34-Ежки для Кощея (СИ)

  
Елена Лисавчук
 
34-Ежки для Кощея — книга третья
   
Пролог
 
Калитка тихонько скрипнула несмазанными петлями, предупреждая хозяек о незваном госте. Послеобеденное солнышко приятно пригревало. Над клумбами порхали бабочки. Яблони, усыпанные наливными яблоками, радовали глаз голодного путника. Забыв, к кому, собственно, пожаловал в гости, Петруха прокрался к дереву и сорвал парочку сладких плодов. Вкусив медовых яблок и избавившись от огрызков перекинув их через соседский забор, домовой вспомнил о своей важной миссии. Он было пружинистой походкой направился к крыльцу, как выяснилось, что хозяйки сами вышли его встречать. Три милые старушки в ситцевых платочках да длинных расшитых по подолу яркой нитью сарафанах приветливо улыбались ему.
— Чаво добрый молодец к нам пожаловал? Чай заплутал, миленький? — Из уст старосты клана Ветров слова текли сладкой патокой. У неё и угощенье для гостя нашлось.
Откинув с тарелки салфетку, она протянула ему румяные пирожки.
— Перекуси с дороги миленький, — льстивыми речами уговаривала Петруху Евпраксинья.
Вспомнив наставления Мирославы, домовой выпучил глаза и замахал руками:
— Сгинь нечистая! Ничего мне от тебя не надобно! — От изумительно пахнущих пирогов у него снова засосало в животе от голода. — Разве что отведаю я ваших яблочек.
Протянув руку, он по-свойски сорвал, висящий прямо у него над головой плод.
— Кушай, милок, кушай, — ехидно протянула Евдокия и получала от старосты Акулины тычок в бок.
— Я говорила улыбаться. Улыбаться! А не скалиться, — негромко пробормотала предводительница клана Ветров.
— Ты нам всех женихов распугаешь, — пробурчала Евпраксинья, в кои-то веки полностью согласная со старшей сестрой.
И сделалось Евдокии так обидно, что она громко прошипела:
— Шо-о-о?
— Не шо, а приглашай нежданного гостя к столу, — велела ей Акулина, кося одним глазом на домового.
Приглашение к столу застыло на языке Евдокии. Она вместе с сёстрами уставилась на Петруху, удивляясь тому, как быстро он сгрыз яблоко. Прямо настоящий хомяк. Раз-два и нет его, один огрызок в руке виднеется. А после и от того ничего осталось — домовой посмотрел-посмотрел на огрызок да слопал.
— Вы обо мне говорите? — с набитым ртом, сам того не желая, напомнил о себе Петруха.
— О тебе, касатик. Там чай в самоваре подоспел.
От навязчивой заботы старосты проглоченный совсем недавно огрызок встал у домового поперёк горла.
— Ничего не надо! Ни чая вашего, ни пирогов! — закричал Петруха, плюнув на данное Мирославе обещание. — Не подходите! Живым не дамся!
Сначала нужно было ноги унести, а потом думать, как Кощея вызволять. Эти бабули, дабы было по-ихнему, в раскалённую печь засунут и не пожалеют. Вон как улыбаются, так и норовят втереться в доверия, а сами авось и огонь уже развели.
Петруха отступил к забору, а Ёжки с укоризной во взглядах двинулись к нему.
— Шо энто с ним? — задумчиво протянула Евпраксинья.
— От радости обезумел, — мудро изрекла Акулина. — Яблочки ему больно наши понравились.
— Яблоки и впрямь наливные уродились, — поддакнула Евпраксия, радуясь, что, если уж от солений ничего не останется, дык хоть яблоками запасутся. Эх, Кощеюга, почти все их заготовки на зиму извёл.
С опаской покосившись на бабуль, Петруха резвым козликом закинул ногу на деревянную перекладину забора, да и повис на нём мешком. Волшебный молоточек, что давненько хранился в закромах у старушек, пришелся домовому прямиком по темечку.
— Придётся соседа звать, чтобы ирода залётного треклятого в погреб затащить, — посетовала Евдокия, досадливо помахивая обычным на вид молотком.
— Ты Иванычу яблок предложи, он согласится, — посоветовала ей староста, заботливо накрывая полотенчиком остывшие пироги.
Сердце Евпраксии тоскливо сжалось — останутся они и без яблок.
  
