Полный замес (СИ)

 В моем случае – в карьеру. Вернее, в завершающую точку в ней. И вместо того, чтобы поставить ее твердо, да еще и с вертикальной чертой, превратив в восклицательный знак, у меня были все шансы словить горбатый вопросительный. И стоял бы он после фразы: «Беккер, какого хрена ты на льду творишь?»
 А все потому, что в моей башке будет не игра, а Поля…
 Телефон в кармане завибрировал. Опять. Был уже один непринятый от Макса: он звонил, когда тренер рычал на команду за чужую шайбу в наших воротах. При этом в его речи самыми близкими к цензуре словами были:
 – Хорошо, постучали клюшками по льду, как полные придурки, но на кой при этом было этих дегенератов к нашим воротам пускать?
 Вопрос был риторический, но весьма эмоциональный, как и многие у Рогова. Порой тренер мог парой фраз так подстегнуть, что в коробку ты выходил злым, как черт, а играл и вовсе как дьявол. Но сегодня задача Стаса была не разозлить нас, а показать на наши ошибки, ткнуть в них носом, чтоб навсегда запомнили и не повторяли.
 И своего тренер добился.
 Α сейчас меня добивал Макс. Потому как, едва поднял трубку, я узңал о себе много нового,интересного и анатомически противоречивого.
 – Тебе, придурку, несказанно повезло, что деньги пришли после подписания, а не до. А тo она могла бы свой автограф на договоре не поставить, – подвел итог он своей дружеско-просветительской речи. И прагматично спросил: – Риск хоть того стоил? Дала?
 – Я ее поцеловал, – произнес и поймал себя на том, что улыбаюсь, вспоминая вкус губ пигалицы – корица и перец.
 В динамике раздался выразительный свист, а затем Макс вынес вердикт:
 – Слушай, Беккер,тебе, похоже, не колено надо лечить, а голову. Ты раньше подобного из-за девиц никогда не творил. А эта крошка разом заткнула за пояс всех твоих бывших: раскрутить непрошибаемого Беккера на такие бабки и даже не перeспать… Я в растерянности: костерить ее или восхищаться. Так вить из тебя веревки – это талант.
 – Макс, не раскручивала она меня ни на что. Я же говорил, у нее отец…
 – Α потом сестра, брат, троюродная племянница окажутся в беде. И ты снова поведешься…
 – Макс, а ты кому-нибудь доверяешь? - вырвалось у меня.
 – Знаешь, Дар, слепо доверять можно только… никому. И в первую очередь себе, - саркастически заметил друг.
 – Это твое жизненное кредо? - уточнил я.
 – Скoрее правило, которого стараюсь придерживаться, - самодовольно отозвался приятель.
 – У меня тоже было правило – никаких отношений. Только игра. И?
 – Все настолько серьезно? – протянул друг.
 – Для меня серьезнее, чем инфаркт, - признался я. Не Максу, себе.
 – Тогда у тебя большие проблемы… Я уже жалею, что нашел тебе именно эту кофейню.
 – Да брось, – выдохнул я.
 Не признаваться же Максу, что нас познакомила рыбина Поли, пробив мне хвостом в челюсть через стенку презерватива. Самооценка приятеля не выдержит поединка с карпой за звание «причина всех бед Ильдара Беккера». Тем более что чешуйчатая в этом соревновании лидирует с солидным отрывом.
 – Ты мой друг. А друзей в беде не бросают, – услышал я в трубку категоричное.
 – Не такая Полина и беда… – заметил я.
 – Конечно, не беда, - покладисто согласился Макс и добавил: – Α всего лишь катастрофа.
 – Слушай, Макс, давай сменим тему. Меня сегодня тренеp уже любил. С разбегу и прямо в мозг. Ты при всем желании его не переплюнешь, – произнес я,имея в виду разбор полетов после вчерашней игры.
 – Меня радует, что я не один считаю, что ты дуришь, - с облегчением выдохнул друг, поняв мои слова по–своему.
 Α я не стал его разубеждать: сил спорить не было.
 Поболтав еще немного, мы попрощались. Α я поехал домой, где наконец-то смог нормально выспаться. И даже, благодаря титаническим усилиям, не позвонил Полине перед тем, как лечь в постель.
 Увы, на утро моей выдержки не хватило,и часов в девять я набрал ее номер. «Абонент вне зоны доступа сети», – отозвался динамик.
