним.
Рядом с кроватью стоит баночка с бальзамом для губ и миска с ватными тампонами. Я наношу немного бальзама ей на губы и целую в щеку. Затем заглядываю в каждую комнату в поисках Зака. Следующий на очереди — гараж. Его велосипед здесь, машина — на подъездной дорожке. Он не ушел бы далеко. Я уже очень хорошо знаю его. Даже расстроенный, он не оставит Сьюзи надолго. Это просто — не Зак.
Выйдя во двор, закрываю за собой дверь и прислушиваюсь.
Тишина.
— Зак?
Тишина.
Пробираюсь вдоль дома.
— Я здесь.
Обернувшись, замечаю его, сидящим за углом садового сарая. Колени подтянуты к груди. Руки зарылись в волосы, крепко в них вцепившись.
Словно любое резкое движение может его отпугнуть, я осторожно подхожу к сараю. Прислонившись спиной к теплому деревянному сайдингу, сползаю вниз и усаживаюсь на задницу, подтягивая колени так же, как и Зак. Несколько минут просто существую рядом с ним.
Ожидая.
Изучая.
Терпеливо вызывая в сознании любые мудрые слова.
Ничего не приходит.
— Я до смерти боюсь… — он делает паузу и сглатывает, — …что меня не окажется здесь, когда она умрет.
Я медленно киваю. Слова совершенно излишни. Теперь я понимаю, почему он дома, а не на работе.
— Я до смерти боюсь… оказаться здесь, когда она умрет.
Мое сердце заходится от его слов, с силой сжимая его в тиски.
— Итак… эгоистичная сволочная часть меня просто не хочет быть здесь. Что, если я просто уйду первым и подожду ее там?