Я стала женой злодея (СИ)

— Ридрих, — прошептала я, всматриваясь в его глаза. — Это очередной сон, да? И я снова проснусь, а тебя не будет рядом?
Он вздрогнул, и его рот исказился в болезненной улыбке. Сжав мои руки своими, мужчина покачал головой и хрипло ответил:
— Это не сон.
Я кивнула, ничуть ему не поверив.
— Ты всегда так говоришь, — произнесла я, чувствуя, как по щекам безостановочно бегут слезы. — Но каждый раз я просыпаюсь утром одна. В мире, где тебя нет.
Почему на дне его черных глаз было столько боли? Я никогда не видела у него такого открытого выражения. Словно в этом сне Ридрих вынул из себя душу, расстелил ее прямо передо мной и сказал: «Смотри. Тебе можно». И это заставило усилиться мою дрожь.
— Нет, — тихо ответил он, обнимая мое лицо ладонями и вытирая мокрые щеки большими пальцами. — Нет, любимая, все закончилось.
Правда? Я правда могу тебе верить, хороший мой? Потому что все происходящее было в миллион раз реалистичнее всех моих снов. И если я снова проснусь, если все это окажется лишь грезой, я правда не знаю, как буду собирать себя по частям.
Поэтому, пожалуйста, если это сон, не будите меня, не дайте мне проснуться.
Я всхлипнула, вновь обхватила его за талию, и зарылась носом в ткань его рубашки на груди, как делала это весь прошедший месяц, только в отличие от предыдущих дней, в этот раз Ридрих обнял меня в ответ также крепко.
— Я здесь, это не сон. Я рядом. Я здесь, — шептал он мне, целуя в меня макушку.
Он говорил это до тех пор, пока жалкая опора, которая поддерживала меня весь этот месяц и удерживала бушующую лавину эмоций, не разбилась в дребезги к чертям собачьим; пока я не разрыдалась, захлебываясь в слезах и вздохах; пока цепляющиеся за него пальцы не онемели; пока холод, который поселился в каждой клеточке моего тела, наконец, не начал отступать, уступая место согревающему теплу, побежавшему по коже мурашками и добравшемуся до сердца, медленно связывая и исцеляя разбросанные ошметки, собирая его вновь в единое целое.
***
Я подскочила на постели, бешено озираясь по сторонам. Комната была погружена в полумрак, и лишь в углу горела одна одинокая свеча.
Ридрих. Перед глазами вереницей пронеслись воспоминания произошедшего, и я откинула одеяло и поднялась, тщетно пытаясь разглядеть любимый силуэт во мраке спальни.
Где он? Где он, черт побери?! Он бы не ушел от меня теперь. Грудь сковал страх, пережавший горло, и я прямо в ночной рубашке, даже не накинув на плечи халат, ломанулась к дверям, распахивая створки настежь.
— Ридрих! — крикнула я, оглядываясь по сторонам. — Ридрих!
Послышался звук торопливых шагов, и я с диким выражением лица обернулась к спешащей ко мне навстречу Несси.
— Сейра Абенаж! Сейра Абенаж, успокойтесь! — запричитала она.
— Ридрих. Где он? — с отчаянием в голосе спросила я ее, всматриваясь в испещренное морщинами лицо.
В ее глазах промелькнул страх вперемешку с сочувствием и болью.
— Тело сейра Абенаж осталось в столичной резиденции, — с горечью произнесла она, замирая на расстоянии в несколько шагов.
Что?..
Нет… Нет, я же… Я видела его… Он же…
— Нет… — пробормотала я. — Я видела его вчера, он…
— Сейра Абенаж, давайте-ка я сделаю вам молока с медом и заварю ромашковый чай, — осторожно начала старая горничная. — Вам приснился сон. Не терзайте свое сердце еще большим горем.
Нет… Нет, только не снова… Я не могу опять потерять его…
Нет. Нет-нет-нет-нет…
— Ридрих! — вновь крикнула я.
Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…
— Ридрих! — истошно завопила я, как будто это было способно оживить его.
— Тише, — услышала я низкий голос и почувствовала поцелуй в макушку. — Тише. Я здесь. Я рядом.
Сердце колотилось, как бешеное, и я, резко распахнула глаза, тут же вцепилась в рубашку на груди мужчины.
