Королевство Тени и Света (ЛП)

Я обращаюсь внутрь себя и ищу в своих файлах любое упоминание о том, чтобы один из дворов запечатал свой замок.
Мой поиск не приносит ничего, ноль, абсолютно пусто.
Значит, она запечатала свой замок, потому что держит внутри мою мать, и это её попытка (сильный акцент на слове «попытка») не впустить меня с помощью чар. «Я же говорила, что она её похитила», — выпаливаю я Бэрронсу горящими глазами.
«Опять-таки, мисс Лейн, П-Р-Е-Д-П-О-Л-О-Ж-Е-Н-И-Е. Прекратите. Если отбросить ожидания, вы никогда не будете удивлены. Если вы не удивляетесь, вы готовы ко всему, а не только к одному единственному варианту, который вы посчитали истинным, не имея ни единого доказательства».
«Бла-бла-бла, — раздражённо говорю я. — Возьми меня за руку. Мы просеиваемся внутрь».
«И врежемся в те же защитные чары, в которые ты врезалась раньше? Ни за что. Пойдём пешком».
Я выгибаю бровь. «Ты сказал, что не думаешь, будто Зима её похитила. Ожидание тех же защитных чар подразумевает…»
«Я не ожидаю. Я признаю все вероятности и прокладываю наиболее мудрый путь».
Я закатываю глаза, но неохотно соглашаюсь.
Мы преодолеваем лабиринт и подходим к возвышающимся воротам. В моих файлах имеются универсальные ключи для входа в каждое королевство, вот почему Зима запечатала замок. Она знала, что не сможет закрыть передо мной ворота. Я рисую символы в воздухе перед возвышающимися двойными дверями, призываю руну и шлёпаю её на ледяную поверхность. Двери дрожат несколько долгих секунд, словно стараясь воспротивиться, затем медленно распахиваются.
Я делаю шаг вперёд и резко останавливаюсь, уставившись.
На осмысление увиденного уходит несколько секунд. Приходится напомнить себе, что все Невидимые мертвы, и внутри этих стен действительно Видимые, а не Невидимые. Ну, или они были Видимыми, как минимум. Я не уверена, чем они стали теперь.
«Что, во имя грёбаного ада, происходит?» — говорит Бэрронс.
Я понятия не имею. Но я пересмотрела своё мнение относительно того, почему замок запечатан. Зима сделала это не только для того, чтобы не впускать меня, но и чтобы не выпускать множество других, и она уничтожила все звуки, потому что не могла слушать то, что происходит в её дворе внизу.
И это говорит мне то, что я не посчитала бы возможным. Зима утратила контроль над собственным двором.
При условии, что она не находится где-то перед нами в отвратительной жестокости, обрётшая отвратительно искажённое обличье.
Ибо внутри стен своего королевства, в зловещей ужасающей тишине, с беззвучными стонами и неслышными криками, двор Зимы погрузился в войну.
С самим собой.
 Глава 14 
 
 
Похоже, теперь мне никто не может помочь, 
я увяз слишком глубоко[20] 
Кристиан
Грёбаный ад, я не сплю.
Бутылка из-под Гиннесса хрустит под моими ботинками, осколки стекла разбросаны по полу башни.
Библиотекарша сделала именно то, что утверждала — бросалась на стенки изнутри, отчего бутылка свалилась с полки, упала на пол и разбилась, освободив её.
Неудивительно, что моё нутро кричало. Я чувствовал, что происходящее — это реальность, а не сон, и я едва не занялся сексом с разновидностью фейри, которую даже королева не сумела опознать. Зная моё везение, это наверняка какая-нибудь форма суккуба, которая жадно поглотит обрывки моей души, превратив в безумного монстра, подобного остальным фейри.
— Я не понимаю, почему ты не даёшь мне секса, — говорит жалобный голос позади меня.
Я резко разворачиваюсь, награждая её гневным взглядом. Само собой, она последовала за мной.
— Кто ты? И не дури мне голову. Попробуешь облапошить меня, и я посажу тебя в полную бутылку пива, где ты будешь тонуть раз за разом. Вечно.
— Все мужчины — садисты?
— Все фейри — извращенцы? Что за игру ты ведёшь? И вообще, как тебя зовут? И надень чёртову одежду, — последнее предложение я громогласно рычу.
 
