Одарена, особо опасна и в розыске

Оглядываюсь, прислушиваюсь. Вроде бы никого, кроме кота, свернувшегося черным клубочком в кресле. При виде меня он приоткрывает один глаз, флегматично дергает ухом и засыпает обратно.
Охранничек.
Взгляд перетекает на полки. Снимки, грамоты, кубки. Непростой здесь человек живет. Зато я знаю теперь, к кому попала в нечаянные гости. И у меня как раз заготовлен подходящий костюмчик!
  
Мой кофр за прошедшие годы претерпел некоторые доработки.
Во-первых, он стал существенно меньше и теперь умещался у меня под мышкой. С трудом, но при большом желании притворялся обыкновенной дамской сумочкой.
А во-вторых, ассортимент содержимого изменился. Раньше там – каюсь, грешна – можно было найти как глушилки, так и оружие. На всякий случай! Сейчас же в пространственных карманах преобладала маскировка.
Родной набор отмычек, проверенный временем, также лежал в футляре на самом верху. Но он мне пока что не нужен. Шпилькой справлюсь.
Поспешно стянув юбку, я выудила плотный рулон с запасной одеждой. В отдельном кармашке нащупала шляпу. Вытащила, поморщилась – не тот цвет – засунула обратно и выудила другую. Ага, подойдет.
Когда я завершала макияж легкими штрихами перед зеркалом в прихожей, с кресла изволил подняться кот. Оглядел меня, выразил одобрение негромким урчанием и потерся о ноги, добавляя шерсти образу.
– Вот теперь порядок, – я благодарно почесала пушистую щечку. – Спасибо, приятель.
И бодро постукивая экспроприированной в последний момент тростью по ступенькам, поспешила вниз.
Не обеднеет хозяин квартирки, я ему пару ассигнаций оставила в качестве извинения. Палка была увесистой, хорошо сбалансированной, ручка легла в ладонь как влитая. Если что, отбиваться сгодится.
Пока спустилась, окончательно вошла в образ. Старичка в старомодном костюме я видела рядом с домом регулярно, мы иногда даже здоровались у прилавка ближайшей бакалеи. Неизменная шляпа, торчащие из-под нее неряшливые седые бакенбарды и бородка клинышком довершали образ. Кофр спрятался в сумке на колесиках, которую я нашла на кухне. Клетчатая хозяйственная тарантайка выглядела достаточно потрепанной, чтобы не вызывать желания в нее заглянуть. Я еще придавила ее слегка, чтобы создать иллюзию пустоты внутри.
Сложнее всего было сымитировать обвисшую сморщенную кожу. Точнее, сделать это убедительно. У меня имелся желеобразный состав, застывавший на лице как мгновенная маска, но его надо было нанести так, чтобы создать убедительный рельеф, а не шрамы от ожогов. Ну и пара штрихов – тут родинка, там бородавка, здесь пигментация россыпью. Благо память на лица у меня превосходная.
Получилось неплохо. Если не начнут ковырять и присматриваться к глазам – не отличить. Линзы успешно скрывают мой истинный цвет, из-за них же постоянно набегают слезы – как у стариков бывает. Вот только мешают они – сил нет. Ненавижу их носить, но что поделать, вдруг кого знакомого встречу? Старик, насколько мне известно, раскланивается с половиной района. Будет странно, если вдруг начнет всех игнорить и отворачиваться.
А странности привлекают внимание.
Удары тростью зазвучали звонче – я ступила на мостовую.
Меня тут же остановили, вежливо, но непреклонно.
– Вы куда? – строго вопросил один из полицейских.
Я про себя только успевала возносить благодарность небесам, что на задержание послали местные органы власти, а не профессиональных ловцов. Что это – небрежность, презрение к «бабе» или недосмотр, но повезло мне по-крупному.
Будь на месте стража порядка любой из натасканных мною же старшекурсников или выпускник, прошедший семинар, меня уже давно просканировали бы на предмет отпечатка ауры. Он у всех уникален, и подделать его сложно. Изменить, исказить – запросто, что я сейчас и делаю. На шее амулет, меняющий характер силы и не позволяющий засечь. Но вот притвориться полноценно дедом я не могу. Если полезут в общеимперскую базу, да сопоставят…
Но местным дозорным не хотелось возиться со сложной техникой и бюрократией.
