Целуй меня (ЛП)

Твою мать. Зигги работает в Бруклине — рулит бандой. По большей части это сопляки из трущоб и наркоманы. Но они приносят мне хорошие деньги. Зигги каким-то образом удается держать их в узде — подвиг, на который не каждый способен. По этой причине он нужен мне, но вот уже второй раз он имеет наглость не платить в срок. С такими шавками, как Зигги, есть проблема: стоит убрать ногу с их горла, и они тут же кусают тебя, будь это даже кормящая их рука.
— Джексон поработал с ним. Не сильно, но качественно. Короче… ты же помнишь, что он сделал с ним в первый раз.
Да, когда Зигги впервые зажал деньги, Джексон сломал ему обе ноги. Предполагалось, что это послужит уроком и позволит избежать повторения ситуации.
— Ладно, поезжай и привези его. Позвони, когда он будет у тебя. Я разберусь с этим.
Джио кивает, встает с дивана и тушит сигарету в пепельнице.
Гребаные бандосы. В данный момент все это дерьмо мне совершенно ни к чему, но придется разобраться. Я не позволю самоуправства в своем городе, тем более, когда нам в затылок дышат русские. К сожалению, планета продолжает свое вращение вне зависимости от происходящего.
Подойдя к спальне, я открываю дверь. Уна сидит на кровати с прижатым к уху телефоном и гладит свернувшегося рядышком Джорджа. При виде меня он замирает, а Уна, нахмурив брови, обнимает его за шею и целует в голову. Чертова псина совсем избаловалась. Уна не прерывает разговора, и я понимаю, что она звонит Анне. Ей больше некому звонить, особенно ради пустой болтовни. Думаю, она пытается наладить с сестрой отношения, и понимаю, как это нелегко. Уна не из тех, кто разговаривает просто ради разговора. Честно говоря, она вообще не похожа на других людей.
Я снимаю футболку и спортивные штаны. Она скользит взглядом по моему телу, и я с ухмылкой стягиваю с себя трусы. Уна приподнимает одну бровь. В ответ я улыбаюсь и исчезаю в ванной, мне нужно принять душ.
Выйдя из душевой кабины, я застаю Уну стоящей перед раковиной с зубной щеткой во рту. Одна из моих футболок едва прикрывает ее бедра, волосы собраны в небрежный пучок. Она изо всех сил сдерживается, старается не поднимать на меня глаза. С улыбкой я беру полотенце и медленно оборачиваю его вокруг бедер, а потом, подойдя ближе к Уне, достаю свою зубную щетку. Уна отворачивается и, сплюнув пасту в раковину, полощет рот.
— Как Анна? — спрашиваю я, встречая ее взгляд в зеркале.
— Нормально, наверное, — она пожимает одним плечом.
Выдавив пасту на щетку, я легко целую Уну в шею.
— Дай ей время.
С грустным выражением лица она кивает и выходит из ванной. Я провожаю взглядом ее задницу, едва прикрытую кружевом трусиков и моей футболкой.
Почистив зубы и подравняв щетину, я иду в гардеробную и надеваю костюм.
— Мне нужно кое с чем разобраться, — говорю я, глядя на растянувшуюся на кровати Уну.
— Ладно. Развлекайся.
Я пересекаю комнату, подхожу к кровати и неспешно и глубоко целую Уну.
— Веди себя хорошо.
Она хмурит брови, и я со смехом выхожу из комнаты.
***
Зигги стоит передо мной на коленях, его руки сложены на затылке.
— Послушай, чувак, — тараторит он, — я обещаю, что отдам деньги.
Рядом стоит Джио, а дуло его пистолета направлено в голову Зигги.
Со вздохом я скрещиваю руки на груди.
— Зигги, разве я похож на гребаный банк?
— Прости. Я завтра же все отдам. Пожалуйста… прошу, не убивай меня.
Его нытье выводит меня из себя.
— Не извиняйся передо мной. Ты же ни хрена не сожалеешь о содеянном! — я перехожу на крик.
Он крепко зажмуривается, его губы трясутся.
— Ты умоляешь меня не убивать тебя, хотя прекрасно понимал, что именно этим все и закончится, — я присаживаюсь перед ним на корточки. — Неужели ты думал, что я никак не отреагирую?
— Пожалуйста. Завтра.
В машине звонит телефон, но я не обращаю на него внимания. Звонки не прекращаются, и я бросаю раздраженный взгляд на Томми, сидящего на пассажирском сиденье. Он тянется к телефону, чтобы ответить. Я снова поворачиваюсь к Зигги и уже собираюсь озвучить ему свое решение, когда дверь машины распахивается.
 