Глава 1
 
В сад я возвратилась в радужном настроении, но прогуляться по аллеям и полюбоваться красивыми цветниками, перемолвиться парой слов с друзьями не довелось. Как и предвидел Драгомир, Колобок сам меня разыскал и напомнил о награде, ожидающей меня по случаю великой победы в состязании. С «великой» он сильно переборщил, но было приятно.
 
Увидев пронзившую воздух тёмную воронку портала, я вспомнила о замке Драгомира, и моё сердце учащённо забилось в предвкушении увлекательной прогулки по нему.
Мои ожидания рухнули с открытием портала — старейшина притащил нас в сущую глухомань. На ближайшие сотни вёрст ничего отдалённо напоминающего замок в помине не было видно. По обеим сторонам пропылённой дороги колосились бескрайние поля пшеницы. Шелест колосьев на ветру сливался с криком ворон, круживших над полями. Лязг жестянок, висевших на груди соломенных чучел, распугивал птиц, и воронья стая чёрными смазанными пятнами металась в синеве неба. Воздух был пропитан запахом хлеба и солнца.
— Где мы? — недоумённо спросила я, с сомнением рассматривая мужчин, сидевших на обочине дороги. За их спинами стояла телега, запряжённая каурой лошадкой, мирно пощипывавшей траву.
— Ваша милость! — вскочили на ноги широкоплечие молодцы.
Они проворно достали из телеги длинные гладкие палки и охапку мелких черенков для игры в городки.
— Мирослава, Вам выпала честь посетить княжеские угодья, — довольно пригладил рубаху на округлом животе Колобок и приказал мужикам: — Расставляйте!
Высыпав прямо на дорогу сгруженные деревяшки, слуги принялись с похвальным усердием расставлять фигуры и делать разметку. Попавшие под остриё перочинного ножичка камешки и веточки безжалостно отбрасывались в сторону.
Раздав приказы — поставить сложенную из рюх фигуру ровнее и чётче прорисовать линии кона и полукона, Колобок предложил мне руку и повёл вдоль дороги.
— Какие просторы! — удивительно вдохновенно произнёс он. Раньше я не замечала за ним сентиментальности, и подозрительно покосилась на него. Довольно щурясь, старейшина остановился и обвёл рукой золотистый ковёр, простиравшийся у его ног:
— Эти поля принадлежат Яну и Велимиру, — продолжая держать меня под руку, Колобок перешёл на другую сторону дороги.
— Хозяин этих угодий — Драгомир.
Земли братьев были обширными. Завидные женихи, ничего не скажешь.
— Впечатляюще, — ожидаемо, похвалила я из вежливости и пустилась в рассуждения, надеясь напроситься в гости к Драгомиру: — У Кощеев, наверное, и поместий много? Тяжело ими управлять? Думается мне, что в одном замке Драгомира Павловича забот невпроворот.
Старейшина сжал в пучок колосившиеся ростки пшеницы, на его лице промелькнуло разочарование.
— Не хочешь заключать брачные узы с нищебродом?
Угрюмо посмотрел на меня Колобок и скривил губы, выражая осуждение. Моя затея с треском провалилась. Я умудрилась настроить против себя одного из самых влиятельных вельмож Междумирья.
— Если у нищеброда будет дракон и забавный… дядюшка, — не стала обижать старейшину, называя дедулей. — Пусть лишь позовёт.
Уголки губ старейшины дрогнули в улыбке, но он её быстро подавил и пуще прежнего насупился.
— Вы злитесь из-за того, что мне захотелось прогуляться по прекрасному замку? — упрекнула Колобка я и напомнила: — Вы сами, Деян, отвели меня к владениям Драгомира. Вы не можете винить никого кроме себя.
Плечи старейшины дрогнули, и он от души расхохотался. Его грудь ходила ходуном, извергая хриплые, похожие на карканье ворон звуки. Мужики обеспокоенно посмотрели на нас и, поняв, что их господину ничего не грозит, успокоились. Им, похоже, было в диковинку слышать смех старейшины. Закончив с расстановкой деревяшек, они забрались в телегу и, свесив ноги, ждали следующих распоряжений.
 
— Ты очень похожа на свою бабушку Акулину, — вытирая выступившие на глазах слёзы, заметил Колобок. — Такая же любопытная и не умеешь извиняться.
Свершилось! Сам старейшина осчастливил меня своим прощением. А как я была рада, что мы смогли с ним договориться. Колобок по-дружески похлопал меня по руке, и мы пошли к разложенным на земле рюхам.