Кража в особо крупных чувствах (СИ)

  
Кража в особо крупных чувствах
 
Дарья Волкова
   
Пролог
 
– Петр Тихонович, к вам там эта, вчерашняя… Козлищева!
– Я не Козлищева, я Конищева! – Элина решительно оттерла плечом хлипкого сотрудника в форменной одежде и вошла в кабинет следователя по особо важным делам Тихого Петра Тихоновича. И добавила от волнения звонко: – Доброе утро!
– Козлищева… Конищева… Или как вас там… Не орите так.
Элина остановилась, сделав два шага по кабинету. А хозяин этого кабинета только что принял сидячее положение на диване у дальней стены кабинета, на котором он, совершенно очевидно, провел ночь. А теперь сидел и хмуро растирал шею.
– Что, ночь была бурной? – от неожиданности выпалила Элина.
– Ну, три часа ночью поспал. А вы думаете, вы у меня вчера единственная были? – мрачно буркнул Тихий, резким движением засовывая ноги в тапки. Размера навскидку минимум сорок пятого.
Однако. С комфортом у себя в кабинете устроился господин следователь. Элина покосилась на белую подушку и клетчатый плед, оставшиеся лежать на диване. Тихий между тем встал, прошел, взял со стола стакан в подстаканнике, с чаем и с насаждением отхлебнул.
– Не может быть! – Эля неосознанно протянула руки к стакану. Точнее, к серебряному подстаканнику. Какая чеканка, какая работа! – Не может быть…
Тихий резко отвел руку со стаканом в сторону. С учётом длины его рук стакан оказался для Элины в полной недосягаемости.
– Руки прочь от дедова подстаканника!
Элине ничего не оставалось, как любоваться старинным, изумительной красоты подстаканником с отдаления, пока следователь Тихий пил чай. И в это же время ей подумалось о том, что все-таки корни гендерной несправедливости находятся куда глубже, чем принято считать. Ну потому что не может мужчина, который спал ночью от силы три часа, и спал при этом в своем рабочем кабинете, а не в собственной постели, с утра выглядеть так… Вот если бы Элина спала ночью три часа на узком диване в кабинете, с утра она бы выглядела как огородное пугало. А Тихий – нет. И даже щетина его не портит. Странно, но при его рыжеватой шевелюре у него темные щеки. Элина вообще цеплялась за любые детали, старалась замечать любую мелочь. Лишь бы не дать себе вернуться во вчерашний страшный день.
– Ну, что там у вас, Козлищева, – Тихий стукнул пустым стаканом с подстаканником о стол.
– Я Конищева.
– Конищева… – пробормотал Тихий. Поскреб щеку, не удержался, зевнул, прикрывая рот кулаком. – Почти коничева.
– У вас ужасный японский, господин следователь.
Он хмыкнул. Сел за стол, кивком головы предложил сесть Эле.
– Ну, что случилось? – а потом взгляд его внезапно приобрёл холодную твердую цепкость. – Вы что-то вспомнили?
– Да. Вы вчера спрашивали, не пропало ли что.
– Так-так…
– Я вчера не смогла сразу сообразить, а сегодня поняла.
– И?
– Камин пропал.
  
Глава 1
 
– Андрей, как учили, осмотр от двери слева направо.
Как на заказ сегодня дежурство. Просто на загляденье. Убийство в доме, как их Петр называл, «для илиты», уже не сулило ничего хорошего. Убитый – профессор. Причем какой-то именитый. Еще веселее. В комплекте прилагается молоденькая невменяемая вдова и стажер.
Ладно, где наша не пропадала. Пусть стажер осуществляет осмотр с последующим составлением протокола, а сам Петр займется вдовой.
В комнату заглянул Сеня.
– Понятые сейчас будут, Петр Тихонович.
– Отлично.
Вдова была моложе профессора раза в три. Тучному профессору Конищеву, труп которого увезли около двадцати минут назад, навскидку было лет семьдесят. Может быть, конечно, и меньше – смерть никого не красит, но, в любом случае, не меньше шестидесяти. А его жене – точнее, теперь уже вдове – было лет двадцать с небольшим. Совсем девчонка, тонкая, высокая, нескладная, стянутые в хвост белесые волосы и зареванное лицо.
– Как вас зовут?
– Элина, – икнула она.
– А по отчеству?
– Элина Константиновна.
 