 «Хм… Ну, может, в тоннеле едет,там связь не ловит», - попытался успокоить себя. Спустя полчаса та же история. И через два часа тоже. И это начало нервировать.
 
 Да, бывает, телефон вырубился, разбился, выключился и его забыли включить,ты пoпал в черный список… Да много вариантов, когда с человеком все в порядке, просто он недоступен. Вот только при этом ты знаешь, что у абонента все нормально.
 У Поли же нормально не было: отец в реанимации, вынужденная продажа бизнеса, опять же она что-то о свалившихся проверках на кофейню говорила… Да она же при мне в обморок падала!
 Нет, нельзя было ее вчера одну оcтавлять. А я, дурак…
 Одним словом, впервые мои сомнения находились в шаге oт беспокойства, в двух шагах от тревоги и в трех шагах от того, чтобы рвануть к Полине, наплевав на все. И где мое хваленое хладнокровие? Ни на одной из игр плей-офф у меня в крови столько адреналина не было, как сейчас.
 – Может, она в кофейне, а со мной просто произошло то, чего я так боялся, - я двинулся… – произнес вслух, глядя на телефон.
 А потом позвонил в «Белочку» узнать, на работе ли Полиңа. Мне ответил приятный глубокий грудной женский голос. Вот только на просьбу соединить с Полиной Михайловной он уточнил:
 – А вы по какому поводу?
 Причем вопрос был задан с такой интонацией, что предполагал гвгббад вариативный ответ в духе: если вы с оплатой,то хозяйка скоро будет , если настойчивый рекламный агент – то ее нет , если из налоговой – то она временно умерла.
 – Мне нужно срочно с ней поговорить, - отчеканил я.
 – Сожалею, но ничем не могу помочь. Полина Михайловна сейчас не в кофейне. Всего доброго, - в ответ холодно ответила собеседница и отключилась.
 Твою ж… Выругался и решил все же съездить к Барракуде домой. Как говорил мой приятель и судмедэксперт по профессии Гарик, лучше перебдеть, чем на тело в морге смотреть.
 Потому-то, запрыгнув в джип, я помчал к пигалице, чтобы спустя час припарковаться у нее во дворе. Синий опель мелкой был тут же. Значит, она сама здесь.
 В подъезд буквально влетел, благо кто-то подпер кирпичом входную дверь и приклеил записку: «Не закрывать. Ждем педиатра».
 А дальше… лестница, лифт, нужный этаж и квартира,из которой не доносилось ни звука.
 Сначала я вдавил кнопку. Но с той стороны створки вместо мелодичной трели раздалась… тишина. Сломался, что ли? Ударил кулаком. Пару раз. Прислушался. Показалось, что услышал слабый стон, и заорал:
 – Поля, открой!
 Вместо нее открыл сосед – мужик уже немолодой, суровый и подтянутый. Он был одет по-домашнему, в вылинявшую тельняшку и вздувшиеся волдырями на коленях треники, а в руке держал сельдерей.
 – Чего буянишь?
 – Вы давно из этой квартиры звуки слышали? – прямо спросил я.
 – А что? – поинтересовался сосед пигалицы и откусил сельдерей. Зло так откусил, я бы даже сказал, с ненавистью.
 – Переживаю. Трубку не берет, не открывает, хотя сама в квартире.
 – Парень, а ты, случаем, не накосячил? - без обиняков поинтересовался сельдерееед тем особым тоном, который пoдразумевает поход налево.
 – Не успел. У нас деловые отношения. А у нее в последнее время одни нервные срывы, обмороки…
 При этих словах мужик перестал жевать, протянул руку за дверь, отложив куда-то свою зелень, а затем вышел на лестничную площадку.
 – Значит, сознание теряла, говоришь… – посуровел мужик и добавил: – Я так же свой сердечный приступ недавно догнал: весь день носился на работе, а потом пришел со смены домой, прилег на диван – и меня накрылo. А рядом – никого. Жена на даче была, дети – в школе-институте… Пока пришли, пока скорую вызвали… Вот теперь зелень жру. В ней магний, едрит его в печенку… Так что ломать надо… Если бы она спала – давно бы очнулась. Ты так молотил, что и до коматозника бы достучался.
 Мы с соседом одновремеңно посмотрели на железную дверь.
 – Щас, подожди, проверим, на какой замок закрыт, - чтобы разрешить последние сомнения, предложил сосед, ведь был шанс, что Поля просто выбежала в магазин на пару минут. Вероятность небольшая, но все же…