Аромат шафрана, крепкие объятья, мягкий утренний свет, проникающий через незашторенные окна спальни, мерно колотящееся сердце под щекой. С ног до головы меня пробила дрожь, и я прижалась к любимому, жмурясь и вдыхая в себя обожаемый запах. Напитываясь им снова и снова, желая наполнить им каждую клеточку своего тела.
 
Здесь. Он здесь. Он здесь со мной. Это не сон. Это правда не сон.
Не знаю, сколько вчера мы простояли в саду, обнявшись, и не в силах разлепиться даже на мгновение. Но в какой-то момент Ридрих подхватил меня на руки и на глазах у ошарашенных слуг, которые падали на колени и начинали осенять себя святым знаменем, отнес меня в спальню.
Кажется, приходила Несси и приносила еду. Кажется, мы даже что-то поели, не помню. Помню лишь, что до самой ночи просидела на коленях у мужчины, опутав его всеми конечностями, как осьминог. А потом я видимо уснула.
— Мне приснился кошмар, — прошептала я. — Ужасный-ужасный кошмар.
Новый поцелуй пришелся мне в висок, а затем Ридрих осторожно уложил меня на постель и лег рядом, взяв мою руку в свою и поднеся ее к губам. Я перевернулась на бок и встретила его взгляд.
— Ты должна была меня ненавидеть, — хрипло произнес он. — Должна была жить дальше.
— Я бы не смогла, — тихо проговорила я в ответ, утопая в его глазах. — Что бы ты не сделал, Ридрих, я буду знать, что у тебя была на то причина. Ты недооценил насколько безнадежно я в тебя влюблена.
Кадык на его горле дернулся, и он, протянув руку, убрал прядки волос с моей щеки. И я не могла не отметить, что его руки слегка дрожали.
— Я не знаю, что сказать, Азалия. Когда я открыла глаза и узнал, что прошел месяц, что ты целый месяц не давала моему телу умереть… — он сглотнул и провел погладил большим пальцем мою щеку. — Это уничтожило меня, Азалия. Все должно было быть не так. Ты не должна была так страдать из-за меня.
Мои губы снова задрожали, и я накрыла его руку своей.
— Это уже неважно.
Я готова была прожить еще десятки таких месяцев, если это было платой за то, что сейчас Ридрих лежал рядом со мной.
— Я все исправлю, — проговорил он с хрипотцой и подавшись вперед прижался лбом к моему. — Больше ты никогда не будешь так страдать. Я больше не позволю тебе так плакать.
Почему он был таким замечательным? Это было невыносимо. Мое сердце все еще выплескивало в кровь тонну боли, но теперь еще мешало ее с пронзающей сердце нежностью и переполняющей грудь любовью.
— Хорошо, — прошептала я, запуская пальцы в волосы на его затылке и потираясь своим носом о его. — Договорились, любимый муж. Напомни мне когда-нибудь потом утроить тебе скандал по поводу того, что ты провернул нечто столь важное в одиночку.
Я почувствовала, как его пальцы гладят мои щеки и услышала:
— Ты была согласна.
Какая наглость, вы посмотрите на него… Конечно, я была согласна!
— У меня должно было остаться формальное право сказать: «Да», — ответила я, улыбнувшись. — Так что, не знаю, что ты там себе придумал. Но я жду своего официального предложения и пышной свадьбы.
— Не хочу, — ответил он, и вот я уже оказалась на спине, а Ридрих нависал надо мной, бродя по моему лицу взглядом с этими своими полубезумными искорками, которые творили со мной черти что. — Ты только моя. Не хочу никому тебя показывать.
По телу пробежалась горячая волна. Я с ума сходила, когда он был таким собственником.
— Хорошо, и что нам с этим делать? Я все еще хочу свою законную свадьбу, — произнесла я, скользя взглядом к его губам.
Ридрих наклонился ближе.
— Мы уедем на остров, — пробормотал он низким голосом с сумасшедше-сексуальной хрипотцой, и я почувствовала, как его нос прошелся вдоль моего, а затем медленно прочертил дорожку сначала по скуле, затем по щеке. И все это время его губы были так близко, но так чудовищно далеко. — Обменяемся клятвами, и останемся там на весь следующий год. Только вдвоем.
Боже, как мне его не хватало… В груди перехватило дыхание от переполняющих меня чувств, сердце разбухло, разрастаясь до невероятных размеров и давя изнутри на ребра, а сердце сжималось от переливающей через край нежности.