Юрьев день (СИ)

Что ж, это правильно: в конце концов, в том и смысл самой этой службы. В том, чтобы доставлять послания и Приказы максимально возможно быстро в любые, самые сложные и самые «закрытые» места.
Ну, ещё и в том, чтобы не возникало вопросов к достоверности передаваемых Приказов. У них ведь, наверняка, там какие-то свои протоколы шифрования и подтверждения подлинности посланий имеются, навроде той же «контрольной суммы», которую используют компьютерщики.
Однако, я получил не Приказ, а всего лишь приглашение. Такое же, как и в прошлый раз. Именное, на Долгорукого Юрия Петровича «плюс один». Всё точно так же. В тот же особняк. В то же вечернее время, за подписью того же человека.
И я, в первый момент, даже не увидел в этом проблемы. И во второй не увидел. И даже в третий. Лишь только, когда закончил упражнения и, вымывшись, вернулся из тира на жилую «половину» комплекса, показал врученное мне приглашение Алине, пившей чай с Мари в одной из «общих» гостиных комнат, и увидел взгляд Мари, понял — проблема есть. Она вот только что появилась…
Мари… Я, вообще, очень плохо понимаю женщин. То, что варится и происходит в их головах, не смотря на весь мой жизненный опыт, опыт всех моих жизней, остаётся для меня неразрешимой загадкой. Прекрасные головки прекрасной половины человечества так и остаются для меня классическими «черными ящиками» из теории автоматизации управления. Точнее, «не классическими». Ведь, нормальный «чёрный ящик», получая на входы одну и ту же комбинацию сигналов входных, на выходы подаёт одну и ту же комбинацию сигналов выходных, а голова женщины… такому условию не отвечает.
Мари — она ведь знала раньше о моих чувствах к ней. Не могла не знать. Я достаточно ярко и красноречиво «сох» по ней, чтобы женщина, пусть даже совсем юная и неопытная, могла такое обстоятельство не замечать. Хоть, открыто и конкретно в «любви», конечно, не «признавался». При этом, она во мне заинтересованности не проявляла никогда. Пренебрежение, «фырканье», холодность, высмеивание моих недостатков… бывало, что и публичное — на некоторых приёмах, устраиваемых Долгорукими или посещаемых ими. Заигрывание с Максом Тверским — это то, что я видел и получал от неё.
Не всегда, правда — было у нас, что вспомнить и в позитивном ключе. Те же фотографии и кадры с нашего «Югорского побега» не на пустом месте появились, не фейковые они. Правда, отсняты они были ещё до того, как мы с ней узнали о своих предстоящих женитьбе и замужестве… давно, в общем. И не правда. Но, в последние полгода нашего общения, в последние полгода перед моим четырнадцатилетием, было именно так. И именно такой я Княжну Мэри запомнил перед своим изгнанием. И перед «пробуждением» соответственно: надменная, прямая, холодная и недоступно прекрасная.
«Надеюсь, мой подарок поможет вам больше не опаздывать, Юрий. Будильник, который вы не сможете разбить или проигнорировать. Пунктуальность ценится работодателями… Прощайте!» — это было последнее, что я от неё услышал в тот день. В четырнадцатый день своего рождения. И именно так: на «вы» и не даря прямого взгляда. Со вздёрнутым чуть ли не к потолку своим милым курносым носиком. Болезненный укол… один из самых болезненных уколов того в целом болезненного дня. Особенно, это вот, резкое, словно пощёчина или выстрел: «Прощайте!»…
Я, кстати, не знал тогда про завод. Понимал, что обручение и предстоящий наш брак — действие политическое, союз Родов и всё такое, но связывал его только с тем, что у Князей просто удачно сложилось: разнополые дети схожего возраста. Невеста на выданье… Мне и в голову не могло прийти, что это Воля Императора. Мне, в то время, казалось, что после разрыва нашей помолвки, Мари окажется свободна. Свободна в своём выборе жениха. И, наиболее вероятным мне виделся её союз с тем же Тверским, с которым она не раз заигрывала у меня на глазах. К болезненности этого удара я морально готовился. И считал, что был морально готов. Тем мощнее по мне прошлась новость о помолвке её с Матвеем, так как к такому повороту готов я не был совершенно. В тот момент, всё выглядело так, словно брат украл всю мою жизнь. Всё, что предназначалось судьбой для меня, он забрал и присвоил себе: моё положение, любовь моей матери, уважение и внимание моего отца, мою часть Дара (как иначе он бы смог стать Гением поколения?), мою невесту… Только проснувшийся к тому времени опыт и взгляд взрослого человека позволил мне удержаться от падения в жгучую ненависть к нему. Понимание незамысловатой истины, что: «Если к другому уходит невеста, ещё неизвестно, кому повезло!».
