Королевство Тени и Света (ЛП)

Он резко вскидывает голову, телефон оказывается запиханным в карман, а его тёмные глаза блестят.
— Так и думала, что это привлечёт твоё внимание.
— И где, говоришь, эта секс-темница?
— Если бы ты слушал, ты бы знал. Но нет, ты перестал обращать внимание после упоминания розовых листочков для заметок в форме сердечка.
Его ладони ложатся на мою талию, и он привлекает меня ближе, и я дрожу. Я всегда хочу этого мужчину. Никогда не достаточно. И да, я действительно добавила секс-темницу. Ещё до того, как построила кафе.
— Она в подвале, — бормочу я.
— У нас нет подвала.
— Теперь есть. Хочешь посмотреть?
— Уже не терпится туда попасть.
***
Позднее, запутавшись в кроваво-красных простынях перед потрескивающим огнём, я наконец-то поднимаю тему, которая беспокоила меня месяцами.
Бэрронс говорит, что задавая вопрос, ты должен быть готов к любому возможному ответу. И я боялась возможных ответов на этот вопрос.
Я перекатываюсь на бок, подпираю голову кулаком и смотрю на него — мой тёмный, прекрасный зверь-мужчина, растянувшийся голышом на спине, закинувший руки за голову и закрывший глаза. Я вожу пальцами по изгибу его бицепсов, вниз по руке, потом по подбородку. Его торс по-прежнему татуирован чёрными и кровавыми рунами от тёмной магии, которую они с Риоданом творили в ту ночь в замке Короля Невидимых, чтобы привлечь силу. С тех пор он не умирал. Я провожу рукой по символам, по рельефу его живота, затем убираю руку, так и не опустившись ниже. Это сложно, когда передо мной растянулся обнажённый Бэрронс, но мне надо сосредоточиться на мыслях.
— Бэрронс, помнишь то видение, о котором я тебе рассказывала?
— То, где фейри подлили тебе Эликсир Жизни, — бормочет он.
— Да, то самое.
— Почему ты до сих пор думаешь об этом?
— Серьёзно? Я сделала ужасные вещи.
— Мне кажется, — говорит он, медленно открывая глаза, — единственное, что ты сделала не так в той версии событий, ни в коем разе не было отражением тебя, что демонстрирует твою надежду, оптимизм и желание добиться мира для обеих рас.
— Я уничтожила людей и заточила Девятку в чистилище.
— В той версии тебе без твоего ведома подлили Эликсир, который лишает эмоций и души. Король был не совсем прав. С помощью химических веществ и сторонних снадобий можно стереть чью-либо сущность. Твою сущность отняли против твоей воли — в той версии событий, что была в видении, — натянуто поясняет он.
— Ты защищаешь меня в видении, где я превратилась в сучку из ада?
— Я буду защищать тебя где угодно.
— Ладно, забудь про это. Я это к тому, что пока я была в комнате вне времени, у меня было четыре необычных помутнения сознания.
— А три других?
— Они были такими же ужасными. В одном из них я не прошла через Тёмную Зону в тот туманный день, когда потерялась. В'Лэйн перехватил меня недалеко от книжного магазина и уговорил довериться ему. Я видела тебя, но мы так и не познакомились. Я выбрала его. Я ушла с ним.
Он рычит:
— Этот мудак мёртв. Я сжёг то, что от него осталось, потыкал в прах и подождал, не восстанет ли чего-нибудь. Не восстало. И я съел прах.
Я взрываюсь хохотом.
— Ты же не стал бы есть прах Крууса.
— Хера с два, ещё как съел. А два других твоих… видения?
— Я была любовницей Крууса, но он держал меня в ловушке реальности снов, из которой я не могла сбежать. Я слышала, как ты ревёшь, пытаешься сказать мне правду об его лжи, требуешь, чтобы я проснулась, напеваешь заклинания, чтобы выиграть мне время для побега.
— А последнее?
— Папа умер, я убила всех фейри и старых земных богов…
— …кстати говоря, они должны стать твоим следующим проектом.
Я вздыхаю.
— Знаю. Обратно к помутнениям, — я отказываюсь отвлекаться теперь, когда я готова с этим разобраться. — В моём последнем видении моя ярость была столь велика, а моя жажда мести была столь всепоглощающей, что король Невидимых выбрал меня как преемницу, и как только его сила передалась мне, она тут же вырвалась наружу и убила всех существ, кроме людей.
 
