Я стала женой злодея (СИ)

— Святая Азалия, приказ есть приказ, — произнес Брайан сурово. — Отойдите.
Дело плохо. Будь на месте Брайана кто угодно другой, его еще как-то можно было переубедить. Но этот молчун был упрям, как целое стадо ослов. Его поди разверни с намеченного пути, а уж тем более, когда речь касалась исполнения приказов Ридриха!
Я оглянулась на бедолагу-рыцаря, который уже, кажется, тоже понял, что совершил фатальную ошибку. Да, не везло ему… Только обрадовался, что участь калеки обошла его стороной, и вот - снова здравствуйте.
Передо мной возникла самая настоящая дилемма. С одной стороны, если я сейчас попытаюсь спасти рыцаря и тем самым нарушу приказ Ридриха, мне же потом за это придется и огребать. С другой стороны, паренек просто от радости чуть-чуть берега попутал. Ну, схватил он меня за руку, ну, поцеловал, с кем не бывает?
Но опять же, он был не кем-то там, а рыцарем. А эти ребята в идеале должны были себя контролировать при любых обстоятельствах. И вот, что делать?
Что ж… К сожалению или к радости, выбор у меня был лишь один.
Я потерла бровь, коротко выдохнула и, подняв голову, обвела взглядом лазарет.
— Приказом досточтимого сейра Абенаж любой мужчина, кто дотронется до меня, должен быть наказан. Однако… — я посмотрела в глаза Брайану. — Я не позволю вам лишить молодого рыцаря руки.
— Приказ есть… — безразлично начал было тот, но я остановила его одним движением руки.
— Сейчас суровые времена. Мы не можем множить число калек в рядах наших воинов, — твердо сказала я. — А потому за нарушение приказа досточтимого сейра Абенаж я приговариваю молодого рыцаря к двадцати ударам демонической плетью. Наказание будет приведено в исполнение мной лично.
Брайан пронзил меня нечитаемым взглядом, однако возражать не стал. Уверена, слово «демоническая» в формулировке приговора звучало внушительно. Собственно говоря, именно на это и был расчет.
— Вывести рыцаря во двор и привязать к столбу, — приказала я. — Я схожу за плетью.
Вот, сплетникам-то будет счастье…
«Святая вооружившись демонической плетью и отхлестала рыцаря за то, что тот коснулся ее» — прямо-таки заголовок для какой-нибудь желтой газетенки.
Надеюсь, эти слухи до церкви не дойдут, а то они еще отравят меня под шумок, чтобы репутацию больше не портила… Да… Правильно все же говорят: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Сделала доброе дело, называется!
  
ГЛАВА VI
 
Хотя за язык меня никто не тянул, но пока я спускалась по ступеням, до побеления пальцев стискивая рукоять плети, чувствовала себя довольно паршиво. Конечно, у меня был опыт наказания слуг. Но знаете, одно дело хлестать лею Ганно, которая бесила так, что зубы скрипели, и которая издевалась над маленькой Азалией и кормила ее помоями, а другое - стегать человека, не сделавшего мне ничего плохого.
Утешала я себя лишь тем, что он хотя бы не останется калекой. То есть я, считай, помогала ему. Конечно, я могла бы броситься грудью на амбразуру и ценой собственной жизни защитить молодого рыцаря от наказания. Но мне даже представлять не хотелось, как на это отреагировал бы Ридрих. Навскидку, я могла бы сказать, что шанс рыцаря на выживания после этого точно скатился бы к нулю. Эрцгерцог и пока в нем жили «светлые» чувства большим великодушием не отличался, а сейчас уж и подавно.
Прокручивая эту ситуацию в голове снова и снова, я приходила к выводу, что принятое мной решение было оптимальным для всех. Осталось только надеть трусики большой девочки, намотать сопли на кулак и отхлестать паренька достаточно жестоко, что бы у Брайана не появилась мысль, что я халтурю, но при этом не свести рыцаря в могилу…
Ха… Ничего сложного…
Уйдя в свои думы, я неслась вперед не замечая ничего и никого, а потому вздрогнула всем телом, услышав холодное:
— Азалия.
Мое тело действовало быстрее немного подтормаживающего разума. Словно собака Павлова, которая пускала слюни при включении света, я тут же повернулась на родной голос, даже не успев ничего сообразить.
 