— Босс! — кричит Томми.
— Мне чертовски некогда, Томми. Скажи, что я перезвоню.
— Но, босс …
— Твою мать, Томми! — рычу я и поворачиваюсь к нему. Он замолкает и опускает взгляд. Знаю, он мог бы отступить, но не делает этого. — Это Рафаэль.
Сдвинув брови, я делаю шаг вперед и выхватываю телефон из его рук.
— Джио, если этот идиот шевельнется, пристрели его, — жестко бросаю я и прикладываю телефон к уху. — Сейчас чертовски неподходящее время.
— Анна пропала, — сообщает Рафаэль.
— Что? Как?
— Она была под присмотром четырех моих людей. Полчаса назад их нашли мертвыми. Я уже всех поднял на уши. Мы вернем ее. Просто ты приказывал держать тебя в курсе.
— Проклятье! Черт возьми, Рафаэль! Верни ее, или у нас с тобой возникнет обоюдная проблема в лице Уны.
Рафаэль завершает звонок, и я нервно приглаживаю волосы. Неужели нельзя, чтобы хоть один гребаный день прошел нормально и без приключений? Ну, или пусть случится проблемная сделка с наркодилерами. Пусть даже убийство из мести. Но нет же. Меня обязательно ждут преследование русских, наркокартели, сестры, угодившие в сексуальное рабство, и, наконец, моя беременная и чрезмерно темпераментная женщина-киллер. Хуже не придумаешь.
Я оборачиваюсь, и Джио встречается со мной взглядом. Достав из нагрудной кобуры пистолет, я направляю его в голову Зигги.
— Нет…
БА-БАХ!
Томми, выпучив глаза, бросается обратно к машине.
— Прибери здесь! — на ходу кричу я Джио, и он кивает. Запрыгнув в машину, включаю заднюю передачу и выруливаю с этого заброшенного склада.
— С Анной все в порядке? — тихо спрашивает Томми.
— Будем, блять, надеяться, — еще не договорив фразу, я уже знал, что Анна у Николая. Теперь вопрос в другом: как мне удержать Уну и не пустить ее спасать сестру?
Я вхожу в квартиру. Уны нигде нет. Только лишь Зевс подбегает поприветствовать меня. Джорджа, естественно, не видно. Он с ней. Откуда-то доносится глухой стук. За ним еще один. Похоже, это в столовой, поэтому я иду на звук.
На обеденном столе стоит Уна и держит перед собой арбалет. Нажав на курок, она выпускает стрелу прямиком в висящую на дальней стене картину. Стрела втыкается в самый центр, составляя компанию еще четырем уже торчащим оттуда. Я не могу сдержать улыбку. Уна такая миниатюрная, но выглядит ужасно агрессивно. Снова прицеливаясь, она склоняет голову, и светлые, завязанные в хвост волосы падают на плечо.
— Эта картина стоит тридцать тысяч.
Уна поворачивает голову в мою сторону.
— Она ужасна.
— Это искусство.
— Если хочешь, я дам кисточку Джорджу и попрошу нарисовать нечто подобное, — она улыбается и, вильнув бедрами, плавно смещается на край стола. Я делаю шаг вперед, подхватываю ее и, сняв со стола, ставлю перед собой.
— Вижу, прицел у тебя точен, как и всегда.
Уна приподнимает бровь.
— По-прежнему лучше, чем у тебя.
Опустив взгляд, она проводит пальцем вдоль моего галстука. Я смотрю вниз и вижу одну-единственную каплю крови на безукоризненном бледно-голубом шелке.
— Что я тебе говорила насчет черного? — спрашивает Уна.
— Да, на нем не видно крови, но я выгляжу в нем как варвар.
Губы Уны изгибаются в улыбке.
— Естественно. Не будь дьявол похож на ангела, он не стал бы столь удачливым искусителем невинных душ, правда?
— Хм, — я наклоняюсь, касаюсь губами ее шеи и прикусываю мочку уха. — Ты далеко не невинная душа, Morte.
— Ну, и ты далеко не ангел.
Я ухмыляюсь.
— Иди, потанцуй со мной вокруг огня, маленькая бабочка.
 
— Мне казалось, что я — отвратительная гусеница.
— Ничего подобного, — я целую ее, и Уна обнимает меня за шею. — Любовь моя, ты бабочка со стальными крыльями.
Уна целует меня в ответ. На уровне подсознания я уже уверен: надвигается буря. Если в течение нескольких часов Рафаэль не найдет Анну, мне придется рассказать Уне об исчезновении сестры, и тогда… держите ее семеро.