Я удивляюсь и лишь немного смягчаюсь, когда она мгновенно подчиняется, облачая себя в короткое прозрачное платье-рубашку, которое почти хуже наготы в том, как оно льнёт к каждому изгибу, явственно подчёркивает соски и лобок и оставляет очаровательные ноги Мак обнажёнными до середины бедра.
— Меня зовут Лирика, — тихо отвечает она. — Я стараюсь быть милой, так что прекрати усложнять мне задачу.
Я моргаю. Суккуб-фейри отчитывает меня за раздражительность, хотя она сама всегда раздражается первой.
— Что ты такое?
— Я не могу тебе сказать.
— Почему нет?
Она снова рыгает, но в этот раз не хихикает.
— Я никогда прежде не была пьяной. Кажется, мне это не нравится. Когда это закончится?
— Примерно через пять минут. Мы недолго остаёмся пьяными. Я получаю примерно десять минут счастья от литровой бутылки виски, а потом моя голова раскалывается.
— Я уже на этапе раскалывающейся головы, — хныча, она опускается на пол и скрещивает ноги, затем роняет голову на руки и сжимает её.
Ну конечно. Теперь я должен её пожалеть. Я отказываюсь.
— Почему ты не можешь сказать мне, что ты такое? — требую я.
Она бормочет в свои ладони:
— Потому что я не знаю. Я фейри. Но это всё, что мне известно.
— Ты даже не знаешь, Видимая ты или Невидимая?
Она поднимает голову и качает ею, затем вздрагивает.
— Ой.
— Ответь мне словами, — я повторяю вопрос, чтобы иметь возможность прогнать её ответ сквозь свой детектор лжи. — Ты знаешь, Видимая ты или Невидимая?
— Мне не хватает фактов. У меня есть сомнения и вопросы, на которые так и не было дано ответов.
Правда. И если она Невидимая, то она последняя из ныне существующих Невидимых. Ну, помимо меня и Шона, но я не отношу нас к таковым.
Она стонет и массирует виски.
— Как долго продлится головная боль?
— Примерно полчаса.
— Дольше, чем опьянение? — изумлённо переспрашивает она. — Это нечестно!
Я всей душой согласен.
После паузы, во время которой она потирает голову и тихонько стонет, она говорит:
— Я знаю, что я единственная в своём роде. Уникальность.
Снова правда.
— Ни Мак, ни Дэни не являются твоим истинным обликом, так?
Она начинает качать головой, вздрагивает и говорит:
— Нет.
— Покажи мне своё истинное обличье, — требую я.
— Это запрещено.
— Я приказываю тебе показать мне своё истинное обличье, — громогласно реву я во всю мощь Друидского Гласа, которому невозможно не подчиниться.
— Ай! У меня же голова болит. Прекрати на меня кричать. Я же сказала, это запрещено.
Глас на ней не работает. Будь я проклят.
— Кому?
— Кем, — раздражённо поправляет она.
— Кем, бл*дь, это запрещено? — рявкаю я.
Она прижимает кончики пальцев к вискам, вздрагивает и сердито отвечает:
— Я прекрасно слышу тебя, когда ты говоришь нормальным тоном. Рёв делает меня не более, а менее склонной сотрудничать. Кричать на людей, когда ты хочешь, чтобы они сотрудничали — это нелогично и противоестественно. Я ожидаю от тебя лучшего поведения. И я не могу сказать тебе, «кем, бл*дь, это запрещено».
С чего вдруг она ожидает от меня лучшего поведения? У неё нет права на какие-то ожидания от меня.
— Потому что это тоже запрещено, — рычу я. — Зачем ты пришла в мою постель?
Она просто отвечает:
— Я хотела заняться сексом. Я никогда этого не делала. Я читала об этом в книгах и хочу знать, каково это. Я хочу знать, что заставляет смертных и фейри делать вещи, которые противоречат логике. Я хочу знать, каковы мотивы сердца, о которых рассудку ничего не известно. Всё это кажется мне отвратительным и странным, но должно быть, это ужасно прекрасно. Смертные погибают ради этого. Фейри… ну, я не сомневаюсь, что ты слышал историю о короле Невидимых и его возлюбленной, — она пожимает плечами. — У тебя есть нужные части тела.