— А я там был?
— Да, но я просеялась от тебя. Я сходила на могилу к папе, а потом отправилась жить среди звёзд.
— Что ж вы так боязливы, маловерные. С чего бы тебе убегать? Ты до сих пор веришь, что есть какая-то версия тебя, которую я не захочу? За которой я не пойду, решительно готовый разделить с ней жизнь до конца вселенной и самого времени?
На самом деле, это большая часть того, о чём я гадала.
— Я боялась, что ты будешь презирать меня за то, что я сделала. За то, что не сумела контролировать силу.
— Никогда. Кем бы ты ни стала. Что бы ты ни сделала. Я здесь. С тобой. Где бы мы ни оказались, мы вместе, — он перекатывается на бок, дёргает меня к себе и накрывает мой рот жарким и голодным поцелуем. Когда мы наконец отрываемся друг от друга, я вся свечусь и отвлекаюсь, но я женщина на миссии. Мне надо знать.
— Так вот, — продолжаю я. — Я думала об этих видениях и нашла четыре возможных объяснения.
— Мы всё ещё говорим об этом? — рычит он.
— Да. Первое: это просто сны, мои подсознательные страхи.
— Несомненно, верный ответ.
— Ты не выслушал три остальных варианта. Тс-с-с.
— Ты только что шикнула на меня?
— Второе: это настолько деликатный дар предвидения королевы.
— Я куплюсь на это. Почему ты до сих пор используешь свой талантливый ротик для разговоров, когда ты можешь делать им массу других вещей?
— Третье: Маздан не признал, что сплетал мои сны, как и ты не признаёшь большую часть того, что ты делаешь.
— Теперь в этом разговоре осуждают и меня. Как мы до этого докатились? — он смеётся и тянется ко мне.
Я спешно отползаю в сторону.
— Бэрронс, что если это были не видения и не сны? Что, если это дежавю? Как мне понять разницу между дурным предчувствием о будущем и ощущением, будто я уже бывала здесь прежде?
— Какая разница? Реальности, которые ты увидела мельком — это не та реальность, в которой ты живёшь.
Я открываю рот, затем закрываю обратно. Потом, собравшись с духом, я выпаливаю:
— Четвёртое: каждый из этих вариантов событий действительно случился, и каждый раз ты каким-то образом возвращал меня назад, помогал начать с чистого листа и делал так до тех пор, пока я не сделала всё правильно.
Он смотрит на меня несколько долгих секунд, затем говорит:
— Ты явно считаешь, что я обладаю колоссальной силой.
От меня не ускользает тот факт, что он этого не отрицает.
— Во-первых, — быстро продолжает он. — Ты подразумеваешь, что в тех других реальностях ты сделала что-то неправильно. Это не так. В каждом варианте ты была жертвой. И ни в одном из них ты не была плохим человеком. Ты была хорошим человеком, которого варварством подтолкнули к плохим поступкам. Во-вторых, Мак, почему мы до сих пор обсуждаем это? Мы же в нужной реальности.
— Ты каким-то образом возвращал меня в прошлое, чтобы отменить неправильные реальности, пока мы не пришли к этому?
Он слегка улыбается.
— Откуда мне знать? Я бы тоже вернулся в прошлое, и ни у одного из нас не осталось бы воспоминаний. Так что, как видишь, — говорит он, притягивая меня обратно в свои объятия, — это неважно. Единственное, что имеет значение — мы здесь, сейчас, в секс-темнице, которая, мне хочется добавить, поразительно изобретательна. Наш мир — отличное место для жизни. В этой реальности, в единственной, которую я сужу, ты справилась хорошо. В этот раз я оставался в стороне, позволял тебе принимать решения.
Я встречаюсь с его непостижимым тёмным взглядом и осознаю, что это весь ответ, который я получу. В этой реальности, в единственной, которую я могу судить, я справилась хорошо.
 
— Если так подумать, ты был другим, Бэрронс. Ты позволял мне говорить, принимать все решения, только изредка рычал, что я не буду одна делать то, что я собралась делать. Я всё ждала, когда ты вмешаешься или сделаешь что-нибудь.