 
А, что сейчас? Что я вижу теперь?
Нет, о какой-либо теплоте речи не идёт. Но мне почему-то начинает казаться, что меня рассматривают, как собственность! Собственность, на которую никто не имеет права посягать или тянуть свои «грязные лапы»… Но, блин, с хрена ли⁈ С какого вообще перепугу? Или что это? У женщин закон такой, о котором я чего-то не знаю? Что спасший вас мужчина автоматически зачисляется в реестр вашей собственности?
Однако, пришлось звонить Алексею Константиновичу, благо его номер у меня после нашей прошлой встречи появился. Звонить и спрашивать о Мари. О её непреклонном намерении посетить его маленький вечер. О том, не войдёт ли это в противоречие с самой идеей организации таких мероприятий…
Оказалось, что не войдёт. И даже серьёзной сложностью не является. И, уже через полчаса, Матвей в своём зале для тренировок получал точно такой же конверт, как, до этого, я. Той же Московской фельдъегерской службой доставленный. В котором лежало такое же именное приглашение на званый вечер Алексея Константиновича. На Матвея Петровича Долгоруког «+1».
Изящный выход. Очень дипломатичный, очень тонкий, и имеющий перспективы взаимовыгодного развития, как для тусовки Бездарных Долгоруких, так и для одного конкретного, представителя Одарённой ветви этого Рода. Я же так понимаю, что Даровитые Долгорукие не часто и не сильно стремятся на подобные собрания попасть. А присутствие даже хотя бы одного такого, очень сильно поднимает официальный уровень проводимого мероприятия в глазах делово и денежной элиты города.
Естественно, его «+1» стала Мари — все довольны. И приличия все тоже соблюдены. Казалось бы… да так только казалось — не слишком довольной осталась сама Княжна Мэри. Видимо, всё-же, рассчитывал она на что-то иное. На какой-то другой вариант. На то, что я потесню Альбну, что ли? Даже и не знаю. Женская голова, как и женские души, для меня были и остаются предметами тёмными, изучению не подлежащими.
Однако, в назначенные день и час, кортеж из десятка наших машин (моя и Матвеева охраны были волей их начальства не 'объединены и оптимизированы, а сложены вместе, что дало такое количество и такую солидность), въехал на территорию знакомого уже мне объекта частной собственности. Из первой машины, согласно статусу, вышли Княжич с Княжной. Из второй — мы с Алиной. Да — мы ехали на разных машинах, что вызвало глухое раздражение Мари и безмолвное удовлетворение Алины.
Однако, в отличие от прошлого раза, хозяин вечера вышел встречать нас всех перед домом, а не, как тогда — лишь, когда мы сами уже вошли и начали знакомиться с остальными гостями самостоятельно. Но, тут понятно — и статус нынче другой. Тогда — «бедный родственник» приехал, а сейчас полноценные Княжич с Княжной! Те, кто формально в иерархии стоит неизмеримо выше любого другого, находящегося в этом доме человека. Попробуй таких не встретить!
Я… а что я? Мой статус — «неопределённость». Этакий «Джокер», который завтра может оказаться таким же полноценным Княжичем… а может не оказаться. Однако, наличия самого факта такой возможности, вполне хватает, чтобы с таким «Джокером» не ссориться.
Не факт, конечно, что даже при полноценном раскрытии во мне сильного Дара, я смог бы всерьёз потрепать позиции того же Алексея Константиновича — формальный статус не всегда коррелирует с реальными возможностями, но и проверять размер возможных взаимных неприятностей, которые мы могли бы друг другу создать, никому не надо. Лишняя головная боль. Проще и выгоднее, сразу не портить отношений. А ещё выгоднее — поддержать, оказать несколько услуг, одолжений и перейти в разряд благодетелей, которым этот «Джокер» будет обязан, не важно, сыграет или не сыграет он в будущем…