Я стала женой злодея (СИ)

Но на этого главная героиня ничего мне не ответила. Жестом подозвав свою горничную, она покинула темницу, оставив меня наедине с собой.
Я уставила в одну точку перед собой.
Сердце в груди рвалось, а в голове была только одна отчаянная мысль: «Этого не может быть».
Как? Как я оказалась в этом моменте? Где все пошло тотально не так?
Теория про то, что сам мир (или его создатель) перекраивал происходящие события в угоду заданному сюжету, больше не казалась мне абсурдной. Потому что другого объяснения просто не было.
Ридрих не мог ни с того, ни с сего поверить в глупые, сфальсифицированные письма и решить, что я была шпионкой. Он вывернул все факты болезненно странным образом.
Или… Может, это и было его целью?
Что если ему зачем-то нужно было, чтобы я потеряла в него веру? Разочаровалась в нем и возненавидела его? Любой, кто обладал каплей чистого разума, посмотрел бы на факты и решил, что дело - дрянь.
Ридрих прямо заявил, что считает меня предательницей. Он, черт возьми, пытался задушить меня и приговорил к казни. Назвал лгуньей, убил мою горничную и схватил моего отца.
Сомневаться в реальности происходящего - крайняя степень безумия. Но, кажется, я сошла с ума, потому что именно это и делала - сомневалась.
Смерть Несси я своими глазами не видела, свечку над Кементиной и Ридрихом не держала, сама я еще не стояла на эшафоте, а острие плахи не сверкало над моей шеей. Все, что у меня есть - это лишь чудовищно жестокие слова. Но только слова. Никаких действий.
Да, я в темнице. Да, Кементина на свободе, но что если это все часть какой-то безумной постановки, зачем-то нужной Ридриху?
Боже… С моих губ сорвался царапающий горло смешок.
Я точно потеряла рассудок.
Азалия, ты такая дурочка… Как можно было настолько влюбиться в Ридриха? Как можно было настолько верить в него, что, даже стоя перед бьющими тебя прямо в лицо фактами, ты как заведенная повторяешь: «Это все спектакль»?
Но это так.
Я отказывалась верить в то, что слышала. Отказывалась. Поверю, когда настанет день моей казни, и Ридрих, как и обещал, лично приведет в исполнение свой приговор. Если этот день настанет, и если он его исполнит.
Сердце неуверенно замерло в груди, с недоверием посматривая на наши со спятившим разумом рассуждения. Ему тоже очень хотелось верить в Ридриха. Очень. И оно верило.
И тогда, я прикрыла глаза и медленно выдохнула, чувствуя, как отпускает давление в груди, исчезает ощущение разъедающей внутренности кислоты, и проходит боль. Посреди полного кошмара, в мрачной темнице, я погрузилась в долгую медитацию, отстраняясь от мира и веря в то, во что верила всегда. Не в Бога. В Ридриха. Пусть это и означало, что здравый смысл окончательно покинул свои чертоги.
***
Не знаю, сколько прошло времени. Секунды, минуты и часы слиплись для меня в единый комок. Но в какой-то момент мое внимание привлек звук щелчка замка, а затем скрип отворяемой двери.
Посетитель. Надо же.
— Святая Азалия…
Голос был смутно знаком, но я не смогла вспомнить, кому он принадлежал. Любопытство пересилило, и я открыла глаза, встречаясь взглядом с молодым пареньком.
— Святая Азалия, вставайте же… Нужно уходить… — зашептал он, протягивая мне руку.
Так. А это еще что за новый виток сюжета?
Погруженное в полумрак помещение освещал лишь слабый свет факелов из коридора, и я по-началу не разглядела черты лица юноши, но присмотревшись внимательнее, удивленно выдохнула.
Это был тот самый молодой рыцарь, которого я спасла от ампутации ноги, а потом высекла во дворе. Вряд ли его подослал Ридрих. Но тогда что он тут делал?
— Святая Азалия, вы должно быть в ужасе, но если стража хватится, будет беда, — вновь заговорил он, отчаянно всматриваясь в мое лицо.
Что-то было не так. Как обычный юноша мог прокрасться в прекрасно охраняемую темницу и добраться до меня? Разве особо опасного шпиона и по совместительству главную злодейку не должен был охранять целый легион стражи?
Парнишка начал явно нервничать из-за того, что я молчала. Он снова протянул ко мне руку, и я, к его огромному облегчению, приняла ее и поднялась.
 