Ридрих стоял чуть дальше по коридору, который вел к главному выходу. Кажется, он только вернулся. Его волосы были растрепанны от ветра, а его военный черный мундир был расстегнут, что предавало всему образу этакую элегантную небрежность.
Цепкий взгляд мужчины внимательно бродил по мне, осматривая с головы до ног, и, разумеется, не оставил без внимания плеть в моих руках. Его бровь вопросительно дернулась, и я подавила желание увести оружие за спину, пряча его от черных глаз.
Мозг тут же заметался в панике, пытаясь придумать, как вырулить из ситуации, которая и впрямь была патовой! Я-то надеялась, что Ридрих обо всем узнает уже пост-фактумом. И ему, возможно, даже понравится в особой извращенной манере, что я самолично наказала рыцаря, который посмел коснуться меня без разрешения. Но теперь…
Черт! Что за невезение?!
Наверное, поэтому от перенапряжения, не иначе, я изобразила на лице невинную улыбку и произнесла:
— С возвращением, Ридрих.
Сказала и замерла.
Я в шоке. Мозг в шоке. Зато сердце в восторге. Оно втихушку купило билет на американские горки и понеслось вверх от углубившего и потемневшего взгляда мужчины. А в следующее мгновение ухнуло вниз, полетев вперед головой, когда Ридрих дернул уголком рта в кривой улыбке и склонил голову набок, отчего пряди черных волос упали ему на лоб.
Господи-ты-боже-мой… Держите меня семеро!.. Он вообще хоть знал, что использовал сейчас противозаконные приемы?! Но дальше - больше… Кто-то должен был сказать нам с сердцем, что сегодня ожидается метеоритный дождь…
— Отныне ты всегда должна дожидаться меня, Азалия, — приказал мужчина, удерживая мой взгляд и затягивая меня в черный омут своих глаз.
Не то, чтобы такая мысль не приходила мне в голову… Но услышать такое лично от Ридриха? Ридриха! Что это такое?
Улыбка на губах стала шире, и я кивнула, даже не думая возражать.
Мне же лучше! Знал бы он, насколько сильно я начинала скучать, если не видела его хотя бы день…
— А теперь говори, — прохладно сказал он, дернув подбородком в сторону моей плети.
Отвертеться не получилось.
Разум тут же зарылся в гору слов, стараясь подбирать их как можно аккуратнее. Наша цель была проста - не усугубить ситуацию и не допустить смерти рыцаря. В ход намеревалось пустить все средства. Как например…
— Я лишь выполняю твою волю, Ридрих, — выдала я, делая крошечный шаг в сторону мужчины.
Но похоже это была та самая ситуация из серии: «Попытка исправить усугубила положение». Мужчина криво усмехнулся, и его глаза сверкнули первозданной тьмой.
— Исполняешь мою волю? Тому отбросу нужно бы вырвать глаза, отрезать губы и оторвать руку, — произнес он, не сводя с меня взгляда.
Ридрих говорил чудовищно жестокие вещи, только вот почему от его слов по телу пробежала волна дрожи, сердце сбилось с ритма, а дыхание застряло в груди? А может быть виной тому были не слова, а тот взгляд, которым он смотрел на меня? Пронизывающий насквозь, пробирающий до мурашек, влекущий и в то же время невероятно опасный. Страх щекотал нервы вместе с подступающим извращенным удовольствием, и с губ сорвался прерывистый выдох.
— И его нога, которую ты исцелила… — продолжил Ридрих, медленно приближаясь ко мне, магнетизируя и парализуя хищными и грациозными движениями тела. — Ничтожество недостойно того, чтобы ты тратила на него свою силу. Ее тоже нужно оторвать.
Он подошел опасно близко, и мне пришлось вскинуть голову, чтобы продолжать удерживать его взгляд. Даже за все золото мира сейчас я не согласилась бы оторвать от него глаза хотя бы на мгновение. Своими словами он вызывал во мне целый ураган эмоций. И мне было все мало и мало. Я была до одури жадной до его собственничества.
«Еще. Еще, хороший мой», — молило все внутри меня, пока сердце каталось на американских горках, а разум отчаянно пытался остановить происходящее безумие.