– Элина Константиновна, вы может мне рассказать, как вы обнаружили тело?
Она судорожно вздохнула, кивнула.
– Я… я пришла домой… из мастерской…
– Из мастерской? – она художница? Этот профессор, кажется, тоже имеет отношение к предметам изобразительного искусства. Вот только деятелей искусства ему не хватало для полного счастья!
– Литейной… мастерской… – слегка удивленно ответила девушка, словно Петр не понимал очевидных вещей. Литейная? Ладно, с этим потом разберемся.
– Хорошо, я понял. Вы пришли домой – и что вы увидели?
– Я открыла дверь.
– Она была заперта?
– Да, – снова слегка удивленно отозвалась девушка. – Как она могла быть открыта? Я же ее запирала, когда уходила. А Валентин Самуилович работал в кабинете, когда я уходила.
– Валентин Самуилович – это ваш покойный муж? – на всякий случай уточнил Петр.
– Да, – тихо отозвалась Элина. Но уже не всхлипывала. Это хорошо.
– Так, продолжайте.
– Ну вот, я зашла…
– Следов беспорядка, борьбы не заметили?
– Нет.
– Дальше?
– А дальше… – она прерывисто вздохнула. – Дальше я заглянула в кабинет... к Валентину Самуиловичу… чтобы сказать, что я дома… а он там… лежит… на полу… в крови весь…
Девушка разрыдалась и вдруг уткнулась Петру в плечо. Ну что же делать? Петр со вздохом слегка приобнял хрупкие вздрагивающие девичьи плечи. Работа такая. Всех, конечно, не наобнимаешься, но конкретно эту девчушку было все-таки немного жаль. Труп, убийство – это для таких, как Петр и его ребята – обыденная рутина. А для рядового обывателя – событие на всю жизнь. И уж тем более, когда речь идет об убийстве супруга. Пусть порыдает, чего уж, имеет право. Ну и самое главное, если успокоится – по горячим следам может что-то полезное вспомнить.
Рыдала вдова недолго и прекратила мгновенно. Шумно выдохнула, подняла голову с плеча Петра и посмотрела на него широко распахнутыми заплаканными глазами.
– Самое ужасное в этом знаете что?
– Что?
– Ведь это я его, по сути, убила.
Час от часу не легче!
– Это как?
– Ну, ему же… – она говорила быстро, делая частые шумные вдохи и выдохи, – Валентинину Самуиловичу же проломили голову, верно? Так сказал этот… суд… мед… эксперт.
– Предварительно – да, – осторожно согласился Петр.
– Он там на полу валялся.
– Кто валялся? Вы про мужа? – как-то непочтительно вдова о покойном – «валялся».
– Нет, – резко ответила Элина Конищева. – Я про то, чем его убили. Это бронзовый бюст. Я его сама сделала и подарила Валентину Самуиловичу на последний юбилей, – и, нахмурившись на взгляд явно ничего не понимающего Петра, добавила: – Я скульптор. Работаю по металлу.
Да, дело – лучше не придумаешь.
В дверях раздался шум, а потом появились два человека, мужчина и женщина. Понятые.
– Элина Константиновна, – Петр встал и подал девушке руку. – Давайте посмотрим, не пропало ли что-нибудь из квартиры.
***
Камин пропал. Это же надо было такое ляпнуть – камин пропал! Петр в первый момент решил, что вдовица умом от переживаний тронулась. Во-первых, в квартире не наблюдалось никакого камина, даже следов его. А во-вторых, как камин могли украсть?!
Петр вздохнул, привычным жестом поскреб щеку и снова принялся листать материалы дела.
Судмедэксперт подтвердил предварительное предположение. Смерть наступила в результате удара тупым предметом по затылку. Причина смерти – перелом основания черепа. Эксперты так же подтвердили предположения вдовы об орудии убийства. Действительно, им оказался бронзовый бюст покойного.
Ну, надо же, какая ирония. Человека убили его же изображением. Есть в этом что-то… Ладно, не важно, что.
Сейчас орудие убийства стояло на краю стола Петра. Тихий взял бюст, покачал рукой. Увесистая штука, можно вместо гантели использовать. Только держать в руке неудобно.