Подумаю об этом потом. Выбраться из этого места не помешает. По ощущениям, я уже насквозь пропиталась этим отвратительным запахом смерти и отчаяния.
Рыцарь сжал мое запястье и, крадучись, повел за собой. Охраны не было ни у двери в мою темницу, ни на всем пути наверх.
Подозрение в моей груди росло. Уверенность, что все происходящее было лишь спектаклем, крепла. И параллельно с этим внутри зарождалась тревога.
Что такого задумал Ридрих? Для чего ему нужны были подобные меры?
Когда мы вышли во двор, я не выдержала, вырвала свое запястье из захвата рыцаря и потребовала:
— Что происходит? Куда делась вся стража? Где сейр Абенаж?
Паренек тут же испуганно обернулся и приложил палец к губам.
— Не шумите, Святая Азалия. Сейр Абенаж два часов назад отбыл, а рыцари готовятся к приезду нового наместника.
Та-а-а-ак. Я прищурилась.
— Куда отбыл?
— Не знаю, Святая Азалия. Он уехал без охраны, взял с собой только Святого Лендриса, — торопливо пробормотал рыцарь. — Я вам расскажу все, что знаю, позже, но сейчас, умоляю, давайте поторопимся, пока вас не хватились.
Ридрих уехал куда-то с моим отцом. Зачем ему уезжать со Святым? В животе похолодело, а грудь стянуло усиливающимся беспокойством. Разум отчаянно зашарил в памяти в поисках зацепки, а я посмотрела на рыцаря и качнула головой.
— Спасибо за то, что освободил, но с тобой я не пойду.
— Вы спасли мне жизнь, а потом еще и исцелили после порки. Я не могу вас здесь бросить, — выпалил он, глядя на меня с упрямой решимостью.
— Если хочешь помочь, узнай, куда уехал сейр Абенаж. А я пока подожду тебя… — мой взгляд скользнул по двору, и я кивнула в сторону задних ворот. — Там.
По взгляду паренька я видела, что ему моя затея не очень-то нравилась, но спорить со мной он не решился. Мы разделились, он направился во дворец, а я поспешила к воротам. Дурное предчувствие не давало мне покоя. В ожидании новостей я ходила туда-сюда, даже не боясь привлечь внимание стражи.
Теперь я была более, чем уверена, что никакой казни не состоялось бы. Но вот общая картина от меня пока ускользала. Ключ ко всему происходящему был близко. Где-то очень близко. Он плавал на поверхности, но я никак не могла его поймать.
Услышав звук быстро приближающихся шагов, я резко повернулась.
— Командир упомянул Кхолкорт, Святая, — отрапортовал рыцарь.
Кхолкорт… Деревушка, где давний предок Ридриха впервые призвал тьму. Место для проведения таинств рода Абенаж.
Я вся похолодела.
О, нет… Нет-нет-нет…
Только не это!
— Где твои лошади? — бросила я пареньку.
На его лице промелькнуло облегчение. Похоже, он посчитал, что ко мне вернулся здравый смысл, и я готова была спасаться бегством, но он ошибался.
— Мы отправляемся в Кхолкорт немедленно, — добавила я.
Пока не стало слишком поздно.
  
ГЛАВА XX
 
Cаундтрек RIOPY «I love you» 
Мы гнали лошадей так, будто за нами по пятам следовал сам Дьявол. Хотя на самом деле меня преследовало нечто куда более страшное, чем владыка Ада во плоти. Это был страх.
Нам пришлось несколько раз менять коней на постоялом дворе, потому что те просто не выдерживали такого бешеного темпа. Им требовался отдых, а времени у нас не было. Сами мы останавливались на ночлег лишь для того, чтобы поспать несколько часов, и снова возвращались к непрекращающейся скачке.
«Лишь бы успеть. Лишь бы приехать туда раньше отца и Ридриха», — с этой отчаянной мыслью я засыпала, просыпалась, взбиралась в седло и вновь и вновь подстегивала под собой хрипящую от усталости лошадь.
К тому моменту, когда впереди, наконец, показались болота Кхолкорта, а за пронизывающими небеса стволами деревьев стали проглядывать очертания полуразрушенного замка, я едва держалась в седле. Клянусь, тело меня ненавидело. Каждая мышца плевалась в меня ядом боли и безостановочно ныла.