– Это мистер Шефферд, я его знаю. Живет в этом доме. Связей с подозреваемой не имеет, – вмешался краснощекий молодой полицейский и даже военное приветствие изобразил.
Пришлось повторить. Вроде не перепутала – меня пропустили без дальнейших вопросов.
Сложнее всего было сдержаться и не припустить по пустой, перекрытой с двух сторон улице. Спину буравил десяток настороженных взглядов, и приходилось старательно горбиться, шаркать, волоча за собой громыхающую по мостовой тележку, и то и дело поправлять шляпу суетливым движением, подсмотренным у старикана в одной из очередей.
Наконец зона отчуждения осталась позади, меня пропустил второй заслон, я свернула за угол и лицом к лицу столкнулась с прототипом.
Мистер Шефферд застыл как вкопанный. Трость в его руке поменяла положение, превращаясь в мгновение ока из подспорья в оружие. В основании сверкнуло лезвие.
Ого, какая прелесть. Недооценила я старичка, однако.
Не из засланных ли он ловцов?
Помнится, в самом начале карьеры в академии ко мне приставили наблюдателей, дабы я не опозорила поручившегося за меня Айзенхарта. Похоже, кто-то из старой гвардии решил задержаться и присмотреть за нами дальше.
Что ж. Признаю – дед был прав. Ненадежная я оказалась.
Еще бы узнать, что успела натворить эдакого? Какое из старых дел вдруг всплыло? Ведь за последние три года я была настоящей паинькой, сама себе удивлялась. Ни грабежей, ни взломов – замок в ванной не считается. Тем более Руф не возражал, когда неожиданно оказался в душе не один…
– Мисс Тейра? – негромко уточнил дед.
Четко и ясно, никакого возрастного дребезжания.
Хорошо, что я не пыталась изобразить его голос!
Впрочем, достаточно было кивнуть или вздернуть бровь. Старик редко произносил что-то вслух, предпочитая даже в магазине тыкать пальцем и молча ждать, опираясь на трость или тележку, пока завернут заказ.
– Драки не будет? – с некоторым сожалением констатировала я, глядя, как лезвие снова скрывается в трости.
Дед смущенно отвел взгляд и пожал плечами:
– Простите, рефлексы. Пройдемте, не стоит привлекать внимание общественности.
Общественности в переулке не было, это нам повезло. Все зеваки сейчас там, у кордона – ждут, когда поймают таинственного преступника. А здесь, в двух шагах от эпицентра, тишина и благодать.
Но в чужой подъезд я шла с некоторой опаской.
Вдруг там меня ждет группа захвата? И я сама, по доброй воле, к ним в лапы.
Но нет – кафельный мешок был тих и безлюден. Лишь немного попахивал.
– Рудольф просил за вами присмотреть, – с места в карьер начал мистер Шефферд. Молодец, не будем ходить вокруг да около, на это нет времени. – Здесь список ближайших стихийных порталов и их конечные точки. Просмотрите, выберите. Как я понимаю, на официальную станцию вы вряд ли поедете.
Легкость, с которой меня выследил старый оперативник, неприятно поражала. Неужели меня можно просчитать настолько точно? Или все-таки совпадение, случайность? Но вслух спрашивать не стала из уважения к профессионализму и возрасту. Какой ловец признает, что ему просто повезло?
– Правильно понимаете, – признала я и, пользуясь случаем, поинтересовалась: – А что вообще происходит?
Мобильный артефакт остался в пентхаусе. Отследить его дело пары минут, я не собиралась добровольно таскать с собой маячок. А как еще узнать новости?
Лучше бы не узнавала, честное слово.
– Ограблен Центральный Имперский Банк. Пропало более трехсот миллиардов векселями и драгоценностями. Редкие артефакты, украшения, а самое главное – документы! Фонд нотариальной конторы, все признания, показания, секретные сведения…
У меня похолодело все. От рук до души.
За такое не просто арестуют. За такое сразу прикопают и скажут, что так и было.
– Но у меня же алиби… – растерянно пробормотала, прокручивая про себя вчерашний день.
– Ограбление произошло в полночь, – сочувственно глядя на меня пояснил ловец-пенсионер. – Так что никакого алиби у тебя нет, девочка. Руф спал и сны видел на другой стороне мира, что уже, скорее всего, под клятвой и подтвердил.